Казарин: Это «кадыровщина». После нападения на ТЦК во Львове на сцену выходит правое движение
Мой коллега назвал это «кадыровщиной». И, знаете, я с ним согласен
Один мой коллега по довоенной профессии сказал, что его сильно насторожило то правое ветеранско-военное движение, которое нашло нападавших на патруль ТЦК. Нашло и заставило извиняться на камеру. Мой коллега назвал это «кадыровщиной». Говорил об исторических параллелях, о фрайкорах и чернорубашечниках.
И, знаете, я с ним согласен. Действительно, реакция на нападение во Львове на военнослужащих ТЦК — это история о вакууме государственной власти. О присвоении государственных функций теми, у кого нет на это полномочий. О самоустранении силовых структур. Я бы очень хотел, чтобы нападавших с самого начала задержала полиция, а их раскаяние было процедурным и институциональным.
Но этого не произошло. Как не происходило и раньше. Когда на парней из ТЦК нападали с ножами. Когда крушили их автомобили. Когда силой отбивали каких-нибудь мобилизованных «мажоров». Государственная система решила, что спасение армии — дело исключительно самой армии, а мобилизация превратилась в «слово, которое нельзя произносить».
Я бы очень хотел, чтобы нападавших с самого начала задержала полиция
Впрочем, дело не только в чиновниках. Эту тему дружно игнорируют и украинские медиа. Все те, кого принято считать «сторожевыми псами» (watchdogs), следящими за политиками и чиновниками. Те, кто расследует коррупцию и злоупотребления. Те, кто ратует за ценности и демократию. Их материалы об армии посвящены нарушениям при закупках и никоим образом не затрагивают то, что провоцирует самое острое противостояние в стране за последние годы.
О проблемах комплектования армии на протяжении четырех с половиной лет писали единицы. Президенту во время пресс-конференций почти не задавали вопросов о сроках службы. Никто не готовил материалов о непрозрачности системы бронирования. Возможно, дело в том, что когда ты сам сидишь в лодке, не возникает желания перераспределять в ней места. Никто не видит проблемы, если она его не касается. Одни имеют бронь. Другие ухаживают за родными.
Вы отдали темы, связанные с нами, на аутсорс тем, кто уже служит. Делаете лишь то, что делали и до войны. Ваш статус позволил вам ничего не менять в жизни — и вы продолжаете жить своей прежней жизнью в новых условиях.
Друзья, ну что ж, поздравляю. Медийщики, активисты, общественные деятели — вы сами создали ту сцену, на которую теперь выходит правое движение. Вам было неинтересно говорить об этих темах. Армия и проблемы её комплектования не были в фокусе ваших интересов — так же, как не были они в фокусе интересов государства. А теперь вас пугает, что они оказались в центре внимания правого ветеранско-военного движения.
Раньше, на протяжении четырех с половиной лет, мы видели правый лагерь разве что во время ЛГБТ-прайдов, когда они выходили бить людей, не похожих на них самих. А теперь мы будем видеть их чаще. И каждый раз, когда у вас возникнет соблазн возмутиться, вспомните, сколько внимания вы уделили теме мобилизации. Несправедливому бронированию. Борьбе с фиктивными отсрочками. Срокам службы, в конце концов. И подумайте, кто оставил эту нишу пустой, не требовал от государства перемен и в итоге отдал её в руки тех, кого вы теперь боитесь.
Причинно-следственные связи могут нам не нравиться. Но от этого они не перестают быть причинно-следственными.
Текст опубликован с разрешения автора