Мелитополь почти два месяца без нормального света: зачем Украина бьет по энергоузлам оккупированного юга, если страдает население

Мелитополь уже почти два месяца живет без нормального электроснабжения. Блэкауты становятся все чаще и продолжительнее, а периоды, когда электричество возвращается в дома, — все короче. В некоторых районах свет появляется лишь на несколько часов, вместе с ним регулярно пропадают вода, мобильная связь и интернет.

Сегодня ночью электричество вновь отключилось практически на всей временно оккупированной части Запорожской области. Утром свет начали постепенно возвращать, однако ненадолго. Около часа дня Мелитополь снова одновременно погас.

Об отключении массово сообщили жители в местных чатах. «Всё, нас вырубили. Зачем давали — неясно», — написал один из горожан.

Последствия энергетического кризиса давно вышли за пределы отсутствия света в квартирах. Вместе с электричеством возникают проблемы с водой и связью, часть предприятий не может нормально работать, а генераторы требуют топлива, которое на оккупированной территории также стало дефицитом.

Читайте также: Мелитополь входит в зиму с разрушенной энергосистемой: что будет со светом, водой и отоплением

На фоне происходящего у мелитопольцев возникает вполне закономерный вопрос: зачем Украина продолжает наносить удары по энергетическим объектам на оккупированной территории, если последствия этих атак ощущают и обычные жители?

«Большой энергоузел — это не трансформатор возле жилого дома»

На этот вопрос обратил внимание украинский военный аналитический Telegram-канал «Легион диванной разведки». Его авторы предлагают прежде всего разделять обычную распределительную инфраструктуру жилых кварталов и крупные энергетические узлы.

«Большой энергоузел — это не трансформатор возле жилого дома. Это подстанции и линии, через которые электроэнергия передается между районами и распределяется между потребителями», — отмечают авторы канала.

Среди таких потребителей на оккупированной территории могут находиться военная связь и пункты управления, ремонтные предприятия, склады, насосные станции, железнодорожная автоматика и другие объекты, обеспечивающие работу российского тыла.

И в случае с Мелитополем это уже не просто теоретическое предположение.

Ранее глава Украинского центра безопасности и сотрудничества Сергей Кузан в эксклюзивном интервью РИА Пивдень рассказывал о последствиях удара по подстанции «Мелитополь-150».

«После удара по подстанции-150 оккупанты остались без питания, и это нарушило связь даже между военными подразделениями. Хотя казалось, что у них должно было быть резервное питание, оказалось, что на самом деле они пользовались именно муниципальной сетью. И это привело к задержкам в обмене информацией между конкретными подразделениями, между целыми группами войск», — рассказывал Кузан.

Таким образом, одна и та же сеть одновременно обеспечивает электричеством город и используется российской армией. Именно поэтому последствия поражения крупной подстанции ощущают как оккупационные войска, так и мирные жители.

Почему проблему нельзя решить генераторами

Один из самых распространенных аргументов — у российских военных достаточно генераторов, поэтому отключение централизованного электроснабжения для них якобы не имеет большого значения.

Генераторы у российской армии действительно есть. Но отдельный резервный источник способен обеспечить пункт управления, узел связи или другой конкретный объект. Заменить крупную подстанцию и всю питаемую ею сеть таким способом невозможно.

Кроме того, переход на резервное питание создает дополнительную зависимость от топлива. Генераторы необходимо постоянно заправлять, обслуживать и ремонтировать. Чем больше объектов приходится переводить на автономное питание, тем больше требуется дизеля или бензина, транспорта и людей.

Именно здесь энергетические удары начинают пересекаться с другой кампанией Сил обороны — ударами по российской логистике на оккупированном юге.

РИА Пивдень неоднократно сообщал об уничтожении бензовозов и грузовых автомобилей на трассах возле Мелитополя. Чем сложнее становится доставка топлива, тем дороже обходится российской армии длительная работа на резервных источниках питания.

Показательно, что ограничения генераторов сейчас видны даже на примере гражданской инфраструктуры Мелитополя. Из-за проблем с электроснабжением насосные станции переводят на дизельные установки, однако их мощности недостаточно, чтобы сохранить нормальное водоснабжение всего города.

Главный эффект дает не одна подстанция

Поражение отдельного энергоузла само по себе не означает, что российская армия немедленно остается без связи, прекращает железнодорожные перевозки или останавливает снабжение фронта.

Энергосистема предусматривает резервирование. После повреждения одного объекта часть нагрузки можно попытаться перебросить на другие линии, отдельные потребители перевести на автономное питание, а поврежденное оборудование — восстановить или заменить.

Но с каждым следующим поврежденным узлом возможностей для такого маневра становится меньше: значение имеет прежде всего совокупность ударов. После повреждения одного узла поток можно перебросить по другой линии. Когда повреждены несколько связанных объектов, приходится искать трансформаторы, направлять ремонтные бригады, расходовать запасы оборудования и заново перестраивать схему электроснабжения.

Кроме ремонта появляется еще одна статья расходов — защита восстановленных объектов. Для этого необходимы средства ПВО и РЭБ, инженерные сооружения, охрана. То есть российской стороне приходится постоянно расходовать дополнительные ресурсы только для того, чтобы поддерживать прежний уровень работы тыла.

Если повреждения затрагивают тяговое электроснабжение, сигнализацию или другие элементы железнодорожной инфраструктуры, возможны и задержки перевозок. Это не означает, что каждый удар по подстанции автоматически останавливает железную дорогу. Но ее работа становится менее устойчивой и требует дополнительных резервных решений.

Россия строила через Мелитополь новую энергосистему

Есть еще одна важная деталь. Россия не просто использует захваченную украинскую энергетику для собственных нужд. За годы оккупации она начала перестраивать систему и связывать ее с Крымом и собственной энергосетью.

В июле Greenpeace Ukraine опубликовал результаты анализа спутниковых снимков, на которых зафиксировано строительство новой высоковольтной линии вдоль трассы М-18 между Мелитополем и Геническом.

По данным организации, линия должна была стать частью российского проекта по подключению захваченной Запорожской АЭС к энергосистеме временно оккупированных территорий, Крыма и России.

К началу июля исследователи насчитали около 86 километров уже построенной ЛЭП. Greenpeace также указывал, что создаваемая Россией энергетическая инфраструктура имеет значение для обеспечения военной логистики на оккупированном юге.

Однако строительство столкнулось с серьезными проблемами после серии украинских ударов. В частности, повреждения подстанции в Геническе нарушили российские планы по запуску новой схемы.

Самый тяжелый вопрос — гражданские

Для жителей Мелитополя все эти военные расчеты не отменяют реальности последних двух месяцев: отсутствие света по много часов и суток, проблемы с водой, связью и интернетом, сгоревшая бытовая техника после скачков напряжения.

Энергосистема города не разделена на «военную» и «гражданскую». Те же крупные узлы, от которых получают питание жилые районы и коммунальные предприятия, используются инфраструктурой оккупационных войск. Поэтому вывести из строя такой объект, совершенно не затронув гражданских потребителей, зачастую невозможно.

Для проукраинских мелитопольцев, которые по разным причинам были вынуждены остаться в оккупации и продолжают ждать возвращения Украины, это особенно тяжелая реальность. Освобождение города после четырех с половиной лет оккупации не может быть простым и безболезненным.

Силы обороны Украины продолжают делать все возможное, чтобы приблизить этот момент. И регулярные удары по энергетической инфраструктуре, которую Россия использует для обеспечения своих войск и укрепления тыла на оккупированном юге, стали частью этой борьбы.