Не только с НАТО. Политический эксперт Александр Мусиенко — о новом военном союзе, меняющем архитектуру безопасности Европы
Сьогодні НАТО переживає кризу
Европейская безопасность больше не может рассматриваться как совокупность отдельных региональных направлений. Балтийское море, Северная Атлантика, Арктика, Черное море и Средиземноморье становятся все теснее связанными между собой. Россия раздувает пламя войны, масштабируя вызовы и угрозы для многих народов и государств. Сегодня война глобализируется и затрагивает как Арктику, так и Глобальный Юг.
В широком смысле нынешнюю войну можно охарактеризовать как глобальный конфликт между Россией и Западом. По крайней мере, в Кремле, похоже, воспринимают её именно так.
С учетом прямого участия в российско-украинской войне военнослужащих из КНДР, а также поставок из Китая в РФ компонентов и элементов, необходимых для производства дронов и других видов вооружений (под видом технологий двойного назначения), эту войну можно охарактеризовать как противостояние глобального Востока и Запада. А если принять во внимание еще и помощь, которую Москва получает от Тегерана, — то и Глобального Юга.
А с кем это делать и стоит ли ограничиваться географическими рамками исключительно европейских стран
Одной из причин войны, начатой РФ в 2014 году, является агрессивная неоимперская природа самого российского государства. При этом мышление категориями «внешняя экспансия + величие» составляет смысл существования России как таковой. Недавно Путин заявил, что его вполне устраивают итоги Второй мировой войны — то есть система, сложившаяся в результате Ялтинско-Потсдамских соглашений, закрепивших раздел Европы на два блока государств: Западный и Восточный.
Складывается парадоксальная ситуация: Россия своими же действиями разрушает порядок, сформированный по итогам Второй мировой войны, но при этом настаивает на его сохранении. Москва хочет возвращения прошлого. Мы же боремся за будущее в свободной, демократической стране. Но не только за это. Исторически так сложилось, что нам предстоит формировать и новую архитектуру безопасности Европы.
Тогда возникает вопрос: с кем это делать и стоит ли при этом ограничиваться географическими рамками исключительно европейских стран?
Существует НАТО. Однако сегодня этот Альянс переживает кризис, вызванный снижением внимания США к безопасности европейских государств, бюрократическими разногласиями и, что самое главное, технологическим отставанием. Это проявляется как в теоретических наработках — стратегиях и доктринах НАТО, — так и в практических аспектах. Достаточно вспомнить отнюдь не единичные случаи, когда наши бойцы в ходе учений превосходили условного противника благодаря лучшей ситуационной осведомленности, координации, связи и ударным возможностям, активно применяя дроны и опыт, полученный на реальных полях сражений современной войны.
В то же время, учитывая глобальное измерение нашей войны, Украине необходимо искать объединения не только для усиления давления на РФ в настоящий момент. Уже сейчас нужно искать альянс, который ляжет в основу послевоенной архитектуры Европы и позволит предотвратить следующую войну.
Таким военно-политическим блоком для Украины может стать JEF — Joint Expeditionary Force (Объединенные экспедиционные силы).
Поскольку в это объединение, действующее под руководством Великобритании, уже входят страны НАТО, JEF существует не вопреки Североатлантическому альянсу, а в его поддержку. А если учесть, что решение о создании Объединенных экспедиционных сил было принято в 2014 году (в период незаконной аннексии Крыма Россией), то участники JEF едва ли не первыми осознали, какую «игру» начал Путин и почему для обеспечения безопасности — в частности, в регионе Балтийского моря — потребуется предпринимать гораздо более масштабные шаги.
В состав JEF вошли Великобритания, Дания, Эстония, Финляндия, Исландия, Латвия, Литва, Нидерланды, Норвегия и Швеция. Следует подчеркнуть: JEF не является альтернативой НАТО. Это гибкий формат, который дополняет возможности Альянса и позволяет участникам оперативно координировать военные действия, учения и реагирование на кризисные ситуации — причем в конкретном регионе, Северной Европе. Балтийское море — одна из наиболее чувствительных зон для безопасности всей Европы. Здесь проходят многочисленные маршруты торгового судоходства, по дну проложены кабели, а контроль над этим регионом во многом влияет на безопасность в Арктике. Следовательно, этот регион чрезвычайно важен в контексте сдерживания России. Именно от стран Северной Европы зависят перспективы блокирования российского «теневого флота», а также возможность изоляции российской корабельной группировки и военного контингента в Калининградском анклаве. В целом, исторический опыт свидетельствует о том, что наиболее успешные походы против России не могли осуществляться без опоры на Северный стратегический фланг и без участия в акватории Балтийского моря.
Для России северное направление имеет стратегическое значение. Балтийское море связано с военным присутствием РФ, Калининградским регионом, морскими коммуникациями и логистикой. Арктика и Северная Атлантика имеют еще более широкое значение — от стратегических ядерных сил и военно-морского присутствия до транспортных маршрутов и доступа к ресурсам.
Именно поэтому за время своего существования альянс JEF существенно эволюционировал. Если поначалу основной упор делался на возможности быстрого военного реагирования, то сегодня повестка дня значительно шире. Она включает защиту морских коммуникаций и подводной инфраструктуры, противодействие гибридным угрозам, кибербезопасность, безопасность энергетических и информационных сетей, мониторинг морской активности и готовность к кризисным ситуациям в Северной Европе.
Важно понимать, что для безопасности всей Европы направление Северной Европы не является периферийным и не находится в «серой зоне». Сегодня это один из ключевых регионов, где уже идет серьезное противостояние между Россией и Северной Европой. События в Балтийском море рискуют перерасти в театр военных действий.
Именно поэтому страны, входящие в JEF, осознают политические и географические реалии, формирующие среду безопасности. И поэтому эти государства значительно быстрее изучают украинский опыт и адаптируют технологии, соответствующие современным реалиям. А значит, здесь мы вместе четко определили общие ориентиры и движемся к ним.
Украина уже получает масштабную военную, финансовую и политическую поддержку от государств JEF.
В свою очередь, Украина обладает уникальным боевым опытом, которого нет практически ни у одного другого европейского государства. Это касается применения беспилотных систем, разведки, радиоэлектронной борьбы, противодействия дронам, интеграции разведывательных данных со средствами поражения, а также ведения войны в условиях постоянного технологического соперничества.
Поэтому Украина может быть для JEF не только получателем помощи. Она может выступать поставщиком практического военного опыта и технологических решений.
Перспективу полноправного участия Украины в JEF, о котором украинская сторона уже заявляла, следует рассматривать именно через эту призму. Это возможность углубить военную совместимость, расширить обмен разведывательной и технологической информацией, участвовать в учениях и совместном планировании, а также развивать оборонно-промышленную кооперацию — по примеру той же «Датской инициативы».
Следует также учитывать общее развитие стран Северной Европы, ориентированное на поддержку точных наук, инноваций и искусственного интеллекта. В сочетании с украинским опытом это может придать мощный импульс развитию оборонной промышленности и углублению сотрудничества в сфере науки и современных технологий. Особо перспективным может стать создание совместных производств. Украинские технологические решения и боевой опыт в сочетании с финансовыми, промышленными и организационными возможностями стран JEF способны сформировать новую модель оборонного партнерства.
Наиболее интересная перспектива заключается в том, что сотрудничество Украины с JEF потенциально может стать частью значительно более широкой геополитической конструкции.
Сегодня становится всё труднее разделять вопросы безопасности Балтийского и Черного морей. Российское военное присутствие, морские коммуникации, энергетическая инфраструктура, логистика, киберпространство и безопасность воздушного пространства формируют взаимосвязанную среду.
Отсюда вытекает логика условной оси «Север — Юг»: от Балтийского моря через Северную и Центральную Европу, Украину и Черное море — к Средиземноморью.
Напомню, что выдающийся сын украинского народа, ученый Юрий Липа поддерживал формирование именно такого пояса безопасности в Европе — в противовес условной оси государств «Восток — Запад». «Черноморская доктрина — залог развития нового европейского экономического и культурного центра», — писал Юрий Липа в своей одноименной работе «Черноморская доктрина». Добавлю к этому связь с Балтийским морем, имеющую историческую преемственность и актуальное значение, связанное со сдерживанием России.
В этой системе JEF призван выполнять роль северного форпоста безопасности Европы, неразрывно связанного с восточным и южным флангами европейской безопасности именно через Украину.
Таким образом, аргументы в пользу JEF существуют как в исторической традиции, так и в современных реалиях. Здесь присутствуют рациональные доводы, касающиеся географии, военного дела и оборонного производства. Сотрудничество Украины с Объединенными экспедиционными силами может охватывать такие сферы, как морская безопасность, защита критической инфраструктуры, оборонная промышленность, беспилотные технологии, кибербезопасность и обмен разведывательными данными, а также расширение программ совместных учений с целью углубления оперативной совместимости.
В марте 2026 года президент Украины Владимир Зеленский подчеркивал, что Украина готова стать полноправным членом Объединенных экспедиционных сил.
Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии Валерий Залужный в августе этого года отмечал: «Получить гарантии безопасности в военном союзе, на мой взгляд, проще всего именно через JEF», — справедливо подчеркнул экс-главнокомандующий ВСУ.
Задуматься о вступлении Украины в JEF советовал и бывший премьер-министр Великобритании Борис Джонсон.
Новый мировой порядок и архитектура безопасности Европы будут формироваться под влиянием научно-технического прогресса. Мы должны уже сейчас начинать выстраивать контуры этого пространства безопасности, поскольку завтра может быть уже поздно, и нас очень быстро может настичь еще более ужасная и смертоносная война. Предотвратить ее можно путем объединения технологий, промышленных и оборонных возможностей, институционального потенциала и боевого опыта. Именно поэтому получение полноправного членства в Объединенных экспедиционных силах своевременно и отвечает нашим общим интересам.