Иран угрожает Украине ответным ударом. Чего ожидать — прогнозирует Игорь Семиволос
Реакция главы МИД Ирана Аббаса Аракчи на поражение коммерческого судна в Каспийском море, задействованного в военных перевозках, заслуживает отдельного внимания
Дипломатическому демаршу предшествовало заявление президента Украины Владимира Зеленского в соцсети X, в котором он подтвердил ответственность за удары большой дальности по логистическим объектам в Каспийском бассейне. В ответ глава МИД Ирана обвинил Украину в гибели моряка и нарушении Устава ООН, а также заявил о якобы имевшем место «израильском приказе», направленном на втягивание Европы в конфликт. По словам Аракчи, он уже довел эту позицию до сведения представителей ЕС и РФ. Одновременно с этим в МИД Ирана был вызван временный поверенный в делах Украины для вручения официальной ноты протеста. Никаких верифицированных доказательств причастности Израиля представлено не было.
Ключевая особенность этого события заключается в том, что это первый прецедент прямого обвинения Украины со стороны Тегерана в атаке с летальным исходом, которое иранская сторона синхронно транслирует как на западный (через дипломатию ЕС), так и на восточный (через РФ) треки.
Этот эпизод может сыграть и на пользу Киева
Оценка дальнейшего развития событий позволяет выделить два основных сценария.
Итак, первый и наиболее вероятный сценарий — это риторическая эскалация без прямых действий. Иран не располагает средствами для непосредственного военного ответа Украине ввиду отсутствия общей границы и ограниченности оперативных возможностей: имеющийся силовой ресурс Тегерана полностью сосредоточен на противостоянии с США и Израилем в регионе Персидского залива и Красного моря. В этих условиях реакция Ирана ограничится инструментами «мягкой силы», обращениями в Совет Безопасности ООН, использованием информационных возможностей РФ для координации нарративов или попытками сформировать у стран Глобального Юга и Европы образ Украины как «непредсказуемого агрессора».
Использование канала связи с дипломатией ЕС подтверждает, что ожидаемый эффект от действий Тегерана является прежде всего информационно-политическим, а не военным.
Второй сценарий — асимметричный ответ через прокси или через Россию. Невозможность нанесения симметричного военного удара компенсируется потенциальной интенсификацией военно-технического сотрудничества с РФ, а также задействованием киберресурсов и спецслужб.
Иран располагает развитой и разветвленной сетью хактивистских группировок и государственных киберакторов (фиксируется более 60 профильных групп), что позволяет осуществлять атаки по принципу правдоподобного отрицания. Основной инструментарий включает DDoS-атаки, использование вредоносного программного обеспечения типа wiper и информационно-психологические операции.
Несмотря на высокий уровень киберзащиты украинской инфраструктуры, особое внимание следует уделить угрозам для промышленных систем управления (ICS — Industrial Control Systems). Поскольку иранские группировки специализируются именно на поражении физической инфраструктуры (электросетей, водоочистных сооружений, элеваторов и объектов энергетики), этот вектор асимметричной угрозы требует повышенного контроля.
Впрочем, этот эпизод может сыграть и на руку Киеву: демонстрация удара по узлу российско-иранского военного сотрудничества может быть воспринята Вашингтоном как дополнительный аргумент в пользу Украины — тем более на фоне неожиданного разворота к проукраинской позиции среди влиятельных представителей движения MAGA. Завтрашний визит Зеленского в Вашингтон проходит именно на этом фоне смены настроений.
Текст опубликован с разрешения автора