Оккупация — это смертельная угроза. Что происходит с медициной в Крыму, — мнение
Россия создала в Крыму гуманитарный кризис и обвиняет в нем Украину. Но проблемы в сфере здравоохранения, из-за которых ежемесячно гибнут сотни людей, начались задолго до логистической блокады
Когда Россия захватила Крым, кремлевская пропаганда назвала это «возвращением в родную гавань». Однако отчаянное стремление России овладеть полуостровом касалось лишь территории, которую превратили в закрытую милитаризованную зону, но отнюдь не людей. Люди — жители Крыма — интересовали россиян лишь как живой щит. Вопреки нормам международного права, возлагающим на оккупанта полную ответственность за жизнь и благополучие населения оккупированной территории, Россия лишила жителей Крыма базовых прав. В частности, права на здоровье. Ежемесячно на оккупированном полуострове от болезней умирает от 250 до 600 человек, которые выжили бы, если бы в Крыму действовала украинская медицинская система.
Украинскую систему здравоохранения в последнее время часто сравнивают с системами европейских стран, куда из-за войны уехали миллионы украинцев. Эти сравнения обычно в пользу украинской системы — более оперативной, гуманной, менее бюрократизированной, хотя, конечно, не идеальной. Мало кто может (а если кто-то и может, то не решается) сравнивать нашу медицину с российской, особенно не с той, которая обслуживает привилегированных жителей Москвы и Санкт-Петербурга, а с провинциальной, в которой мало что изменилось со времен Советского Союза.
На тринадцатом году оккупации жители Крыма обеспечены медицинскими услугами значительно хуже, чем население забытой Богом российской глубинки.
Нет паспорта — нет лечения. Доступ к медицине — это один из инструментов ассимиляции, с помощью которых Россия заставляет украинцев на оккупированных территориях принимать её гражданство. Бесплатная медицинская помощь в России доступна только владельцам страхового полиса, а его могут получить только российские граждане. Жители Крыма, сохранившие гражданство Украины или другого государства, но не получившие российское, могут рассчитывать разве что на неотложную медицинскую помощь, если будут умирать. И даже она не гарантирована. Если есть деньги, можно обратиться в частную клинику, если нет — без паспорта лечения не будет.
Правозащитные организации, фиксирующие российские военные преступления и нарушения прав людей в оккупации, задокументировали немало случаев, когда человек терял здоровье или жизнь из-за отказа в приеме врача, назначении лечения или операции — только из-за гражданства.
Нет врача — инфаркт подождет. По российской статистике, два года назад в Крыму не хватало 2300 медицинских работников. Это примерно 8% от общего количества врачей и младшего медперсонала. Казалось бы, не так уж и много. Но не забываем, что на полуострове действует система советского образца — негибкая и совершенно не ориентированная на потребности пациента. Если в районной больнице нет специалиста, то его нет. Там, где гуманная система подобрала бы пациенту другую больницу или привлекла бы специалиста со стороны, российская медицина предлагает либо искать выход самостоятельно, либо ждать помощи неизвестно сколько времени. Если пациенту повезет, он доживет.
Перебои с поставками лекарств начались в России ещё до 2022 года
Медики уходят из профессии или бегут из оккупированного Крыма не просто так: их зарплата крайне низкая, условия труда хуже, чем даже в России. К тому же медицинскую отрасль грабят в пользу армии. После 2022 года бюджет Крыма перераспределили, в частности сократив зарплаты медикам, чтобы финансировать агрессию против Украины.
Нет лекарств — «все ушли на фронт». Экономические проблемы России, приоритет расходов на войну по сравнению с гуманитарной сферой, а также отношение к оккупированным территориям как к третьесортным обуславливают дефицит лекарств и медицинского оборудования. В марте 2023 года оккупанты изъяли запасы крови из центров переливания в Севастополе для нужд военного госпиталя. В ноябре 2024 года на полуострове начались перебои с антирезусным иммуноглобулином — препаратом, без которого беременная женщина с отрицательным резус-фактором рискует погибнуть. Поскольку Россия, напав на Украину, превратилась в государство-изгой в системе мировой торговли, дефицит импортных лекарств стал для неё привычным явлением. Перебои с поставками импортных противораковых препаратов, аналогов инсулина и других жизненно важных лекарств начались в России ещё до 2022 года, а собственное производство покрывает лишь часть потребности. Поэтому сесть и поехать на «материк» в поисках лекарств — тоже не всегда выход для крымчан. К тому же оккупанты ограничивают передвижение жителей полуострова.
Нет топлива — нет скорой помощи. Когда из-за ударов Сил обороны Украины по логистике на полуострове возникает дефицит топлива, оккупанты в первую очередь обеспечивают потребности своих военных. Гражданское население, в том числе медицинские учреждения, — по остаточному принципу. Для россиян это ещё один повод прикрыться гражданским населением: их пропаганда вопит на весь мир о гуманитарном кризисе из-за «украинской блокады».
На самом деле, во-первых, Крым является частью Украины, поэтому именно российские оккупационные войска блокируют законный доступ украинских органов власти и правопорядка к полуострову.
Во-вторых, статьи 55−56 Четвертой Женевской конвенции обязывают государство-оккупанта обеспечивать гражданское население медикаментами, медицинским персоналом и доступом к медицинской помощи. Возможно, Россия смогла бы выполнить это требование, если бы правильно расставляла приоритеты — заправляла в первую очередь «скорую», а не «шахед».
В-третьих, гуманитарный кризис является следствием оккупации и разрушения Россией медицинской системы полуострова, которое продолжается уже тринадцатый год.
Помимо 250−600 случаев избыточной смертности (то есть людей, умерших из-за отсутствия медицинской помощи), ежемесячно в Крыму фиксируется от 400 до 950 случаев стойкой инвалидности, которых можно было бы избежать. Это подсчёты международных организаций, основанные на доступной информации; реальные цифры могут быть ещё более ужасающими.
Что это означает на практике? 120−170 тысяч крымчан страдают сахарным диабетом, из них до 14 тысяч — инсулинозависимые. Если инсулин не доставили такому пациенту, у него есть от одних до трёх суток, затем — кома и смерть.
600−800 тысяч жителей полуострова страдают повышенным артериальным давлением. В нормальных условиях эту болезнь можно контролировать, но разрушение системы первичной медицинской помощи означает сотни дополнительных инсультов и инфарктов каждый месяц.
11−18 тысяч пациентов проходят лечение от рака. Если онкологическое отделение больницы перепрофилировали для лечения раненых российских военных, возникают задержки в проведении химиотерапии. Ежемесячно это десятки умерших, которых можно было бы вылечить.
Отдельная тема — вакцинация. Точной информации о проценте вакцинированных в Крыму нет, однако опыт международных гуманитарных организаций показывает, что во время войны, особенно в прифронтовых регионах, охват вакцинацией часто опускается ниже критического порога. Это угроза для коллективного иммунитета. В особенно уязвимом положении оказываются люди, не имеющие российского гражданства и, следовательно, не имеющие права на бесплатную вакцинацию даже в тех случаях, когда вакцина в поликлиниках имеется.
Этот перечень можно было бы продолжить. Когда мы говорим о необходимости освобождения Крыма, мы имеем в виду не только историческую справедливость и законный суверенитет, но и спасение украинских граждан, проживающих на полуострове. Украина несет ответственность за своих граждан.
Нынешний топливный кризис лишь обострил некоторые проблемы в медицинской сфере полуострова, однако их главная причина — оккупация. Каждый месяц оккупации — это сотни умерших, которые могли бы жить. Продолжение оккупации на неопределенный срок — это затянувшееся вымирание жителей Крыма, на место которых оккупанты будут завозить россиян, как уже делали не раз в прошлом.
Когда Крым будет освобожден, нам нужно будет восстанавливать разрушенную систему здравоохранения и устранять ущерб, нанесенный Россией общественному здоровью региона. Готова ли Украина к этому? Конечно, это не произойдет в один день.
Сколько же времени на это потребуется?
От шести месяцев до полутора лет уйдет на восстановление «первички» и обеспечение базовыми лекарствами.
Через два-три года мы сможем возобновить оказание специализированной помощи и привлечь достаточное количество медиков — в частности, пригласив врачей, которые выехали из Крыма на свободную территорию Украины из-за российской оккупации.
Программа вакцинации в соответствии с Национальным календарем прививок может быть возобновлена в срочном порядке, хотя для восстановления коллективного иммунитета потребуется время.
Жители Крыма благодаря Программе медицинских гарантий Украины получат бесплатный доступ к первичной медицинской помощи независимо от гражданства или места регистрации. Пациенту не будут отказывать из-за того, что у него не тот паспорт. Это важно, в частности, и потому, что Россия переселила на полуостров немало своих граждан, и после освобождения Украина будет нести ответственность за их жизнь и здоровье. Как бы это ни могло кому-то не нравиться, но мы — не Россия и уважаем международное право.
Восстановить систему здравоохранения помогут международные организации: Всемирная организация здравоохранения, ЮНИСЕФ, Врачи без границ и другие. Эти организации уже вложили свои ресурсы в восстановление системы здравоохранения на освобожденных от российской оккупации территориях и смогут применить этот опыт в Крыму.
Конечно, всё это станет возможным тогда, когда Силы обороны Украины освободят Крым. Но пока они выполняют свою работу, нам, гражданским жителям Украины, следует помнить самим и напоминать миру: оккупация — это смерть, страдания и бесправие, поэтому её продолжение является плохим условием любого мира. Мы должны, объединяя усилия, приближать день освобождения.