ООН и принцип R2P. Насколько это обязательство по защите гражданского населения имеет практическое значение в Украине, — мнение

На Всемирном саммите 2005 года «Цели развития тысячелетия: пять лет спустя» каждая страна-член ООН подтвердила свою обязанность защищать гражданское население — так называемую R2P (Responsibility to Protect). На саммите было не только провозглашено, что «каждое отдельное государство несет ответственность за защиту своего населения от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. Международное сообщество через Организацию Объединенных Наций также несет ответственность за использование надлежащих дипломатических, гуманитарных и иных мирных средств в соответствии с главами VI и VIII Устава [ООН] для содействия защите населения».

Таким образом, идея и терминология защиты гражданского населения в принципе хорошо знакомы международной дипломатии. Однако практическая реализация R2P — дело совсем другое. Безусловно, R2P не является новым самостоятельным полномочием на применение силы; принудительные коллективные действия по-прежнему регулируются Уставом ООН. Но этот принцип шире, чем военное вмешательство, и это не менее важно.

Практическая реализация R2P — дело совсем другое

В Киеве трудно не заметить, насколько изменилась воздушная кампания России за последние несколько месяцев. Сигналы воздушной тревоги больше не делятся четко на опасные ночи и относительно нормальные дни. Теперь они ежедневно прерывают работу, занятия в школах, работу коммунальных служб, торговых центров и общественного транспорта, на короткое время затихают, а затем возобновляются. Жизнь гражданского населения во все большей степени строится в ожидании предстоящих атак.

Цифры это подтверждают. За последнюю неделю, по которой имеются данные, в Киеве было 56 сигналов воздушной тревоги общей продолжительностью более 87 часов — в среднем более 12 часов в день. 27 сентября столица провела в режиме тревоги более 18 часов, а 30 сентября — 20 часов и 47 минут. За весь сентябрь тревоги длились 242 часа и 40 минут, что составляет треть всего месяца. Киев продолжает функционировать, но теперь столица, живёт в условиях почти постоянного давления. Некоторые услуги уже нарушены, а другие подвергаются всё большему риску.

Последствия для населения ощущаются по всей Украине. Миссия ООН по мониторингу соблюдения прав человека подтвердила, что с января по август 2026 года погибли 2 222 мирных жителя и 13 058 получили ранения — в общей сложности 15 280 пострадавших, что на 55 процентов больше, чем за тот же период 2025 года. За первые 24 дня сентября миссия зафиксировала еще 200 погибших и 1 234 раненых (по предварительным данным). В Киеве жертвы среди гражданского населения фиксировались в 16 из этих 24 дней, что является беспрецедентной частотой с момента начала полномасштабного вторжения.

Атаки также все чаще нацелены на системы, обеспечивающие жизнедеятельность гражданского населения. ООН зафиксировала неоднократные российские удары по объектам генерации, передачи электроэнергии и инфраструктуре теплоснабжения, в результате чего миллионы людей остались без электроснабжения в экстренном порядке, а сотни тысяч — без отопления. Перехваченные планы России по дальнейшему уничтожению сетей электроснабжения, теплоснабжения, газоснабжения, водоснабжения, как и транспорта в преддверии зимы могут сделать некоторые части страны временно непригодными для проживания и вызвать новую волну беженцев.

Украина — яркий пример тому, как суверенное государство пытается защитить свое население от внешней агрессии и обращается за помощью к международному сообществу. Системы противовоздушной обороны, боеприпасы, разведданные, подготовка личного состава и средства, необходимые для предотвращения дальнейшего продвижения российских войск, помогают Украине выполнять свою обязанность по защите гражданского населения от военных преступлений и преступлений против человечности.

Международно-правовая основа необычайно ясна. В марте 2022 года 141 член Генеральной Ассамблеи ООН осудили агрессию России, подтвердили суверенитет Украины и потребовали вывода российских войск. Статья 51 Устава ООН закрепляет право государств на индивидуальную и коллективную самооборону в случае вооруженного нападения. Таким образом, Украина вправе защищаться и обращаться к другим государствам за помощью.

Несмотря на это, самопровозглашённые пацифисты и просто пророссийские силы — две отдельные группы — по всей Европе, подстёгиваемые Москвой, продолжают утверждать, что прекращение военной поддержки Украины необходимо для мира. Они — будь то из-за невежества или умышленно — упускают из виду, что международное право не требует от жертв агрессии ослаблять свою позицию, чтобы доказать свою приверженность миру.

Украина неоднократно демонстрировала готовность к компромиссу, чтобы положить конец бессмысленному кровопролитию, в то время как Россия продолжает свою агрессию и отказывается даже от временного и частичного прекращения огня. То, что, по-видимому, игнорируют многие пацифисты — а пророссийские силы знают об этом очень хорошо, — сокращение поддержки Украины не принесет мира. Это только подстегнет Россию к продолжению своих атак.

Не следует также использовать отсутствие вмешательства для защиты гражданского населения в других регионах земли в качестве повода для отказа от поддержки Украины. Гражданское население в Газе, Судане, Мьянме и других зонах конфликтов перенесло огромные страдания из-за непоследовательной реакции международных институтов. Не существует оправданной иерархии жертв, и быть ей не должно. Ответом на избирательную защиту должна быть большая последовательность — а не сокращение защиты, когда законные и эффективные действия возможны и необходимы.

Европа, в основном, уже предприняла действия чрезвычайного масштаба с момента начала войны против Украины. К концу сентября ЕС и его государства-члены оценили общий объем помощи в 224,5 млрд евро, включая 93 млрд евро для вооруженных сил Украины. Во многом это представляет собой практическую реализацию обязанности защищать Украину, а не вступление в войну против России.

Однако финансовые показатели не дают ответа на вопрос, перехвачена ли ракета, сохранилась ли электростанция или решила ли семья, что ей необходимо покинуть страну. По мере того, как Россия меняет масштаб и цели своей кампании, Европа должна задаться вопросом, остаются ли форма и оперативный эффект её сегодняшней поддержки адекватными для защиты Украины и её гражданского населения.

Готовые к этому европейские государства должны рассмотреть возможность более интегрированных оборонительных механизмов с Украиной: совместное раннее предупреждение, более быстрая доставка и совместная эксплуатация средств перехвата, защита определённых объектов инфраструктуры, а также перехват ракет и дронов, приближающихся к границам ЕС. По приглашению Украины, в соответствии со статьёй 51 Устава ООН, такие меры могли бы подпадать под категорию коллективной самообороны.

Риски такой стратегии не следует недооценивать, поскольку прямой перехват сопряжён с возможности эскалации и может сделать участвующие государства сторонами конфликта. Любая миссия потребует географических ограничений, четких правил применения вооружений, единого командования и публичной подотчетности. С другой стороны, постоянная сдержанность также не лишена рисков. Российские беспилотники и самолеты нарушали воздушное пространство Польши, Румынии, Литвы и других союзников по НАТО, а Молдова неоднократно фиксировала несанкционированные вторжения. Эти повторяющиеся эпизоды указывают на намерение Москвы распространить зону восприятия угрозы за пределы границ Украины.

Суть в том, что, если Украина будет вынуждена отступать дальше из-за отсутствия поддержки, это приведет к увеличению территории, находящейся под оккупацией, росту числа городов, попавших в зону досягаемости, появлению миллионов новых беженцев и усилению уязвимости границ НАТО. В таком случае Европа может столкнуться с более высокими затратами на сдерживание и одновременно с более масштабной гуманитарной катастрофой — и все это в худших стратегических условиях.

Наконец, укрепление способности Украины к самообороне не только помогло бы защитить её население, но и улучшило бы перспективы конструктивной дипломатии. Это могло бы сделать возможным проведение серьёзных переговоров. Когда правительство ведёт переговоры, в то время как его гражданское население и энергетическая сеть остаются систематически уязвимыми, оно подвергается принуждению, а не получает предложение о прочном мире. Любое жизнеспособное урегулирование потребует обеспечения мониторинга, надёжных гарантий и сохранения способности Украины к самообороне.

Принцип «обязанности защищать» (R2P) был принят после неоднократных неудач в защите гражданского населения до наступления катастрофы. Украина — не единственный случай, где этот принцип подвергается испытанию. Но в данном случае агрессор однозначно идентифицирован, помощь запрошена и существуют законные средства коллективной обороны.

Европа уже многое сделала, и ограничения её ресурсов реальны. Тем не менее стоит вопрос, сможет ли она адаптировать свою поддержку до того, как ущерб станет необратимым. Если принцип R2P не может служить ориентиром для политики в этих условиях, какое практическое значение он тогда сохраняет? Где же применять принцип ответственности защитить гражданское население как не в Украине?