«Ненавидеть украинцев в польских соцсетях — это модно»: потрясающие результаты исследования в Польше

Портал Sestry.ua проанализировал данные этого исследования и написал о наиболее потрясающих его выводах. NV публикует этот материал на правах информационного сотрудничества.

Антиукраинская кампания в польском интернете уже в значительной степени воспроизводит себя сама. Российские нарративы все чаще распространяют не российские каналы, а сами поляки. А алгоритмы соцсетей помогают им охватывать миллионы.

Но наиболее красноречивая цифра другая: в течение июля от 39,2% до 49,4% сообщений об украинцах носили враждебный характер. В среднем — около 45%. То есть почти каждое второе сообщение. И речь уже не просто об отдельных вспышках ненависти после политического заявления, исторической годовщины или конкретного инцидента.

‍Теперь враждебность — это состояние, а не реакция. Для антиукраинской волны уже не нужен повод.

Еще недавно большие волны антиукраинских комментариев можно было связать с конкретными событиями: годовщиной Волынской трагедии, заявлением украинского или польского политика, дискуссией о соцвыплатах.

Теперь, по данным Res Futura, враждебный фон сохраняется вне зависимости от информационной повестки дня.

Постоянно возвращаются несколько тем: бандеровцы, Волынь и историческая память, соцвыплаты и расходы государства на украинцев, преступления и инциденты с участием граждан Украины, а также отдельные решения украинской власти.

Все важнее становится криминальная хроника. Драка. ДТП. Пьяный мужчина. Конфликт в магазине. Нападение. Если участник — украинец, его национальность нередко становится главным элементом заглавия и запускает следующую волну комментариев.

Причем иногда вирусными становятся видео, вообще неправильно описывающие событие. Инцидент между поляками или между украинцами может быть представлен как «украинцы напали на поляков». Опровержение появится позже — но его увидят несравненно меньше людей, чем первоначальное эмоциональное видео.

Именно поэтому исследователи говорят об изменении механизма: силу волны все чаще определяет не политика, а хроника.

И если интенсивность генерирования и распространения контента ненависти сохранится, можно предусмотреть рост и количество случаев физической агрессии на улицах.

Алгоритм вознаграждает тех, кто кричит в камеру: «Депортируем украинцев!»

Есть еще одна причина, по которой эта волна стала столь мощной. Ненависть хорошо работает в соцсетях.

Михал Федорович из Res Futura описывает это провокативно: «Ненавидеть украинцев в польских социальных сетях — это модно».

Речь идет не о моде в бытовом смысле, а о логике алгоритмов. Эмоциональный ролик с призывом типа «давайте депортируем всех украинцев из Польши» вызывает возмущение, поддержку, споры, сотни или тысячи комментариев. Для алгоритма все это — engagement, привлечение.

Десятки подобных видео могут появляться в течение одного дня. Часть из них набирает огромный охват.

На этом фоне основательная статья, объяснение эксперта или проверка фактов просто теряются. Не потому, что их никто не желает читать. А потому что информационная конкуренция происходит на неравных условиях: спокойный аргумент конкурирует с эмоциональным видео, которое платформа сама помогает распространять.

В Res Futura эту асимметрию сформулировали так: «Враги снимают видео, защитники пишут посты».

Самый агрессивный антиукраинский контент исследователи видят, прежде всего, в TikTok и YouTube. Контент в защиту украинцев чаще появляется на X, информационных порталах и в комментариях под статьями. Это фактически два разных информационных мира.

В одном — короткое видео, сильная эмоция, конфликт, простой тезис и человек, который говорит в камеру: «Украинцы забирают ваши деньги», «Украинцев нужно депортировать», «Вот что они делают в Польше».

В остальном — статистика, объяснение, контекст, аргументы.

Первый формат требует нескольких секунд внимания. Второй — уже несколько минут желания задуматься.

И алгоритмы в значительной степени определяют, кто победит в этой конкуренции.

Война исчезла. Остались «украинцы»

Война России против Украины практически исчезла с польской онлайн-дискуссии об украинцах. По словам Федоровича, этот военный и контекст безопасности почти не присутствует в ней уже около трех месяцев.

Это принципиальное изменение.

Украинцы в Польше все реже предстают как люди, которые оказались здесь из-за самой большой войны в Европе после Второй мировой. Зато остаются просто «украинцы».

Те, кто получает помощь. Те, кто претендует на места в школах или в больницах. Те, кто конкурирует на рынке труда. Те, кто попадает в криминальную хронику.

‍Если из этой картины убрать Россию и войну, гораздо проще задать другой вопрос: «А почему мы вообще должны им помогать?».

Российской пропаганде все меньше нужно напрягаться

Антиукраинский контент определенно отвечает стратегическим интересам России. Но это не значит, что каждый ролик создал российский бот или пропагандист.

По наблюдениям Res Futura, значительная часть таких сообщений создается самими польскими пользователями.

Российские нарративы локализовались.

Их повторяют на польском языке, привязывают к польским проблемам, польским налогам, польской социальной политике, польской криминальной хронике.

Если раньше России нужно было создать сообщение и донести до польской аудитории, теперь часть этой работы выполняют сами пользователи польского интернета.

Особенно опасным исследователи считают еще один параллельный процесс:

‍Россия все чаще возникает в соцсетях как якобы «рациональный партнер, который хочет мира», тогда как ответственность за продолжение войны переводится на Украину.

Интернет создает иллюзию: «Так думают все поляки»

Но здесь есть очень важная оговорка. 45% вражеского контента не означает, что 45% поляков враждебно относятся к украинцам. Соцсети не являются репрезентативным соцопросом.

По оценкам Res Futura, значительную часть активности вокруг Украины может генерировать около 10−20 тысяч активных аккаунтов. Это очень немного по сравнению с населением Польши.

Но несколько тысяч человек могут публиковать десятки сообщений, комментировать друг друга, распространять видео, создавать новые ролики и вместе генерировать миллионы просмотров. В конце концов, человек открывает TikTok, YouTube или Facebook и видит один, второй, третий, десятый антиукраинский ролик… И возникает ощущение: «Все вокруг так думают».

Эта иллюзия может иметь вполне реальные политические последствия.

Политик видит ту же ленту. Читает те же комментарии. И может решить, что это и есть позиция его избирателей.

По оценкам Res Futura, до восьми из десяти сообщений об Украине, которые сегодня может увидеть польский политик в своем информационном пузыре, могут быть отрицательными. Так, интернет-радикализация начинает влиять на реальную политику.

Но появилась заметная вторая сторона

Есть, однако, и важное изменение в противоположном направлении. В конце июля Res Futura впервые за длительное время зафиксировала явное увеличение контента в защиту украинцев. Его доля выросла с 0,6% до 5,8% всего за две недели. По сравнению с примерно 45% враждебного контента, это все еще большое неравенство. Но раньше этой второй стороны практически не было видно.

Одним из переломных моментов стало жестокое избиение украинской пары во Вроцлаве. Насилие вызвало не только очередную волну споров, но и заметную моральную реакцию:

‍Нападать на человека из-за его национальности — это предел, который нельзя переходить‍.

Именно этот аргумент, а не расчет налогов или взносов украинцев в польский бюджет, стал одним из главных мотивов защиты.

Но возникла другая проблема. Человек, публично защищающий украинцев, сам попадает под волну агрессии. «Даже если кто-нибудь напишет комментарий в защиту Украины, он получит ненависть. Это отпугивает других, которые могут думать по-другому», — объясняет Федорович.

Поэтому сегодня нужно обладать гражданским мужеством, чтобы публично защищать украинское меньшинство в польских соцсетях.

Когда государство реагирует поздно

Проблема достигла масштаба, при котором его уже не могут решить отдельные журналисты, редакции, фактчекеры или активисты. Один проверенный материал готовится часами или днями. Манипулятивный ролик с призывом «депортировать всех украинцев» можно записать за несколько минут — и алгоритм способен принести ему сотни тысяч просмотров. Поэтому сегодня речь идет уже не только о качестве публичной дискуссии.

Это вопрос информационной безопасности государства.

И здесь Польша может воспользоваться опытом Украины.

До полномасштабного вторжения в украинском информационном пространстве годами действовали блогеры, каналы и медийные площадки, которые распространяли российские нарративы, разжигали внутренние конфликты, дискредитировали государственные институты и часто прикрывались аргументом о свободе слова. Государство долго колебалось, где кончается политическое мнение и начинается информационная угроза.

После российской инвазии правовые формулировки и механизмы для ограничения части таковых каналов государством нашлись. Но часть этой работы пришлось делать уже во время войны — когда аудитории были сформированы, нарративы годами закреплялись, а последствия информационного бездействия стали значительно дороже.

‍Украинский опыт показывает одну важную вещь: информационная безопасность становится вопросом национальной безопасности задолго до того, как это становится очевидным для большинства.

Речь идет при этом не о запрете критики Украины или украинцев. В демократическом обществе можно быть против помощи Украине, критиковать украинские власти, миграционную политику или социальные выплаты. Но систематическая дегуманизация целой национальной группы, призывы к ее изгнанию, распространение лжи, разжигающей ненависть и рознь, а также построение больших охватов на таком контенте — это уже другое явление.

Государство не должно решать, что людям думать. Но оно должно решить, что делать с инфраструктурой, превращающей ненависть в массовый продукт.

‍Это означает системный мониторинг дезинформации, быстрое реагирование на манипуляции, реальную ответственность за незаконные призывы к ненависти и насилию, ограничение государством охвата и ответственность аккаунтов, распространяющих hate speech

Потому что сейчас главная проблема уже не в том, что антиукраинские ролики существуют. А в том, что система их распространения работает лучше, чем система защиты от них.

И потому одна из самых опасных реакций сегодня — сказать: «Это только интернет. Пройдет». Украинский опыт показывает, насколько дорого может стоить это «можно еще подождать».