Онкоцентр на бумаге: почему жители оккупированного Мелитополя вынуждены лечиться в Крыму и Ростове
В 2024 году оккупационные власти громко отчитались: в Мелитополе «достроили» новый корпус онкологической больницы. Прошло больше года — и сегодня жители оккупированного города вынуждены искать онкологическое лечение за сотни километров от дома.
Оккупанты присвоили учреждению статус областного и заявили о «новом шансе на жизнь» для жителей Запорожской области. Камеры, московские журналисты, пафосные сюжеты — все, как по методичке. Зато люди в местных чатах расспрашивают друг друга о лечении в Симферополе, Севастополе и Ростове-на-Дону. Не по собственной прихоти, а потому что «областной онкоцентр» в Мелитополе существует в основном в телевизионных репортажах.
«Подскажите онкоклинику в Симферополе...»
В начале 2026 года в местных телеграм-каналах появляются такие сообщения:
«Подскажите, пожалуйста, онкологическую клинику в Симферополе, нужно ли направление из Мелитополя, лечение платное или бесплатное? Если можно, предоставьте контакты и адрес. И если есть контакты врача».
«Езжайте лучше в Ростов в онкологический институт»
В комментариях люди делятся контактами крымских и ростовских клиник, своим опытом и впечатлениями от лечения.
Скрины из местного телеграм-канала
Это не единичный случай и не исключительная ситуация. Так выглядит новая норма для онкобольных в Мелитополе. Город, где якобы открыли современный онкоцентр, превратился в транзитный пункт: диагноз — здесь, лечение — где-то еще. Если повезет с деньгами, транспортом и разрешениями.
Торжественное «открытие», которое уже было
Пропагандистский сюжет о «долгострое, замороженном Киевом на 30 лет», появился в 2024 году. Московские медиа синхронно повторяли тезис: Украина не смогла построить онкодиспансер в Мелитополе, Россия - смогла. Новый корпус, новые возможности, больше пациентов.
Впрочем, реальность значительно прозаичнее. Здание онкодиспансера в Мелитополе действительно существовало задолго до оккупации, а вопрос достройки упирался не в «нежелание», а в юридический статус объекта — он находился на балансе области, а не города. То есть местные власти физически не могли финансировать завершение работ.
Что касается лечения, то нарратив об «онкобольных без помощи в Украине» не выдерживает никакой критики. Пациенты годами получали лечение, проходили операции, химию, наблюдение. Система была далека от идеала, но она работала.
Очереди на годы и один врач на четверых
После «открытия» ситуация не улучшилась — она деградировала. Уже в 2025 году жители сообщали: попасть на прием к онкологу почти нереально. Очереди растягиваются на месяцы, а иногда — на годы.
Очередь в онкодиспансере в Мелитополе. Скрин из видео пропагандистов
Причина простая и в то же время критическая: катастрофическая нехватка врачей. В такой системе рак не ждет. Люди либо теряют время, либо едут искать помощь за пределами Мелитополя.
Кстати, ранее мы рассказывали, как в Мелитополе рашисты сняли целый сюжет, чтобы доказать, что гастролер-главврач онкодиспансера «не собирается» уезжать из города.
Хамство, алкоголь и «невыносимо лежать»
К кадровому голоду добавляется еще одна проблема — отношение к пациентам. В соцсетях и чатах регулярно появляются жалобы на грубость персонала, хамство, полное пренебрежение состоянием больных.
«Добрый день, хотелось бы написать за наш онкологический диспансер! Врачи и медперсонал распивают спиртные напитки на рабочем месте, грубят, хамят пациентам, отношение ужасное! Очень хотелось бы, чтобы там навели порядок! Лежать там невыносимо».
Одна из пациенток рассказала о враче Тимощуке В. А., который, по ее словам, позволяет себе циничные и безжалостные высказывания в адрес пациентов.
«Во-первых, отношение к пациентам ужасное, к людям, которые сидят в очереди по 8-10 часов. Он может позволить себе закрыть дверь перед их носом и уйти, ничего не объяснив, в грубой форме паллиативным пациентам говорит об их скорой смерти и что они должны ждать смерть как праздник. Равнодушно относится к анализам, может пообещать одно, а потом через три дня забыть о чем говорит и делать вид, что видит человека впервые».
Подобные истории - не единичные. Пациенты рассказывают, что хамство начинается еще с регистратуры, где людям могут открыто заявлять о «приближении смерти» или отказывать в лечении, аргументируя это тем, что «все равно уже скоро умрут».
«А лечить людей просто некому... и хамят там, начиная с регистратуры...».
«В онкологии вплоть до санитарок — хамство. Считают себя хозяевами чужих жизней».
«Лично наблюдала картину, как пациенты поднимали шум из-за того, что он сказал пациенту «зачем ты пришел? Ты скоро умрешь, нет смысла лечить тебя», в таком духе что-то. Очереди огромные, что на прием, что на обследование. Регистратура еще и хамит, кричит и оскорбляет пациентов! Если есть возможность - лучше обращаться в Крым».
Беспомощность и некомпетентность онкослужбы в Мелитополе подтверждает и наш читатель – житель Мелитополя, который выехал из оккупации и с которым журналист РИА Пивдень записала интервью. Анатолий (имя изменено в целях безопасности) уехал из оккупированного Мелитополя в апреле 2024 года. Проведя в общей сложности два с лишним года в оккупированном городе, он решился уехать в Турцию. Мужчина страдает онкологическим заболеванием, и в Мелитополе врачи ему откровенно сказали, что помочь они не могут.
«Врачи разбежались. А новых из России не привезли. Или привезли, но они разбежались. Антибиотик одного вида. Они одной таблеткой лечат все болезни. Качество медикаментов чрезвычайно плохое. Даже те таблетки, которые привозят в Мелитополь, сами врачи говорят, никуда не годятся. У меня образование в головном мозге – врачи в Мелитополе сказали, что не операбельно, но нужно обследовать. В Мелитополе был МРТ, но потом он сломался и записи не стало. Отправляли в Симферополь. Даже МРТ пройти в Мелитополе это уже проблема».
Что касается хамского отношения к пациентам, то проверить жалобы из-за оккупации редакция не имеет возможности, но их массовость и частота повторения говорит сама за себя. А для онкобольных, которые находятся в состоянии физической и психологической уязвимости, это становится еще одним ударом.