Очередная спецоперация Путина. Виталий Портников — какую информацию российский миллиардер уполномочен донести до Запада
Сейчас мы наблюдаем за очередной спецоперацией с использованием иностранных журналистов
Мне неоднократно приходилось объяснять, что Путин мыслит категориями не войны и переговоров, а спецоперации — что абсолютно логично, учитывая его чекистское образование и подготовку.
И вот сейчас мы наблюдаем очередную спецоперацию: анонимный генерал и вполне известный миллиардер предупреждают нас о катастрофических для мира и самой России последствиях, если война вскоре не закончится. И — вишенка на торте — некие анонимные источники в Кремле сообщают коллегам из агентства Reuters, что Путин, несмотря на все эти риски, готов продолжать войну, а эскалация его даже воодушевляет.
Какие выводы из всего этого массива информации может сделать здравомыслящий человек? Россия стремительно приближается к настоящей пропасти, грозящей непредсказуемыми последствиями, дестабилизацией и усилением роли Китая, — а Путин не намерен обращать на это внимания и хочет продолжать войну. Очевидно, что необходимо приложить усилия, чтобы остановить войну до того, как Россия сорвется в пропасть. И если в этом нельзя убедить Путина, то нужно убедить Зеленского. Именно Украина должна пойти на любые — даже немыслимые — компромиссы, чтобы спасти Запад и отдать Путину столько, сколько он пожелает.
Именно Украина должна пойти на возможные и невозможные компромиссы.
Это настолько простая и примитивная спецоперация, что ее даже не нужно расшифровывать — она понятна первокурснику института Андропова. Непонятно только, почему коллеги вечно попадаются на этот крючок.
Для этого есть несколько причин.
Первая причина — это попытка отождествить принципы западной журналистики с тем, что происходит в России. Западному журналисту очень трудно признаться самому себе, что три источника в Кремле — это совсем не то же самое, что три источника в Белом доме. А если он даже и признает это — как он докажет свою полезность собственной корпорации? Именно поэтому аккредитованные в российской столице коллеги десятилетиями обманывают самих себя и своих работодателей — и вместо людей, получающих информацию, превращаются в информационный инструмент в руках ФСБ.
Вторая причина — это опора на инфлюенсеров, уверенных в своей компетентности. По сути, это ошибка, свойственная Израилю. Там могут полагать, что знают иранское общество, поскольку им занимаются выходцы из Ирана, владеющие языком и следящие за происходящими процессами. При этом они могут не до конца осознавать, насколько кардинально изменилась сама ткань этого общества после победы исламской революции.
То же самое происходит и с российской эмиграцией. Неслучайно для трансляции нарративов, призванных убедить Запад, используются именно эмигранты, уверенные в том, что они точно понимают внутреннюю ситуацию и располагают уникальными источниками информации. Если они признаются себе, что ни один генерал не станет разговаривать с ними без отмашки с Лубянки, а ни один миллиардер не даст развернутого интервью или не напишет колонку без согласования текста с соответствующими службами или администрацией президента России, — тогда возникнет вопрос об их собственной профессиональной состоятельности, журналистском авторитете, а также о заинтересованности аудитории и корпораций в их навыках (тех самых корпораций, которые продолжают воспринимать их как специалистов по России или постсоветскому пространству). Так эти люди из журналистов превращаются в инструмент информационной войны. Причем сами они никогда себе в этом не признаются.
Можно удивляться тому, что люди, выросшие в тоталитарном государстве или вынужденные эмигрировать из него, не хотят осознавать правила, по которым в таком государстве функционирует информация. Главное, что им следовало бы понять: несогласованной информации в такой системе не бывает. И что согласование информации — это часть спецоперации.
Поэтому главная задача журналиста — не пропагандировать тезисы, предлагаемые автором спецоперации, а попытаться понять её цель.