Никакая власть не устоит перед нашим давлением. Философ Виталий Надурак — об одном из самых разительных отличий между украинцами и россиянами
Одним из самых разительных отличий между украинцами и россиянами, на мой взгляд, является разница в отношении к власти
Если мы в любой момент готовы бросить ей вызов, выйдя на очередной протест, методы которого могут быть весьма радикальными, то россияне, несмотря на всё, что им приходится терпеть в последнее время, в значительной степени отдались на милость власти.
Пытаясь объяснить это различие, я, конечно же, допускаю, что оно может иметь глубокие исторические корни. В то же время главной причиной я все же склонен считать успешный опыт нескольких революций и массовых протестов, произошедших в Украине за годы независимости. Именно они, на мой взгляд, сформировали у украинцев ощущение способности одолеть любую власть, посягающую на их свободу, и готовность идти ради этого на необходимые жертвы. Наличие этих качеств у наших граждан защищает Украину от установления диктатуры и разительно отличает ее от современной России.
Граждане знают, что могут свергнуть власть
Благодаря этим изменениям, произошедшим после Революции достоинства, в нашем обществе сформировался негласный общественный договор: граждане знают, что могут свергнуть власть, переходящую установленные ими границы, и готовы это сделать. Власть, в свою очередь, осознает это и старается данных границ не переступать. Если же это все-таки происходит, общество активно напоминает о своей способности и готовности указать власти на ее место. Именно поэтому, кстати, я убежден, что в Украине на долгую и успешную политическую жизнь может рассчитывать лишь та политическая сила, лидеры которой осознают этот баланс сил.
Поскольку эта черта украинского общества сформировалась в процессе противостояний, я искренне радуюсь, видя, как граждане — и особенно молодежь — участвуют в различных протестах, даже не всегда соглашаясь с выдвигаемыми требованиями. Так они осознают свою способность влиять на власть и обретают готовность это делать. Это, безусловно, привносит в наше общество нестабильность, но в то же время служит необходимым условием сохранения того общественного договора, о котором шла речь выше.
Как выяснилось, Путин оказался полностью оторванным от реалий украинской общественно-политической жизни, поэтому и решил в 2022 году силой навязать власть людям, привыкшим периодически демонстрировать свою силу самой власти. Впрочем, это неудивительно, ведь его понимание границ дозволенного в отношениях между властью и гражданами формировалось в России, где такое положение дел — норма. Там источником власти является сама власть, которая и определяет, что гражданам позволено делать, а что — нет.
В Украине же всё наоборот: общество дает власти разрешение на выполнение ее функций и очерчивает границы дозволенного. Поскольку Путин считает, что украинцы и россияне — это один народ, он рассчитывал, что, придя сюда, сам решит, кто будет управлять Украиной, а граждане будут вынуждены принять это как данность. Что же касается неудачного опыта предшественников, то фраза «Тяжела ты, шапка Мономаха», адресованная Януковичу, свидетельствует о том, что, по мнению Путина, это произошло из-за нехватки у них духа и силы, а не потому, что эти качества были присущи гражданам, установившим новый тип отношений с властью.
Что касается жителей современной России, то следует отметить, что у них, к сожалению, нет успешного опыта «вправления мозгов» власти. Распад СССР произошел не благодаря их усилиям, а их участие в этих процессах было впоследствии заклеймено Путиным как смертный грех; он назвал распад Союза «крупнейшей геополитической катастрофой XX века». В итоге, вместо того чтобы обрести уверенность в способности ставить власть «на место», присущую украинцам, они остались с чувством вины («такую страну про… ли…») и бессилия, которое усилилось после нескольких неудачных попыток одолеть путинскую систему.
Хотя россиянам и недостает сил, чтобы бросить вызов власти, по иронии судьбы они очень любят кичиться своей силой. В процессе становления путинского режима у россиян неуклонно росло чувство величия и мощи. Воплощением этого «нового россиянина» стал образ брутального парня, который разгуливал по популярным среди россиян курортам в футболке с надписью «Я русский» и наводил ужас на отдыхающих, своим голосом (напоминающим манеру Соловьева) и развязанным поведением демонстрируя могущество представляемой им империи.
Однако источник этой силы был совсем иным, нежели у украинцев. Россияне обретали чувство силы благодаря принадлежности к авторитарному государству: становясь его винтиками, они получали взамен ощущение могущества, которое излучала империя. Источником же нашей силы являемся мы сами — а точнее, описанное выше убеждение, что никакая власть не устоит перед нашим напором, а также готовность дать отпор тем, кто решит испытать эту силу на прочность. Украинское государство, в свою очередь, черпает энергию из этого чувства, ставшего источником всех тех позитивных преобразований, которые происходили в стране в последнее время, и, в конечном счете, — источником той удивительной стойкости, которой поражается весь мир.
Конечно, помимо описанной выше категории россиян, существует и другая — та, что не отождествляла себя с авторитарным государством, сохранив определенную меру внутренней свободы. Однако даже эта категория россиян существенно отличается от украинцев и плохо их понимает. Дело в том, что авторитарное государство на самом деле не слишком заботит внутренний мир его граждан. Прежде всего, ему нужно, чтобы эти граждане не вмешивались в его дела и не посягали на власть. Поэтому, пока они не переходят эту черту, оно готово позволить им наслаждаться ощущением внутренней свободы. Иными словами, загоняя свободу во внутренний мир своих граждан, тоталитарные государства могут чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку знают, что без активных действий такая свобода стерильна и неспособна бросить им вызов. Для этого необходимы также ощущение силы и готовность отстаивать свободу в физическом мире, а не ограничиваться исключительно практиками противостояния внутренней диктатуре.
Поэтому, кстати, даже эта категория россиян плохо понимает, почему украинцы восхищаются Бандерой, Шухевичем, Коновальцем и другими героями национально-освободительного движения. На самом же деле эти фигуры важны для украинцев как олицетворение того типа граждан, которые несут смертельную угрозу тоталитарным системам. В отличие от многих других личностей из нашего исторического пантеона, которые, сохранив внутреннюю свободу, во всем остальном приспособились к жизни в тоталитарной системе, эти деятели также обладали силой и готовностью разрушить эту систему.
Без физического сопротивления свобода обречена на существование в изгнании — во внутренних мирах граждан. Это урок, который мы, украинцы, усвоили на собственном историческом опыте и теперь успешно применяем в противостоянии российской тоталитарной машине.
Конечно, я понимаю, что написанное мною — это довольно сильное обобщение, и далеко не все украинцы живут с ощущением свободы, а также обладают достаточными силами и готовностью защищать её в противостоянии с теми, кто на неё посягает. Точно так же не всем россиянам недостает сил и готовности защищать свою свободу, и некоторые из них даже делают это в составе движения сопротивления. Однако ключевое различие между Украиной и Россией — в количестве таких граждан. Среди россиян их мало, тогда как в украинском обществе существует критически значимая масса людей такого типа, которые и делают возможным существование независимой Украины.