У Запада сегодня фактически нет эффективной стратегии сдерживания России, поскольку для нее необходимы одновременно военные и экономические возможности, решимость их применить и четкая стратегическая коммуникация с агрессором, подкрепленная реальными действиями. Об этом в интервью Guildhall заявил депутат Бундестага Родерих Кизеветтер, подчеркнув, что невыполненные угрозы лишь подрывают доверие к сдерживанию, а Европа должна «меньше говорить и больше действовать».
— Как вы оцениваете эффективность нынешней западной стратегии сдерживания России?
— Я бы даже сказал, что в настоящее время у нас вообще нет эффективной стратегии сдерживания России. Если бы она у Запада была, Россия не напала бы на Украину.
Даже сегодня Запад фактически позволяет России действовать по своему усмотрению и во многих вопросах ведет себя непоследовательно. Например, Европа не отвечает на последние российские гибридные атаки.
Россия продолжает проверять пределы возможностей НАТО, и вместо того, чтобы отвечать силой и решимостью, постепенно возникает своего рода «эффект привыкания».
Для сдерживания необходима комбинация трех элементов: военных и экономических возможностей, решимости их использовать и четкой стратегической коммуникации в отношении агрессора.
Ни НАТО, ни Европа последовательно не обеспечивают наличие всех трех элементов. Более того, такие ключевые партнеры, как США и Германия, неоднократно и сознательно подрывают отдельные ключевые элементы, тем самым ослабляя сдерживание.
Это видно, например, по тому, что Германия не закрывает «Русский дом», не поставляет ракеты Taurus, несмотря на ранее сделанные заявления, не останавливает российский теневой флот и не предпринимает решительных действий в ответ на террористическую атаку с использованием вооруженного беспилотника в аэропорту Лейпциг/Галле — даже не призывает к консультациям в соответствии со статьей 4 Североатлантического договора.
— Что Запад должен изменить, чтобы восстановить убедительное сдерживание России?
— Западу необходимо ускорить наращивание своих возможностей. Это означает, что мы должны создать своего рода военную экономику, увеличить кадровый потенциал, в том числе за счет призыва, а также развивать технологические возможности, включая беспилотные системы.
Европа должна рассматривать Украину как свою первую линию обороны и, соответственно, помогать наращивать оборонные возможности и там: поставлять ракеты для систем ПВО, предоставлять финансовую помощь, передавать дальнобойное вооружение, такое как Taurus, а также, например, оказывать Украине кадровую поддержку.
Мы должны помогать раньше, решительнее и в значительно больших масштабах, причем целью должна быть победа Украины.
Это можно делать, в частности, за счет поддержки противовоздушной обороны над западной частью Украины, предоставления персонала для логистики и технического обслуживания, а также проведения обучения непосредственно в Украине.
Во-вторых, мы должны быть последовательными в нашей всеобъемлющей поддержке и жестко обеспечивать соблюдение санкций. Например, останавливать российский теневой флот или, в конечном счете, квалифицировать усиление гибридных атак как акты агрессии, требующие военного ответа.
Это может означать, например, уничтожение российских самолетов, нарушающих воздушное пространство, ликвидацию российских диверсионных объектов — таких как источник помех в Балтийском регионе — или проведение ответных операций в киберпространстве.
У нас по-прежнему остается множество вариантов, которые не означают прямой военной конфронтации между НАТО и Россией, но при этом демонстрируют военную решимость.
— Какие конкретные меры по принципу «если Россия делает X, Запад делает Y» необходимо установить, чтобы последствия дальнейшей эскалации были для Москвы предсказуемыми и достаточно дорогостоящими?
— Я не уверен, что нам действительно следует заранее объявлять обо всех возможных мерах. Но если мы что-то объявляем, за этим обязательно должны следовать убедительные действия. В противном случае мы сами подрываем доверие к собственному сдерживанию.
Например, если Германия говорит: «Если Россия немедленно не прекратит обстрелы мирного населения Украины, мы поставим ракеты Taurus», — тогда эти ракеты действительно должны быть поставлены.
Следовало бы также четко дать понять: если Россия не прекратит гибридные атаки против НАТО и Европы, замороженные российские активы будут напрямую переданы Украине либо Запад возьмет на себя обеспечение противовоздушной обороны над западной частью Украины.
Однако проблема таких заявлений заключается в том, что конкретные меры, как правило, требуют единогласия в ЕС или НАТО. В противном случае необходима коалиция желающих, обладающая достаточными возможностями.
Именно поэтому, учитывая существующие разногласия внутри ЕС и НАТО, я бы не спешил заранее объявлять подобные меры. Вместо этого коалиция желающих должна договориться о конкретных действиях.
А пока Европе следует меньше говорить и больше действовать. Мы не обязаны заранее рассказывать противнику о каждом своем шаге.
Дарина Гловацкая, Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet