Мобилизация в РФ в 2026 году: чем это грозит Украине и России
В последнее время в украинском информационном поле вновь заговорили о возможной российской мобилизации. Такие заявления звучат на самом высоком уровне, в том числе и от президента. Ожидается, что после выборов в Госдуму Путин будет готов объявить очередную волну призыва на военную службу.
В Украине к этой новости относятся по-разному. С одной стороны, есть те, кто вполне серьёзно относится к перспективе российской мобилизации и поэтому предлагает немедленно и превентивно «закрутить гайки» украинской мобилизации — якобы до сих пор у нас царил «санаторно-курортный режим» призыва. С другой стороны, в тылу можно наблюдать опасную браваду: мол, Путин боится собственного народа больше, чем НАТО, следовательно, вторая мобилизация — это политическое самоубийство Кремля и блеф, который никогда не будет реализован. Истина, как это часто бывает, лежит где-то посередине.
Так пойдет ли РФ на мобилизацию осенью 2026 года, чего ожидать в этом контексте и чем это опасно как для Украины, так и для самого российского режима? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с экспертами разбирался в этом вопросе.
Краху фронта не будет
Общественное мнение в Украине, особенно под влиянием эмоций от затянувшейся войны, склонно к бинарным противопоставлениям в восприятии событий. Если осенью в России объявят мобилизацию, некоторые представляют себе кадры из «Властелина колец»: многомиллионная орда пересекает границу, а линия обороны рушится под давлением бесчисленной массы. Однако это иллюзия: никакого мгновенного коллапса фронта в случае объявления мобилизации в РФ не произойдет, и вот почему.
Кремль не просто так приостановил активную фазу принудительного призыва ещё в 2022 году. В российском обществе, несмотря на годы пропаганды, отсутствует искренний консенсус по поводу войны. Значительная часть людей готова пассивно поддерживать «СВО» ровно до тех пор, пока она не постучится в их двери с повесткой.
Осень 2022 года показала, что общество реагирует на попытку призыва тотальным бегством и глубокой тревогой. Поэтому в случае новой волны нагрузка на систему возрастет колоссально. Вполне возможно, что россияне начнут отбиваться от военкомов на улицах так же, как это делают украинцы.
Такая ситуация — огромный стресс для любой системы. Объявление мобилизации — это, по сути, официальное признание того, что Кремль не справляется, а добровольцев-контрактников больше нет. Это признание того, что имеющаяся группировка войск, численность которой оценивается в более чем 700 тысяч оккупантов, не способна выполнить поставленные стратегические задачи. Для понимания: 700 тысяч — это примерно половина совокупной численности вооруженных сил всех стран ЕС, взятых вместе.
В конце концов, мобилизованные не окажутся на фронте сразу же в количестве многих сотен тысяч. Им понадобятся месяцы на подготовку, боевое слаживание, логистику и т. д. Ничего глобального в этой войне не происходит мгновенно.
Именно поэтому решение о мобилизации, скорее всего, до сих пор окончательно не принято. Противник находится в ловушке собственных противоречий: люди очень нужны, но давление на внутреннюю стабильность от призыва сотен тысяч или даже миллиона немотивированных, плохо экипированных мужчин может превысить пользу от их присутствия в окопах. Не говоря уже о том, насколько тяжело это будет для экономики.
Не стоит недооценивать
российскую мобилизацию
Если первая ошибка — это паника перед «мгновенным апокалипсисом», то вторая, возможно, еще более фатальная — это легкомысленное убеждение, что «Путин не решится». Мы должны трезво смотреть на юридическую и политическую реальность. Она заключается в том, что запуск новой мобилизации в РФ — дело одного дня. Указ Путина о мобилизации, подписанный ещё в сентябре 2022 года, до сих пор не отменен. Он не утратил силу, а находится в состоянии политически мотивированной «спячки». Юридически Путину не нужно ничего изобретать заново, не требуется никаких новых согласований с Советом Федерации. Достаточно отдать непубличный приказ — и машина смерти мгновенно перейдет на форсированный режим.
В случае принятия такого решения рано или поздно фронт наполнится огромным количеством новобранцев. Аналитики называют диапазон от 500 тысяч до миллиона человек. Это не просто цифры. Даже если мы представим себе самый худший для врага сценарий — плохо обученное, демотивированное «пушечное мясо» — закон больших чисел все равно никто не отменял.
Да, все они не окажутся в Украине осенью 2026 года сразу же после выборов. Это физически невозможно. Процесс мобилизации, сбора, боевого слаживания и логистического развертывания такой массы людей займет месяцы, возможно, полгода. Реалистичный прогноз: если запуск мобилизации состоится в октябре, то планомерное насыщение фронта свежими боевыми силами начнётся не раньше весны 2027 года. И именно тогда Украину ждёт чрезвычайно тяжёлый период.
Ключевой вопрос здесь — не просто количество бойцов, а география их применения. Имея огромное пополнение, российский Генштаб сможет позволить себе то, чего не может себе позволить сейчас — серьёзную эскалацию на фронтах. Сейчас, будучи скованными тяжелыми боями на Донбассе, россияне не располагают свободным резервом для открытия полноценного нового оперативного направления. Но с дополнительными сотнями тысяч солдат ситуация меняется коренным образом. Вполне вероятной станет попытка нового наступления на севере, в частности на Черниговском направлении, или даже повторение похода на Киев. Новые фронты — это новые сотни километров линии обороны, которые Украине придется укреплять собственными, и без того ограниченными, ресурсами.
И здесь мы подходим к самому болезненному моменту для Украины — зеркальному ответу. Отечественная система мобилизации уже давно работает на пределе человеческих, административных и бюрократических возможностей, она постоянно сопровождается насилием и всё новыми и новыми скандалами, нередко доходит уже и до крови и убийств. Когда мы слышим от отдельных ораторов призывы «еще больше усилить мобилизацию», возникает резонный вопрос: а до каких пределов именно? Общество находится в состоянии глубокой демографической катастрофы, едва живая экономика остро нуждается в рабочей силе, а количество людей в Украине не безгранично.
Однако, если численное превосходство противника весной 2027 года достигнет кратного значения, оборонная стратегия Киева столкнется с беспрецедентным давлением. Даже если это будут плохо обученные новобранцы, их количество создает проблему «насыщения пространства». Игнорировать эту перспективу — путь к стратегическому поражению. Москва вполне способна вести войну количеством, история доказывала это не раз. Украине в таком случае придётся несладко: придётся искать новые асимметричные ответы, технологические прорывы и новое качество войны, поскольку соперничать с мобилизационным потенциалом России лоб в лоб — это путь к полному уничтожению украинцев как народа.
Готовность и адаптация вместо истерик
Что мы имеем в итоге? С одной стороны, решение в Кремле, скорее всего, еще не принято окончательно, и оно остается игрой ва-банк с непредсказуемыми внутренними последствиями для самой РФ. Внутренняя напряженность, экономический спад, страх перед «смутой» — это не только тезисы украинской пропаганды, но и реальный сдерживающий фактор для Путина. Он помнит, как бежали мужчины в 2022 году, и вряд ли хочет повторения этого позорного для Кремля опыта. Мобилизация — это тектонический сдвиг внутри российского режима, и не факт, что последний выдержит её без проблем.
С другой стороны, мы не имеем права надеяться на то, что страх Путина перед собственным народом окажется сильнее его страха перед поражением в Украине. Если перед ним встанет выбор: «потерять лицо» и заморозить войну или рискнуть внутренней стабильностью ради нового рывка на фронте — мы знаем, что он, скорее всего, выберет. Путин почти всегда выбирает эскалацию. Поэтому разговоры о том, что «Россия вот-вот развалится экономически, не о чем переживать», являются преступной легкомысленностью.
Настоящая «золотая середина» заключается в спокойной подготовке. Реакция на новости об осенней мобилизации в РФ должна быть лишена как истерики, так и эйфории. Информационная подготовка противника к этому шагу уже идет, и цель этой подготовки — деморализовать украинское общество ещё до того, как первый новый мобилизованный встанет на учёт. Нельзя поддаваться на этот примитивный шантаж.
Во-вторых, призывы к «тотальному усилению» мобилизации в Украине именно как реакция на действия врага — это также ошибочная логика. Нам нужна не количественная, а качественная симметрия. Задача на 2026–2027 годы — не догнать Россию по количеству бойцов, что априори невозможно из-за многократной разницы в демографическом потенциале. Задача состоит в том, чтобы создать такую систему огневого поражения, логистического истощения и технологического доминирования, при которой любое количество новобранцев противника превратится лишь в статистику потерь. Это означает не просто «набирать случайных людей на улицах», как это делается сейчас, а выстроить в конечном итоге полноценную систему рекрутинга именно тех, кто нужен: операторов РЭБ, дронов, инженеров и т. д.
В конечном итоге, лучшим из возможных сценариев было бы возобновление мирных переговоров и прекращение огня/достижение энергетического или воздушного перемирия/любая другая деэскалация. Если бы удалось завершить войну, то проблема мобилизации отпала бы сама собой. К сожалению, сегодня все это звучит как фантастика, однако необходимо прилагать дипломатические усилия для того, чтобы эта фантастика хотя бы немного приблизилась к реальности.
Мнение эксперта
Политолог, директор центра «Третий сектор» Андрей Золотарев отмечает: в вопросе возможности мобилизации в России есть несколько аспектов.
«В первую очередь это военный аспект. Стратегия РФ после лета 2022 года — война на истощение, и этой стратегии российское военное руководство придерживается, и с этим у них в целом всё в порядке. Хотя количество желающих заключить контракт на службу в России постепенно сокращается, но какой-либо критической нехватки людских ресурсов в ВС РФ нет. Но если говорить об изменении стратегии — это то, чего требует часть российского общества, так называемые «турбопатриоты», которые, попав в ловушку собственной пропаганды, считают, что уже пятый год всё это тянется, да ещё и прилетает из Украины по НПЗ, по Wildberries и т. д. Так вот, если рассматривать смену стратегии как своего рода «геймчейнджер», то действительно это станет для Украины очень серьёзным вызовом. Потому что в Генштабе Российской Федерации из возможных вариантов «ускорить» войну остаётся либо ядерное оружие, либо мобилизация. И такая возможность не исключается вовсе. Хотя если посмотреть с политической точки зрения, то в России в сентябре выборы в Госдуму. И именно российская оппозиция, которая в основном находится в эмиграции, активно распространяет информацию о том, что Путин пойдет на мобилизацию — помня, как россияне восприняли мобилизацию в 2002 году, когда полтора миллиона человек уехали из страны», — говорит Золотарев.
Политолог отмечает: если смотреть трезво, то мы понимаем, что в случае мобилизации полумиллиона россиян этих полумиллиона нужно пропустить через учебные центры, обеспечить им как минимум 2–3 месяца подготовки, найти обмундирование и экипировку, и только потом отправлять на фронт.
«Из печального опыта 2022 года в России сделали выводы. Поэтому такая мобилизация, если и будет проводиться, то только с расчетом на весенне-летнюю кампанию 2027 года. Это потребует от Украины мобилизовать ещё как минимум 250–300 тысяч человек, чтобы как-то противостоять. Именно поэтому для Украины это крайне нежелательный сценарий… Для продолжения войны нужны три вещи: деньги, оружие и люди. С деньгами и людьми у нас серьёзные проблемы. И именно поэтому нужно всё-таки что-то менять в ВСУ, ведь у нас активных «штыков» 150–200 тысяч, не больше, которые сидят в окопах на линии фронта, а 800 тысяч где-то слоняются в тылу. Это, как когда-то сказали, «едоки»: люди, которые носят военную форму, но пороха почти не нюхают. Из учебных центров в бригады не доходит огромное количество людей, это признавал и омбудсмен Лубинец. Имеющийся человеческий ресурс должен использоваться более рационально и оптимально. Поэтому нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. То же самое и с вопросом российской мобилизации. Нужно разделять аспект военной целесообразности и политические спекуляции вокруг этого», — уверен Андрей Золотарев.
Подводя итог, можно сказать, что перспектива новой волны мобилизации в России действительно существует, и это представляет прямую угрозу для Украины. Эмоциональные колебания между «нас засыпают трупами» и «Путин испугается и не начнет призыв» являются деструктивными и опасными. Кремль действительно колеблется, однако если выбор встанет между плохим и очень плохим сценарием, Москва явно выберет худшее.
Ключевой вывод заключается в том, что время работает на того, кто лучше готовится. Украина не должна повторять ошибок врага, бросая в огонь войны неподготовленных и немотивированных гражданских людей в попытке количественно сравняться. Ставка должна быть сделана на технологии и фортификацию, чтобы сотни тысяч потенциальных новобранцев РФ разбились о украинскую оборону так же, как это уже происходило в начале полномасштабного вторжения. Если осень 2026 года принесет новость о мобилизации в РФ, это должно стать сигналом не для паники, а для хладнокровной, методичной работы над ошибками. Не истерика, а хладнокровие и спокойная комплексная подготовка — вот что спасет Украину.
