История ветерана Дмитрия Гащука: прошел Иловайск и плен, снова воевал, потерял на войне отца и начал разрабатывать БПЛА
Дмитрий Гащук — ветеран российско-украинской войны. Впервые он встал на защиту Родины в 2014 году, после начала войны на Донбассе. Тогда он оказался в Иловайском котле, а впоследствии попал в плен.
Во второй раз вступил в ряды армии с началом полномасштабной войны — вместе с отцом. После гибели отца на фронте демобилизовался и начал искать свое место в гражданской жизни.
В интервью NV Дмитрий Гащук рассуждает о том, как изменилась украинская армия с 2014 года по сегодняшний день, и рассказывает, как поиск работы после демобилизации привел его в милтек-компанию — работать над созданием middle-strike БПЛА.
О боях 2014 года, Иловайском котле и плене
Мой военный путь начался в 2014 году. Первый же выезд был в Донецкую область, в Иловайск. Мы попали в печально известный «котел» под командованием комбрига Александра Пивоваренко. Наша колонна вошла в окружение без единого выстрела, а когда ситуация стала критической, мы прорывались уже вместе с другими подразделениями под плотным огнем.
Во время прорыва по «зеленому коридору» я получил два ранения. Тогда же попал в плен. Эвакуировать раненых сразу не удалось из-за постоянных обстрелов, поэтому выбираться пришлось на следующий день, и на выходе нас захватили российские военные. В плену я провел около недели.
Затем последовали полгода тяжелого лечения и реабилитации. У меня были ранены обе руки, я вообще не мог ничего делать самостоятельно. Все эти полгода в больницах Днепра рядом со мной неотлучно находилась моя девушка: она ухаживала за мной, помогала во всем. Теперь она — моя жена.
Помню, когда меня, раненого, только доставили в Днепр, люди несли в больницу абсолютно всё. Кто-то передал мне телефон, на котором было написано «20 грн». Я говорю: «У меня нет денег», а мне отвечают: «Нет, счёт уже пополнен — позвони домой». Это была первая возможность связаться с родными после плена. Такой уровень поддержки со стороны людей тогда просто поражал.
После восстановления я сразу вернулся на службу. Через год после знакомства мы с моей девушкой поженились, а позже, в 2015 году, когда родилась дочь, я уволился в запас. Началась гражданская жизнь: я работал в сфере строительства за границей — в Польше, Германии, Бельгии, Нидерландах.
О начале полномасштабного вторжения и потере близких
Полномасштабная война застала меня на работе в Нидерландах. Мы с отцом, не раздумывая, собрали вещи и первыми же рейсами вернулись домой, в Украину. Отец поддерживал меня еще с 2014 года, ездил со мной, когда я лечился после ранений, познакомился с моими боевыми товарищами. Поэтому в феврале 2022-го мы отправились на фронт вместе.
Тогда из нашей семьи на войну ушли трое мужчин: я, мой отец Михаил и муж моей сестры Андрей Залужняк. Все мы служили в одном подразделении.
Мой боевой путь в 2022 году начался в приграничье Харьковской и Донецкой областей, как раз накануне освобождения Изюма. Затем были Бахмут и Лиман. Помимо востока наше подразделение привлекали к охране границы и работе в составе мобильных групп ПВО на Чернобыльском направлении в Киевской области.
К сожалению, под Лиманом произошла трагедия: погибли и отец, и муж сестры. Они служили вместе. Отец погиб 7 мая 2024 года. Более полутора лет он числился пропавшим без вести, и лишь недавно мы смогли похоронить его должным образом. После его гибели я прослужил на том направлении еще три месяца, а затем демобилизовался на законных основаниях.
Поиск себя в гражданской жизни
После увольнения из армии я столкнулся с вопросом, чем заниматься дальше. Возвращаться в сферу строительства в тот момент не хотелось. Путь адаптации оказался непростым, поскольку за короткое время я сменил множество профессий.
Сначала я пытался работать с дронами, но то предприятие вскоре закрылось из-за проблем с логистикой. Затем я прокладывал водопровод в Николаеве — родном городе моей матери, — монтировал солнечные панели, работал на кондитерской фабрике и даже занимался заготовкой ягод. Нигде я надолго не задерживался: больше трех-четырех месяцев на одном месте не работал. Дело было не в том, что меня не хотели брать. Напротив, принимали на работу без вопросов. Просто, пожалуй, я искал такое занятие, в котором чувствовал бы настоящий смысл и пользу. Мне было важно знать, что мой труд вносит реальный вклад в общее дело.
Работа в Mil Tec: разработка БПЛА и сотрудничество с побратимами
Свою нынешнюю работу в милтек-компании BlueBird Tech я нашел совершенно случайно. И вот уже более семи месяцев работаю здесь. Для меня это рекордный срок после демобилизации; я действительно счастлив, что нашел это место.
Мы разрабатываем и собираем беспилотники самолетного типа — БПЛА класса middle-strike под названием «Бебрадрон». В мои задачи входит непосредственно качественная сборка и техническое оснащение аппаратов. В этом мне помогает мой военный опыт. За годы службы в различных родах войск (в 2011—2012, 2014−2015 и 2022−2024 годах) я привык быстро учиться и осваивать новые виды вооружения и техники прямо в процессе работы.
Вместе со мной в компании работают еще несколько ветеранов. Находиться в такой среде — огромный плюс. Ты работаешь среди своих, делаешь с ними общее дело и четко понимаешь: каждый собранный беспилотник помогает ребятам на передовой и приближает нашу победу.
Помимо основной работы, я стараюсь развиваться дальше. Недавно я выиграл региональный микрогрант для ветеранов и гражданских лиц «Ми — вінничани», благодаря которому приобрел свой первый 3D-принтер. Сейчас по вечерам, после работы, я самостоятельно учусь моделировать детали с нуля. Стремлюсь создать собственную мини-мастерскую 3D-печати для изготовления полезных технических комплектующих для армии — например, устройств для быстрого снаряжения магазинов.
Как изменились украинская армия и технологии за 10 лет войны
Если сравнивать 2014 год и сегодняшний день — это две совершенно разные армии. В 2014-м всё начиналось с того, что у нас была перекрашенная старая техника, а бегали мы в обычных гражданских кроссовках. Достать хоть какой-нибудь бронежилет было огромной проблемой. Осенью 2022 года, когда я снова пошел в военкомат, мне пришлось искать всё снаряжение заново. Своё я ранее раздал, полагая, что война для меня уже закончилась. Но впоследствии, благодаря системной помощи западных партнеров и волонтеров, обеспечение и оснащение армии вышли на качественно иной уровень.
То же касается и технологий. В 2022 году на многих участках еще можно было спокойно передвигаться под открытым небом. Но с каждым последующим месяцем роль дронов росла в геометрической прогрессии: поначалу это были преимущественно сбросы с «Мавиков», затем появились FPV-дроны. Сейчас война и вовсе перешла на уровень технологического противостояния БПЛА. Хотя стоит помнить: какими бы совершенными ни были технологии, линия разграничения держится там, где физически стоит украинский пехотинец.
Враг тоже постоянно учится и развивается. В 2014 году, когда регулярные российские войска массово вошли в Украину, они уже имели боевой опыт других войн. Тогда соотношение сил было примерно один к пяти не в нашу пользу. Тем не менее, наши ребята научились давать им жесткий отпор.
Главное, что, на мой взгляд, остается неизменным в нашей армии на протяжении этих лет — это люди. В 2022 году наш батальон полностью состоял из патриотически настроенных добровольцев. Это люди, которые шли осознанно, были готовы стоять до конца и никогда не бросали своих. И хотя многие боевые товарищи погибли, я до сих пор поддерживаю связь и регулярно общаюсь с теми, с кем воевал в 2014-м и 2022 годах.