"Лучше меня бы вернули в яму и там расстреляли": пленная из Мелитополя о пытках и голоде в российской колонии
Юлия Ковешникова — жительница Мелитополя, которую задержали за «шпионаж» и приговорили к 13 годам в РФ.
Об этом сообщает РИА Пивдень со ссылкой на материал The Insider.
16 месяцев без свободы
Юлия Ковешникова пропала в оккупированном Мелитополе ещё 8 апреля 2023 года. Тогда женщина просто вышла на рынок и не вернулась, в последний раз родные связывались с ней в тот же день в 12 часов.
После этого семья больше года не знала, где находится Юлия. Только летом 2024 года адвокат сообщил о её нахождении в СИЗО на территории РФ.
«Хочу рассказать о себе. Я из Мелитополя, города черешни, который знает весь мир. У меня есть дочь и два внука. Есть муж. Не буду скрывать, что я жена украинского военного. Поэтому я и нахожусь в этих застенках. Вот уже 16 месяцев или 486 дней как меня вывели из дома. При выходе из подъезда я помню, как повернулась посмотреть на окна. Было чёткое понимание, что в квартиру я больше не вернусь. Хочется плакать, но слёз нет», — писала позже в письме из колонии Юлия Ковешникова.
По словам её дочери Анастасии, при задержании в квартре был проведён обыск — российские военные перевернули вещи и увезли женщину из дома без какого-либо официального уведомления.
«Мама не хотела уезжать из Мелитополя»
Юлия не уехала из Мелитополя, когда началась оккупация. Её дочь Анастасия с мужем и маленьким сыном эвакуировались. А Юлия осталась — с собаками и попугаем, которого, как вспоминает дочь, она даже научила ругать Путина.
В оккупации женщина вела себя тихо, ни с кем не конфликтовала и выходила на улицу только при необходимости. Но в соцсетях — писала с чёткой проукраинской позицией.
«Мы созванивались с мамой, но связь постоянно пропадала. Её могло не быть несколько дней или даже неделю. Мама всё ждала деоккупации. Она говорила: “Вот-вот, ещё немного — и всё обязательно закончится”. Она уже давно нигде не работала из-за травмы руки, почти никуда не ходила. Помогала только пожилым соседям в подъезде. Но даже собак приучила не выходить из дома. Мама вела себя тихо, ни с кем не спорила. Но в соцсетях активно писала. И, наверное, кто-то донёс на неё, что она — жена украинского военного. И в апреле 2023 года она пропала».
Её обвинили в шпионаже — якобы она передавала информацию военному мужу. Но, как утверждает дочь, всё, что ей вменили, было в открытом доступе в местных пабликах.
Несколько месяцев в яме, дальше — подвал и тюрьма
По свидетельствам самой Ковешниковой в письмах, первые месяцы после задержания она провела в земляной яме. Условия содержания были жестокими: избиения за украинский язык, нехватка еды, отсутствие тёплой одежды, холод ночью.
«Сначала её и ещё несколько человек держали в яме. В обычной вырытой в земле яме. Когда шёл дождь, эту яму затапливало водой. Там ничего не было. Она провела там несколько месяцев. Мы знаем нескольких человек, которые были вместе с ней, их потом вернули в Украину. И они говорят, что мама очень смелая. Она всех там подбадривала. Они были с ней там как одна семья. Как мама пишет в письмах, её там били по голове, говорили, что Украина уже проиграла, морили голодом или давали просроченную еду. Мама сильно похудела», — рассказывает дочь.
Пленных заставляли учить пять гимнов: России, ЛНР, ДНР, СССР и «новый гимн Украины», написанный, как утверждали охранники, российскими военными.
«В сентябре 2023 года зашли “вагнеры” на охрану, нам дали пять гимнов: России, ЛНР, ДНР, Советского Союза и, внимание — новый гимн Украины, написанный вашей страной. Через месяц пришёл главный и сказал: “Когда я вхожу, вы становитесь на колени и начинаете читать гимны”», — писала пленная.
Позже Юлию перевели в подвал, где, по её словам, она слышала крики пленных, которых пытали. В письмах женщина пишет об ухудшении здоровья: она резко похудела с 54 размера одежды до 42, испытывает боли в желудке, имеет проблемы со зрением, тремор, нарушения памяти.
«У меня теперь размер 42–44, ночнушка S мне теперь велика. У меня начался нервный тик: если раньше у меня глаз дёргался только когда я сильно нервничала, то сейчас он у меня дёргается постоянно. Тут очень холодно. Очень мёрзнут ноги. Ночью также холодно спать. Я понимаю, что кому-то сейчас ещё хуже. Но я не могу взять себя в руки. Этот месяц забрал все мои силы. Носки дали только одну пару. Мои тёплые забрали. Чтобы вы понимали, из моих вещей остались только одни трусы. Я разрыдалась, когда поступила на территорию колонии. Я боюсь, что не дотяну до обмена. Я пытаюсь взять себя в руки. Но чувство — лучше бы меня вернули в яму и там расстреляли», — пишет Юлия.
Семья пыталась передавать Ковешниковой необходимые вещи: одежду, еду, средства гигиены. Однако женщину, которая возила передачи, остановили на российском блокпосту в Мелитополе, допрашивали и угрожали. После этого передачи стали невозможными.
«О том, что мама в СИЗО, мы узнали только летом 2024 года. Меня нашёл адвокат другой женщины и сообщил, что мама находится с его подзащитной в одном месте. Тогда я смогла ей написать и передать какие-то вещи, потому что у мамы ничего не было — ни одежды, ни гигиены, ни нормальной еды. Она просила передать ей хоть что-то — кроссовки, кофе, кипятильник. Но потом женщину, которая нам помогала с передачами, остановили на посту, когда она в очередной раз ехала из Крыма в Мелитополь и начали допрашивать. Её продержали там три часа, говорили: “Вы знаете, какая у неё статья? Почему вы отправляете ей посылки? У вас дети в машине. Вы должны головой думать или будете сидеть рядом с ней», — вспоминает дочь Юлии.
Обвинение в «шпионаже»
В июне 2024 года оккупанты устроили над женщиной судилище. Её обвинили в шпионаже и приговорили к 13 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.
По версии следствия и суда, «Ковешникова собирала и передавала своему сожителю Баканову Юрию Александровичу, проходившему службу по контракту на должности командира взвода зенитного расчёта 37 батальона 56 мотопехотной бригады ВСУ, информацию о местоположении личного состава, техники и вооружения подразделений Временного управления МВД России в Запорожской области».
«Запросили 18 лет, дали 13, в конце спросили: “Вы всё ещё любите своего мужа?” Да, я его люблю и буду любить, он защищает свою страну, стоит на своей земле и не зашёл на чужую территорию. Нас всех судят, как военных, дают такие сроки... Мы знаем, что мы обменный фонд и нас обменяют. Их цель и дальше нас мучить, но как же они не поймут, что мы любим свою страну и её не предадим».
Урывок из письма Юлии Ковешниковой. Фото: Первый отдел
В результате оккупационный суд было направил обвинительное заключение, согласно которому якобы установлена причастность Юлии «к сбору и передаче представителям ВСУ сведений о местах дислокации, маршрутах передвижения подразделений Вооружённых сил и органов внутренних дел РФ, задействованных в проведении СВО, с целью нанесения ракетно-бомбовых и артиллерийских ударов по личному составу и военной технике». Апелляционные жалобы были отклонены.
Скрин из телеграм-канала пропагандистов
После приговора Ковешникову перевели в Симферополь, а затем этапом отправили в Самару. За несколько месяцев она прошла СИЗО в Краснодаре, Волгограде, Саратове и Сызрани. Сейчас женщина находится в исправительной колонии №15 в Самаре.
Надежда несмотря ни на что
Дочь Юлии — Анастасия — живёт с двумя детьми на подконтрольной Украине территории. Она говорит, что каждый день ждёт звонка с неизвестного номера, надеясь на обмен. Семья готовится к реабилитации Ковешниковой после её возвращения, так как состояние её здоровья вызывает серьёзное беспокойство.
Евгений Смирнов, адвокат «Первого отдела», говорит, что обмен — лучший вариант в ситуациях с гражданскими пленными. Поэтому на него надеются и правозащитники.
«Возможно, единственным, самым быстрым результатом, на который можно рассчитывать, является обмен. Все говорят последний месяц о том, что готовится обмен гражданских пленных. Об этом говорят в российских колониях. Об этом ходят слухи среди правозащитников, и мы этого ждём».
Юлия и сама продолжает верить в возвращение. Она надеется, что Украина сможет добиться обмена и для неё, и для других женщин, которых похитили с оккупированных территорий. Она поддерживает российских политзаключённых, особенно женщин, оказавшихся за решёткой за антивоенные высказывания.
«Мы знаем, что те, кто у вас против войны, оказываются за решёткой с очень большими сроками. Мои им пожелания: пусть держатся, не опускают руки, мы за них очень переживаем и, как только у вас сменится власть, их всех отпустят и оправдают. Возможно, кого-то захочет забрать-обменять Украина, я надеюсь, что Трепову моя страна захочет обменять. И если я выберусь отсюда в ближайшее время, я обязательно буду за неё просить».
О своём преследовании Юлия Ковешникова просит рассказывать как можно больше:
«Чем больше про это говорить, тем лучше. Это мой шанс выбраться отсюда, и я не хочу его терять. Я прошу одно: рассказывайте, говорите, кричите о нас. Чем больше людей узнают — тем выше шанс, что мы выживем и вернёмся домой».