Этот шаг разрушает парадигму традиционной израильской realpolitik, которая десятилетиями держала трагедию армянского народа в ящике "дипломатических табу", чтобы не портить отношения с Анкарой. Однако заявленная моральная обязанность в данном случае скрывает трезвый и жесткий расчет, создающий эффект домино для всего региона. Об этом пишет Игорь Семиволос.
Израиль решил наказать Турцию
Главным бенефициаром и одновременно движущей силой этого решения стал сам Израиль, который стремится нанести асимметричный удар по Реджепу Тайипу Эрдогану. После событий 7 октября 2023 года турецкий лидер, по мнению Израиля, перешел все границы в антиизраильской риторике. Поскольку мосты в отношениях с Турцией уже сожжены, кабинет Биньямина Нетаньяху решил поднять ставки до максимума перед голосованием в Кнессете, демонстрируя внутреннее единство и наказывая Анкару за её региональную позицию.
Реакцию Турции предсказать несложно – вплоть до полного разрыва дипломатических отношений, хотя до крайних мер, скорее всего, дело не дойдет. Учитывая значительное потепление американо-турецких отношений, роль Анкары в урегулировании войны и её важность для бизнес-интересов Трампа, можно с уверенностью предположить обращение к Вашингтону – тем более что вскоре в стране откроется саммит НАТО.
Насколько такой призыв будет успешным, посмотрим, ведь транзакционный характер политики США никуда не делся. Скорее всего, Трамп начнёт жестко торговаться с обеими сторонами одновременно, взвешивая на весах израильские потребности в области безопасности и турецкие требования по поставкам оружия.
Эта транзакционность крупных игроков существенно меняет позиции государств Южного Кавказа. Официальный Баку, хотя и выразил формальный дипломатический протест в пользу Турции, действует в условиях новой региональной реальности. Стратегическая зависимость Азербайджана от израильских оборонных технологий в противостоянии с Тегераном перестала быть абсолютной после подписания американо-иранского меморандума и прагматической перезагрузки отношений между Баку и правительством Пезешкиана (в частности, соглашений о транзитном коридоре "Север – Юг").
Имея больше пространства для маневра, Азербайджан не будет действовать опрометчиво, но будет использовать свой нефтяной козырь и новые геополитические балансы, чтобы совместно с турецкими лоббистами максимально размыть и затянуть окончательное принятие закона в Кнессете.
Наиболее парадоксальной оказывается позиция самой Армении. Премьер-министр Никол Пашинян последовательно воплощает доктрину "Реальной Армении", основанную на деликатном, болезненном примирении с Турцией, открытии границ и выходе из многолетней изоляции. Ради этого Ереван даже идет на демонтаж старых исторических нарративов на внутренней арене.
Внезапный "пас" от Израиля Пашиняну сейчас категорически не нужен: он поднимает волну националистической истерии в Турции, срывает хрупкие переговоры и даёт армянской реваншистской оппозиции железный козырь для обвинения премьера в слабости на фоне решительного Тель-Авива. Более того, Армения не может громко поблагодарить Израиль, чтобы не испортить отношения с Ираном, который остается для нее критически важным логистическим окном в мир.
Отдельным важным аспектом этой дискуссии является вопрос признания украинского Голодомора 1932 – 1933 годов в качестве геноцида, в отношении которого Кнессет годами держит глухую оборону.
Эта тема слишком масштабна, чтобы ограничивать её рамками ближневосточного конфликта, ведь она подчеркивает фундаментальные разногласия в израильской философии памяти. Отказ Израиля основан на двух китах: ревностной защите концепции "абсолютной уникальности Шоа (Холокоста)" и прагматическом взаимодействии с Кремлем.
Пока Израиль мыслит категориями сиюминутных тактических угроз, исторические трагедии других народов – будь то армянская или украинская – будут восприниматься в этих кабинетах не через призму универсальной морали, а как активы или риски на текущей шахматной доске.