“Настоящая российская оппозиция — это люди с оружием”: как в Легионе “Свобода России” видят борьбу с режимом Путина
Легион “Свобода России” продолжает воевать на стороне Украины и одновременно развивает движение сопротивления внутри РФ. Заместитель командира Легиона Максимилиан Андронников (“Цезарь”) в эфире телеканала FREEДOM рассказал, что после российских выборов число желающих присоединиться к сопротивлению выросло, а скрытая мобилизация в стране будет усиливаться.
“Первая задача — оборона Украины. Вторая — уничтожение путинского режима”
— Какие задачи сейчас выполняет Легион на фронте? Чем занимается? Как воюет за Украину?
— Стратегические задачи нашего подразделения в принципе не меняются. Первая задача — оборона Украины. Вторая — уничтожение путинского режима, в каком бы формате это в дальнейшем ни происходило.
Хочу вкратце сказать, что Легион из просто боевого подразделения Сил обороны Украины, состоящего из граждан России, превратился уже в нечто большее. Это явление, которое включает и гражданское движение “Свобода России”, легально действующее в Европе и других странах мира. И самое главное сейчас, наверное, — это сопротивление, которое, на наш взгляд, эффективно действует против путинского режима изнутри.
— То есть три составляющие: боевая, политическая и сопротивление?
— Един в трех лицах.
— Всех впечатлили рейды Легиона и ваша работа на тяжелых направлениях, в частности под Бахмутом. Сейчас бойцы тоже находятся на передовой, работают на тяжелых направлениях?
— Легион — один из элементов “пожарной команды” Сил обороны Украины. Может быть, грубо говорю, но у военных есть такое понятие.
Последние полтора года мы работали на Запорожском направлении. Это был очень важный район, который необходимо было стабилизировать. Если бы там противник вклинился глубже, очень большой участок Запорожского направления мог оказаться под угрозой, потому что через Запорожье идет логистика.
Поэтому мы работали там полтора года. Сейчас направление поменяли. Я его озвучивать не буду, но работаем успешно, выполняем задачи, как и ранее.
— Если говорить о политической составляющей, о движении, которое действует в Европе, как формулируется его цель? С кем сотрудничают ваши сторонники, находящиеся в Европе?
— Давайте так: их главная задача — представлять Легион, представлять сопротивление, доносить до европейского обывателя мысль о том, что эта война мимо него не пройдет, что путинский режим обязательно доберется до них, если сидеть пассивно.
Говорить о том, что настоящая российская оппозиция — это мы, люди с оружием, которые рискуют своей жизнью, а не просто где-то пьют на Унтер-ден-Линден в Берлине.
И, соответственно, привлекать желающих вступить в Легион, желающих помочь нам информационно и финансово. Говорить с европейцами и доносить до них очень важную мысль: российская вооруженная оппозиция — это вменяемые люди. С ними не просто можно — с ними нужно разговаривать.
Они также должны быть представлены хотя бы в каких-то консультативных органах наподобие ПАСЕ.
Российская оппозиция в ПАСЕ представлена, но российской вооруженной оппозиции там, к сожалению, пока нет.
— А почему?
— Пока, видимо, Европа не созрела до понимания того, что человек с ружьем реально способен сменить путинский режим.
Вообще Запад достаточно труслив. Мы уже за четыре с лишним года полномасштабной войны, думаю, все в этом убедились. Труслив, осторожен, прагматичен. И до сих пор нет консенсуса по поводу Путина: надо его сносить или не надо? Или с ним, с этим людоедом, надо как-то договариваться и торговать?
— Но есть настороженность к россиянам в целом, даже если эти россияне воюют за Украину. С этим сложно спорить. Есть еще настороженность к идеологической составляющей — все-таки определенный ультраправый флер есть, а в Европе это не очень любят. А если говорить именно о российской оппозиции, почему вас не принимают? У вас есть контакт с ней? Вы пытаетесь убедить ее, что сейчас вы все заодно?
— Мы пытаемся их убедить с самого начала полномасштабного вторжения. Но значительная часть российской оппозиции занимается обеспечением собственного существования, лоббированием своих интересов, выбиванием грантов. Идет работа локтями: одна группировка поливает грязью другую, судится и так далее. На пользу это не идет.
Естественно, цивилизованный мир, наблюдая за этим, может думать: может быть, и эти вооруженные ребята — такого же поля ягоды?
Нет. Мы нацелены на результат. Мы ведем практическую и идеологическую работу. То есть реально боремся с режимом, а не имитируем эту борьбу.
И мы, еще раз повторю, всегда открыты для сотрудничества. И это сотрудничество налаживается. Появляются группы российской оппозиции, которые начинают с нами сотрудничать, а не отталкивать нас и поливать грязью. Это радует.
— Операция сопротивления “Свобода России” под названием “Баррель” нанесла ущерб путинскому режиму на 10 миллионов долларов. После точечных атак по НПЗ и портам Россия попыталась спрятать топливо, переложив задачу хранения и логистики на сеть железных дорог. Кремль пытался обеспечить сохранность нефти до момента ее экспорта и рассредоточить составы по стране в вагонах-цистернах.
Участники сопротивления сожгли тысячи тонн топлива. Также была нарушена работа ряда узловых станций. Многодневные пробки на путях заблокировали снабжение и затронули логистические коридоры, по которым шли военные эшелоны.
Что еще можно рассказать об операции “Баррель”?
— Давайте я начну с других операций, которые ей предшествовали. Это была не первая крупная операция, но сейчас она стоит особняком в силу своей масштабности и результата.
Сопротивление действует фактически с самого начала полномасштабной агрессии. Были россияне, которые готовы были присоединиться к Легиону, но по ряду причин не могли выехать из России. Они начали работать внутри страны: распространять информацию о нас, совершать акции прямого действия, которые затрудняли логистику, мешали военному производству и военной машине Кремля.
Из последних трех операций хочу рассказать об операции “Квартет”, когда уничтожался подвижной состав — локомотивы, вагоны. Это нарушало железнодорожную логистику.
Следующая масштабная операция — “Факел”, когда в конце зимы — начале весны был уничтожен большой объем газотранспортной сети в Московском регионе и в целом в Центральном федеральном округе.
И сейчас операция “Баррель” — это новый скачок. Можно сказать, для Легиона по масштабу это как операция “Паутина” для Украины. Для нас “Баррель” стал новой вехой и новым этапом.
Сейчас российский режим очень сильно пытается запугивать людей и распространять сообщения о том, что любое сопротивление подавляется, что несогласных ловят, сажают, судят.
Но в условиях этого прессинга нам удалось четко провести разведку, спланировать операцию, обеспечить логистику, доставить взрывчатку, провести подрывы и грамотно отойти. И все наши братья и сестры живы, здоровы, находятся на свободе и в безопасности. Вот что важно.
Это было сделано не в одном регионе. Речь примерно о десяти регионах, где практически одновременно были произведены не просто поджоги, а подрывы. Они уничтожили и топливо, и цистерны, вызвали пожары и, соответственно, многодневные простои на железнодорожных путях.
Особенно важно, что часть подрывов проводилась в приграничных, прифронтовых регионах — Орловской, Брянской, Белгородской областях. Это наиболее чувствительные регионы, через которые с максимальным трафиком идет военная логистика. Для Кремля это было очень чувствительно.
И там контртеррористические мероприятия наиболее жесткие. Но они ничего не смогли нам противопоставить, никак не смогли нам помешать.
В целом в десятке регионов одновременно были выведены из строя десятки цистерн, уничтожены тысячи тонн топлива. Общий ущерб — более 10 миллионов долларов. Моральный ущерб тоже очень серьезный.
Естественно, это вдохновляет тех, кто уже смотрит в сторону сопротивления. Они видят, что происходят эффективные процессы.
Местные жители прекрасно знают, что это не были атаки дронов. В местных пабликах распространяется информация, что это был подрыв, партизанская акция, щелчок по носу режиму, который ничего не смог сделать.
Эта операция у нас не последняя. Будут и дальше такие операции, все более масштабные, пока это не закончится обрушением путинской пирамиды.
“После выборов пошло огромное количество заявок”
— А сопротивление растет количественно?
— Да. И особенно важным этапом стали выборы. Что самое интересное — именно выборы. Почему? Потому что они наглядно показали россиянам и внутри России, и за границей, что они ни на что не влияют.
Я своих соратников и сторонников публично, задолго до выборов, призывал в этом фарсе не участвовать, поскольку знаю, как он проводится. Я видел это воочию.
Режим сам показал, что может нарисовать любую явку, любой процент за “Единую Россию”. Он цинично продемонстрировал это обществу, которое увидело этот плевок, увидело совершенно фантастические цифры.
Особенно это было заметно за границей, где голосовали по большей части оппозиционно настроенные россияне. Там на участках побеждала либо КПРФ, либо “Новые люди”. Но и там умудрились “нарисовать” дикие проценты “Единой России”.
И именно в последние дни выборов и после их завершения пошло огромное количество заявок и в Легион, и в Сопротивление. Люди поняли, что легально ничего не добиться, что все это фарс. И нам остается только один метод — метод борьбы.
Участники войны в Госдуме и потенциальный протест в России
— Подведем еще один интересный итог так называемых выборов. В российскую Госдуму прошли 38 связанных с войной кандидатов. Большинство новых законодателей сами воевали, часть работала на временно оккупированных территориях Украины, помогала российским военным или занималась поддержкой ветеранов.
Журналисты латвийского независимого интернет-издания подсчитали, что десятки участников войны в Госдуме могут оказаться удобными публичными защитниками решения о призыве, если новая мобилизация все же понадобится Кремлю.
Получается, Путин, Кириенко и их администрация понимают необходимость этого рекрутинга? Поэтому там и появляются эти ветераны?
— Первый момент: выборы в том числе проводились для легитимизации “закручивания гаек” и усиления мобилизационных процессов. То есть путиноиды показывают обществу: вот вы за нас проголосовали, и теперь мы, имея санкцию от вас, сделаем все, что хотим.
Второе. Персонажи, которые сейчас попали в Думу, — такие себе ветераны, честно говоря. Скорее всего, это обычная тыловая публика типа Рогозина, которому в Донецке осколок прилетел в мягкое место.
То есть это люди, которые не видели фронта и окопов. Потому что фронтовики в России сейчас настроены уже не особенно радужно.
— Это ведь потенциально протестная часть россиян.
— Последние месяцы, даже последние пару лет я говорю о том, что режим, скорее всего, будут валить именно эти люди. Как ни странно.
Я смотрю на них через прицел, и они смотрят на меня. Но они меня поймут гораздо быстрее, чем поймут какого-то зажравшегося олигарха с Рублевки.
— А эти депутаты, которые благодаря войне пришли…
— К кормушке. Но среди военных уже идет ропот. Они понимают, что эта война убивает Россию.
Понятно, что русским очень долго нужно что-то объяснять. И когда меня спрашивают, кто будет автором условного “похода Пригожина 2.0”, я отвечаю: не генералы. Они слишком встроены в систему.
Но условные капитаны, майоры которые уже нюхали порох на войне, видели всю эту грязь и понимают, что путиноиды уничтожают Россию, — к ним рано или поздно вполне может прийти прозрение. И они могут свалить режим.
Более того, у нас в Легионе есть большое количество бойцов, которые изначально были участниками Сопротивления. Есть бойцы, пришедшие к нам из российской армии.
Хочу привести пример моих побратимов — “Гоги”, “Сильвера”, “Эрика”. Малый ракетный корабль “Серпухов” был выведен из строя на несколько месяцев. А это носитель ракет “Калибр”. Его могли перебросить в Черное море, и он мог наносить удары по мирным жителям Украины. Корабль был подожжен и очень сильно поврежден.
“Сильвер” подорвал комбата Мясникова, очень долго передавал нам информацию. Потом была организована эвакуация. Сейчас он работает по своему профилю в Легионе.
“Эрик” вообще совершил подвиг: через 15 блокпостов вывез двух раненых украинских десантников, очень сильно рискуя жизнью. До этого он не один месяц, находясь на должности старшины штурмовой роты, вставлял ей палки в колеса. Эта рота была фактически небоеспособна.
Да, они попали в систему — вольно или невольно. Но это люди, которые приняли решение, вышли на связь, делом доказали, что это наши люди, и теперь сражаются в рядах Легиона.
“Мобилизацию никто не объявит открыто”
— Президент Зеленский одним из первых мировых лидеров напрямую связал так называемые выборы и мобилизацию.
На днях об активизации мобилизации в России говорил и президент Франции Эмманюэль Макрон. В этом есть определенная абсурдность нынешней России: президент Франции сообщает о том, что в России активизируется мобилизация.
Как вы связываете эти два процесса? Какие у вас наблюдения? Очевидно, что россияне будут пытаться уезжать из страны и уже уезжают. Как это можно использовать в целях борьбы?
— Все, кто может, стараются уехать. Но не у всех есть возможность. Мы помним первую волну 2022 года, когда уехало чуть ли не миллион человек.
Сейчас процесс осложняется, потому что уже приняты законы, отработаны электронные реестры. Нажали кнопку — и человек уже никуда не уехал.
Многие люди уже во время выборов получали мобилизационные предписания, повестки либо требования из военкомата прийти и уточнить данные. А это “уточнение данных” через неделю может закончиться где-то в окопе на Донбассе.
И все это будет продолжаться. Это то, что я называю скрытой мобилизацией. Никто в открытую ничего объявлять не будет. Это страшно. Люди в России и так напуганы: уходят с официальной работы куда-то в тень, переезжают, увольняются и так далее. Все прекрасно понимают, что этот невменяемый дедушка в Кремле будет воевать до последнего.
Соответственно, процесс мобилизации будет усиливаться за счет того, что структуры, отвечающие за нее, военкоматы, Федеральная служба судебных приставов, судебные решения — все это объединяется в одну электронную базу, где четко и наглядно видны уязвимые категории.
Бездомные, наркозависимые, алкоголики, люди, которые когда-то оступились, просто уязвимые люди — на них будут давить, прессовать и загонять в ряды армии.
— Это будет успешно? Получится?
— Но, с другой стороны, как только они начнут загонять в армию людей с четкой социальной позицией, людей, у которых есть характер и мозги, они фактически пойдут по пути 1916–1917 годов.
Тогда тоже нагнали в армию людей, которые не очень хотели воевать. История показала, чем это закончилось.
“Я понял примерно в 2005 году, что Путин ведет Россию в трагедию”
— Когда вы поняли, что Путин ведет Россию к трагедии, к краху?
— Примерно в 2005 году.
— То есть уже во время первого-второго срока?
— Да.
— Ведь он тогда произносил так много патриотических речей о России.
— Я не слабоумный. Я наблюдал жизнь вокруг себя. Я уже тогда жил в Санкт-Петербурге и понимал, что такую страну я своим детям передать не хочу. Я буду бороться за другую страну.
Соответственно, я стал участником двух террористических организаций. Думаю, это ни для кого не секрет: “Русского имперского движения” и “Народного ополчения имени Минина и Пожарского”. Принимал участие в разных мероприятиях по подготовке к свержению конституционного строя. Мною занималась вторая служба ФСБ. Были задержания, обыски и все эти не самые приятные процедуры.
Через несколько лет я понял, что эти организации абсолютно тупиковые, потому что все они курировались либо ФСБ, либо самые мутные схемы всегда курировала администрация президента. Сурков — талантливый в этом смысле человек.
Практика это и показала. Все эти “черти” в 2014 году поехали на Донбасс убивать украинцев под эгидой “русского мира” и так далее.
Я уже тогда порывался приехать воевать за Украину, но мой товарищ, офицер, очень толковый человек и мой учитель, советовал этого не делать.
В 2022 году я уже ни с кем разговаривать не стал. Как только увидел, как 24 февраля первые ракеты полетели на Киев, Житомир, Одессу, я сразу начал искать связь. Легион практически сразу появился — 10 марта считается датой его создания.
Я связался с ним, и в начале лета уже был здесь, начал проходить обучение и подготовку.
“Мне очень часто ставят в упрек мое прошлое”
— Есть ли в России правое подполье, которое не поддерживает Путина?
— Я отношусь очень сомнительно к российским правым. Что такое правые в России? На кого-то напали, набили татуировки, попозировали, побегали, послушали какую-нибудь музыку, напились на концерте, избили несчастного узбекского дворника. Что это такое? Зачем это?
А по факту кукловоды говорят: “Там злые хохлы. А ну-ка быстро все собрались”. Сто, двести, пятьсот человек — “Эспаньола”, еще какой-нибудь подобный шлак.
Нет там настоящих правых. Да их вообще мало где.
— Настоящих правых вообще мало.
— И это хорошо. Потому что все это в значительной степени имитация. Мне очень часто ставят в упрек мое прошлое: что я был в имперском движении, у Владимира Квачкова (отставной полковник ГРУ Генштаба ВС РФ, — ред.). Я отвечаю так: господа, я не Буратино, я не деревянный чурбан, меня не сделали раз и навсегда. Я живой человек, я эволюционировал. Сейчас у меня гораздо более вменяемые центристские взгляды, и я буду дальше развиваться.
“Легион — это Россия в миниатюре”
— Кстати, история этой войны и россиян, которые воюют за Украину, удивительна тем, что, например, находясь на абсолютно разных идеологических флангах, люди оказались по одну сторону фронта.
— Легион — это прообраз будущей России. Потому что у нас нет какой-то жесткой идеологической заточки. У нас люди разных взглядов — от крайне левых до правых. У нас разные люди по национальному и религиозному признаку, представители разных народов России.
Легион — это Россия в миниатюре, и все друг друга слышат. Каждый может найти себе друга по интересам. Кто-то технарь, кто-то любит на досуге поиграть во что-то, кто-то спортсмен. Каждый находит себе друга, товарища. Но все вместе друг друга прекрасно понимают и делают общее дело.
Я такой хочу видеть будущую Россию: разные, интересные люди, но понимающие друг друга. А не так, как сейчас: всех загнали в рамки, все маршируют и поют песню “Я русский”.
— Какой период российской истории вы считаете самым успешным для России?
— А его не было. Мы будем его делать.
— Ну хоть какой-то период, который кажется вам успешным?
— Я везде вижу огромное количество ошибок. Хочу немного прорекламировать свою работу. На фронте мозги вообще начинают работать по-другому. Начинаешь думать о том, для чего ты здесь.
Где-то в окопе, в блиндаже я писал или записывал на голосовые лекции. Сделал их специально в очень простом формате. Мне не надо, чтобы их академик Кадыров понял — он их не поймет, хотя и академик. Мне надо, чтобы Леха с российского завода услышал и понял, что та Россия, которую я ему предлагаю, — это хорошо и за нее стоит побороться.
Я полностью закончил цикл этих лекций на своем канале. Они выложены в доступном видеоформате: десять лекций по 10–12 минут. Очень рекомендую их гражданам России. Там я пытаюсь ответить на вопросы: почему мы пришли в такое плачевное положение? Что делать в политике, экономике? Какой должна быть армия? Какой должна быть церковь? Какими должны быть воспитание детей, медицина? Все это я изложил вкратце и простым языком.
— Это хороший задел для наших будущих бесед.
— Пока российская оппозиция будет хвататься руками за голову и говорить только “мы за все хорошее и против всего плохого”, ничего не изменится. Они боятся что-то решать резко.
Я не боюсь. Например, могу сразу сказать: в России должны произойти очень суровые и серьезные перемены. И только тогда мы сможем построить свободную, мирную, благополучную страну.
Читайте также: Произошла фашизация российского общества: хирург Волна о помощи украинским военным, покаянии и ответственности