В Украине сегодня, 8 мая 2026 года, официально отмечается День памяти и победы над нацизмом во Второй мировой войне. Согласно законодательным изменениям, принятым в 2023 году, страна окончательно перешла на европейскую традицию чествования этой даты, отказавшись от советского формата «Дня Победы» 9 мая. В то же время 9 мая теперь отмечается как День Европы, подчеркивая интеграцию Украины в западное демократическое сообщество.
Интернет-издание From-UA.org попросило прокомментировать данную информацию украинского политика, народного депутата и публициста Максима Бужанского, и наш первый вопрос касался того, что именно значат для него 8 мая — "День примерения" и 9 мая, а также его отношения к новой практике разделения дат памяти и празднования Дня Европы:
— Во-первых, никакого «дня примирения» больше нет. Два года назад его отменили, и законом (я тогда голосовал красной кнопкой — единственный из всех депутатов) установили 8 мая Днем памяти и победы. Дня примирения больше не существует. И не существует еще и потому, что за годы его наличия никто так и не смог внятно или хотя бы как-нибудь объяснить: а, собственно, кто с кем должен был примиряться?
Примиряться с нацистами, которые убили десятки миллионов человек — это абсурд, и об этом речь не шла. Примиряться с современными немцами, которые не несут ответственности за грехи нацистов? Так с ними никто и не ссорился. То есть концепция «дня примирения» не существовала с самого начала.
Что для меня лично 9 мая? Это день капитуляции нацистской Германии, день капитуляции Третьего рейха, день, когда официально закончилась Вторая мировая война в Европе. Подчеркиваю — в Европе, потому что она продолжалась на Тихоокеанском театре, хотя бои шли и после этого. Капитуляция Германии случилась 9 мая по киевскому времени. Те, кто считает, что можно переносить дату куда-то еще — ну, это их дело, я к их числу не отношусь.
Теперь что касается самой Европы. Дело в том, что большинство европейских стран либо непосредственно воевало на стороне Третьего рейха, либо были им оккупированы, либо являлись его сателлитами в той или иной форме. Поэтому у нас, как у жертвы Второй мировой войны, мало общего с европейской концепцией. Мы по-разному смотрим на эту войну, она по-разному для нас прошла, и мы заплатили за нее разную цену. Было бы очень странно ту цену, которую мы отдали, нивелировать общим отношением. Общим с кем? Например, с Венгрией? С Болгарией? С Румынией? Или с Францией, которая на стороне вермахта воевала больше, чем в Сопротивлении? Это очень странная позиция, поэтому, мне кажется, мы ничего здесь для себя не найдем.
Что касается того, какое значение имеет память об этой войне для будущих поколений. Дело в том, что сейчас, разрушая эту память, нивелируя ее и занимаясь ревизионизмом, мы подаем очень плохой пример следующим поколениям в отношении жертв той войны и в отношении героев нынешней войны против российской агрессии. К сожалению, когда мы показываем им пример того, что можно сломать, снести или запретить памятник победителям нацизма, будет очень сложно через 10-15-20 лет объяснить, почему ни в коем случае нельзя пальцем тронуть памятники тем, кто сражался, погиб или устоял в нынешней войне. Это крайне негативный пример.
— Война с Россией должна когда-нибудь закончиться. Как вы считаете, смогут ли украинцы общаться с россиянами так, как сейчас мы общаемся с немцами? Кстати, Германия очень хорошо принимает украинцев, это тоже стоит отметить.
— Что касается меня, я никогда не забуду и никогда не прощу это россиянам, сколько бы лет ни прошло — хоть 10, хоть 20, хоть 150. И детям своим завещаю то же самое.
Что касается Германии, то этот пример нерелевантен. Германия была разгромлена, капитулировала, прошла денацификацию, признала свою вину и кается за нее уже более 80 лет. Третий рейх был публично и на международном уровне осужден решением Нюрнбергского трибунала: его руководители, его идеология и ряд его организаций.
К сожалению, ничего подобного в отношении РФ мы сейчас не наблюдаем. Поэтому это не та история, где можно спустя какое-то время просто принять некое покаяние, признание вины и каким-то образом жить дальше. Безусловно, есть разные люди, и они по-разному к этому относятся. Кто-то, как ни в чем не бывало, считает возможным продолжать общение. Для меня же это страна врагов, и таковой она останется, когда бы и чем бы ни закончилась эта война.