История уникальной операции в тылу врага. Интервью с украинским разведчиком Эриком Ван Торном, автором книги 2024 километра

В издательстве Колесо жизни вышла уникальная книга 2024 километра. С родными звездами сквозь вражеские глаза, рассказывающая — еще во время войны — о подвигах действующих украинских разведчиков из спецподразделения ГУР, выполняющих сложные операции в глубоком тылу врага. Авторы, скрывающие свои настоящие имена и лица, пишут под псевдонимами Эрик Ван Торн, Остап Лазутчик и Нора Шедоу. Кто они на самом деле, мы узнаем уже после Победы. А пока в книге можно прочесть истории реальных рейдов группы Героя Украины Олега «Макгрегора» Бабия, который, к сожалению, погиб 30 августа 2023 года в России при выполнении боевого задания.

«Память нужно формировать сейчас, чтобы помочь молодому поколению находить правильные ориентиры», — объясняет в интервью NV одно из предназначений книги один из еt авторов Эрик Ван Торн.

К работе над книгой разведчики пригласили украинскую писательницу, лауреата Шевченковской премии по литературе 2005 года Марию Матиос (Сладкая Даруся, Почти никогда не наоборот, Четыре поры жизни, Буковая земля).

Книга проиллюстрирована реальными фотографиями, а также QR-кодами со ссылками на видео боев и изображениями, на которых скрыты секретные детали

Фото: Колесо жизни

— Господин Эрик, это первый случай в истории независимой Украины, когда действующие офицеры разведки выпускают книгу во время активной фазы войны. Почему вы решили, что «время говорить» наступило именно сейчас, не дожидаясь завершения боевых действий?

Позвольте ответить вопросом на вопрос. Назовите мне разведчиков, погибших при выполнении задания в 2014 году. В 2015-м. В 2016-м. Трудно? Хорошо, облегчу задачу: можете ли вы назвать имена тех разведчиков, кто погиб в 2022-м?

Вот вам и ответ: время идет, и вместе с ним стирается память — к сожалению, очень быстро. Если подвиг не запечатлен, он не исчезает сразу — он просто медленно тускнеет, пока не становится безымянной тенью.

Когда я в школе изучал козацкую эпоху, мне рассказывали о героях. Но разделяющие нас столетия превращали их в легенду — нечто величественное, но далекое. Мы хотим иного: чтобы современные подвиги изучали в рамках современной истории. Чтобы между героем и тем, кто о нем читает, не было пропасти в триста лет.

Есть и другая причина. У большинства военных сегодня есть возможность говорить: снимать, рассказывать, давать интервью. Наша же работа всегда остается в тени — такова специфика. Существуют известные подразделения мировых разведок, о которых все слышали, но никто не знает, как они работают, — зато знают об их операциях, менявших ход событий. Примерно так же обстоит дело и с нами.

Мы приоткрыли завесу лишь над одной операцией — в глубоком тылу врага. Но даже она не имеет аналогов в зафиксированной мировой истории.

Прежде всего, это [книга] для родных — чтобы они знали хоть какие-то подробности. Чтобы не гадали, а знали еще при жизни. Память нужно формировать сейчас, чтобы помочь молодому поколению найти правильные ориентиры, ведь потом останутся лишь памятники, о которых мало кто знает.

— Как вы совмещали написание книги с выполнением боевых задач? Стал ли этот процесс для вас формой психологической разгрузки или, наоборот, дополнительным грузом ответственности?

Честно говоря — никак. Это невозможно совместить. На задании ты полностью там — каждая мысль, каждый рефлекс подчинены одному. Книга рождалась в другое время: в периоды реабилитации, когда тело отдыхает, но душа еще не исцелена.

В таких случаях письмо становилось своего рода клапаном. Психолог Уильям Пеннебейкер из Техасского университета еще в 80-х годах провел серию исследований, которые перевернули представление о том, как действует травма. Он просил людей в течение нескольких дней ежедневно писать о самых тяжелых событиях своей жизни: без правил, без структуры, просто честно. Результаты оказались неожиданными: у этих людей снижался уровень тревожности, укреплялся иммунитет, сокращалось число обращений к врачам. Выяснилось, что мозг, пытающийся удержать тяжелый опыт внутри, тратит на это колоссальную энергию. Когда же выносишь это наружу — на бумагу, — мозг словно ослабляет хватку. Эмоции обретают форму, направление, смысл. Они перестают давить изнутри и начинают работать.

Вот что происходило и со мной. Тяжелые вещи — потери, напряжение, то, о чем никому нельзя рассказать, — я направлял не в пустоту, а в ответственность. Ответственность перед теми, кто погиб. Перед их родными. Перед ребятами, которые прямо сейчас продолжают эту работу.

Дополнительным бременем это не было. Это было дело, которое давало силы двигаться дальше. А дело, наполненное смыслом, — это уже совсем иное ощущение.

Фото: Колесо жизни

— Название 2024 километра отсылает к огромным расстояниям, пройденным по вражеской территории. Эпилог раскрывает впечатляющий результат: уничтожение стратегического бомбардировщика Ту-22М3 глубоко в тылу врага. Что чувствует человек, прошедший 600 километров пешком, чтобы изменить ход воздушного террора против своей страны?

Возможно, я вас удивлю, но во время таких операций не возникает ни одного нового ощущения, неизвестного человеку. Есть страх, боль, одиночество, сомнение, любовь к тем, ради кого ты это делаешь, ответственность. Неизвестных ощущений нет.

Разница в другом — в установках, которые ты программируешь в себе еще до того, как сделал первый шаг.

Сравню это с тем, что лучше понятно в гражданской жизни. Ультрамарафон — это 100 километров бега. Большинство людей не могут представить себе даже половину этой дистанции — не потому, что физически не способны, а потому, что морально не видят в этом смысла. И наоборот: мы все видели физически развитых, подтянутых людей, которые останавливаются на двадцатом километре. Потому что тело еще может, а голова уже сказала «нет».

Спортивная психология давно это подтвердила: физические границы расширяются лишь после того, как ты морально подтвердил себе: «Я готов». Не «попробую», не «посмотрим» — а именно подтвердил.

Но, чтобы быть морально готовым, нужно точно знать — ради чего. У нас с ребятами таких причин было более чем достаточно. И главное — ни одна из них не была связана с деньгами. Это нечто гораздо более глубокое. То, что не умещается в строчку контракта.

— Книгу создала группа разведчиков, выступающих под псевдонимами. Как проходил процесс написания: сложно ли было превратить сухие отчеты о спецоперациях в эмоциональный литературный рассказ?

Хочу сразу пояснить, в чем уникальность этой книги. Ее написали люди, непосредственно участвовавшие в подобных операциях, поэтому никаких сухих отчетов здесь нет и быть не могло. Сухие отчеты — это работа совсем других людей, которые и должны писать без эмоций. Мы же передавали то, что чувствовали сами. А то, что пережил лично, выдумывать не нужно.

Идея написать книгу возникла еще при жизни ребят. Но писать пришлось уже без них. Именно это — тот груз, который ощущаешь за каждой строкой.

Работа длилась более двух лет. И в какой-то момент мы поняли: эмоций у нас в достатке, а вот литературного инструментария не хватает. Тогда судьба свела нас с Марией Васильевной Матиос. Она очень искренне пропустила наши эмоции через себя — словно сама прошла с нами этот путь. И именно так возник симбиоз: наш пережитый опыт и ее литературный дар.

— В предисловии сказано, что история полна недомолвок из-за требований безопасности. Насколько сложно было балансировать между желанием быть искренним с читателем и необходимостью хранить государственную тайну?

Сложно. Не буду скрывать. Когда пишешь о том, о чем еще нельзя говорить, но в то же время хочешь дать читателю больше деталей…

Но мы сознательно выбрали иной подход. Главное — заложить основу именно сейчас, а не спустя много лет. Мы зафиксировали эту операцию. А детали — они никуда не денутся. Со временем можно будет раскрывать все больше и больше, когда это позволят обстоятельства.

На сегодняшний день мы передали все, что могли.

Здесь я хочу отдельно поблагодарить наши спецслужбы, которые проверили книгу перед публикацией. Они указали на определенные моменты: что и почему лучше не показывать именно сейчас. И это не цензура ради цензуры. Это безопасность — в первую очередь тех людей, которые прямо сейчас продолжают свою работу в этом направлении. Их жизни важнее любой детали в книге.

— В книге много юмора, соседствующего с описанием ранений. Какова роль смеха там, где жизнь висит на волоске?

Знаете, уж если смеяться, то точно не плакать. Но это не об истерическом смехе. Это совсем другое.

Смех — это самый простой и доступный способ сохранять равновесие посреди окружающего страха. Когда ты далеко от родины — или, точнее, далеко за ее пределами, — шутка, которой обмениваются парни, успокаивает нервную систему лучше, чем что-либо другое. Она не устраняет страх, а просто откладывает его на нужную полку со словами: «Постой здесь, я скоро вернусь, и мы вместе продолжим наше дело, но уже без твоего господства». Именно поэтому в книге юмор и боль идут рука об руку: ведь там они никогда не расставались.

— В книге есть главы о «домашнем компоте» и «энергетическом батончике». Почему в экстремальных условиях именно такие простые, «гражданские» вещи становятся главным предметом мечтаний?

Позвольте сразу уточнить: энергетический батончик в книге — это просто способ питания во время выполнения задачи, рабочий инструмент выживания. А вот домашний компот или какое-нибудь простое лакомство — то, что дома стоит на столе и на что даже не обращаешь внимания, — там превращается в мечту.

На самом деле, такова уж простая человеческая природа. Мы начинаем ценить и желать именно то, что в какой-то момент становится недоступным. То, что всегда было рядом и казалось само собой разумеющимся.

— Почему для редактирования книги вы пригласили именно Марию Матиос? Как проходила совместная работа над книгой?

Дело не в том, почему именно Мария Васильевна. Вопрос в другом: как так вышло? И на это у меня самого нет четкого ответа.

Я писал некоторым известным украинским писателям — искал того, кто смог бы помочь нам с литературным текстом. По тем или иным причинам никто не смог взяться за эту работу. И в какой-то момент казалось, что мы зашли в тупик. А потом появилась Мария Васильевна.

Я не люблю громких слов, но здесь все как-то само собой складывается: то ли нас объединили какие-то высшие силы, то ли наши ребята, которых уже нет с нами, как-то помогают оттуда. Ведь когда делаешь дело с любовью и вкладываешь в него всего себя — результат всегда превосходит ожидания.

Хотя одно скажу точно: без собственных усилий ничего с неба не падает. Мы искали. И нашли.

— Вы пишете о «невидимом фронте». Что бы вы хотели сказать гражданским украинцам, которые благодаря вашей работе имеют возможность жить в «убаюканном» спокойствии?

Сразу уточню: Украина существует не только благодаря нашей работе. Это заслуга всех родов войск, волонтеров и каждого гражданского, нашедшего свое место в этой войне.

Именно к тем, кто еще не нашел, я и хочу обратиться. Без громких слов.

Сто лет назад испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет написал о «человеке-массе» — том, кто плывет по течению, не задаваясь неудобными вопросами. Не имеет значения, где вы сейчас — в Украине или за границей. Ведь некоторые люди искренне верят, что сам факт пребывания в Украине — это уже их вклад. Это не так.

Найдите свое предназначение в этой войне. Любая помощь, даже самая малая, имеет значение. Но главное — переосмыслите свою роль. Ведь жизнь с целью, более глубокой, чем получение зарплаты, еда и отдых на море, — это совсем другая жизнь. И это приближает наш общий покой быстрее, чем что-либо другое.