Часть железорудных мощностей, вероятно, будет выведена в простой, а выпуск в секторе может сократиться на 35%

На первый взгляд, можно воспринимать остановку морского коридора в июле 2026 года как повторение уже пройденного сценария. Ничего страшного. В конце концов, украинская металлургия уже переживала полную блокаду морского экспорта в 2022-м — и выстояла. Но это ошибочное сравнение. По совокупности факторов 2026 год оказывается для отрасли тяжелее, чем первый, самый острый год полномасштабной войны. Дело здесь не в самом факте закрытия моря, а в том, что изменилось вокруг него.

Масштаб зависимости от моря никуда не делся

Морской коридор — это не второстепенный логистический канал, а основа экспортной модели украинской металлургии и горнорудного сектора. На него в первом полугодии 2026-го приходилось 50% экспорта стали из Украины, 95% экспорта чугуна и 50% экспорта железной руды. Когда канал останавливается, это не просто создает неудобство, это выбивает главную опору сбыта, причем практически одномоментно и малопрогнозируемо.

Именно эта зависимость и делала невозможность морских поставок ключевым вызовом для металлургии в 2022 году. Разница в том, что происходило дальше.

2022 vs 2026: диаметрально противоположная реакция ЕС

В 2022 году, когда море закрылось впервые, Европейский Союз ответил расширением доступа к своему рынку — введением режима автономных торговых мер (ATM), которые фактически сняли пошлины и барьеры для украинского экспорта в критический момент. Логика была понятна: рынок ЕС стал компенсирующим механизмом взамен утраченного морского направления.

В 2026-м, при аналогичном шоке, Европа действует в обратную сторону. С июля вступил в силу режим импортных квот, который сократит экспорт стали из Украины в европейские страны на 60% к уровню 2025-го. То есть в момент, когда альтернативные маршруты сбыта и так сужаются до сухопутных направлений в соседние страны, единственный оставшийся крупный рынок сам ограничивает возможность на него опереться.

Потеря экспорта полуфабрикатов

Мы уже писали, что введение импортных квот будет стоить Украине падения экспорта стальной продукции на 1,3–1,5 млн тонн. Но импортные квоты ЕС применяются к готовой стальной продукции, в то время как практически половина морского экспорта — это полуфабрикаты (главным образом, квадратная заготовка), которые уходили в Болгарию, Румынию, Турцию, Италию и Испанию для дальнейшей переработки. За первые шесть месяцев 2026 года этот поток составил порядка 520 тыс. тонн.

Суть в том, что эти объемы не подпадают под режим квот, то есть их можно было бы продолжить поставлять морем. Именно сегмент полуфабрикатов пострадает сильнее прочих. Искать альтернативные сухопутные пути для полуфабрикатов не имеет экономического смысла, поскольку маржинальность таких поставок и так близка к нулю — из-за платежей CBAM. В результате к обозначенному выше прямому падению выпуска из-за импортных квот в ЕС добавляется еще около 1 млн тонн в год снижения в сегменте полуфабрикатов, так как для этой продукции не осталось жизнеспособного маршрута.

Горнорудный сектор — самый уязвимый

В 2022 году железорудный сектор выжил во многом благодаря экспорту через европейские порты. Этому способствовали высокие цены на руду, державшиеся на уровне около $120 за тонну железорудной мелочи в Китае. Сегодня ситуация обратная: цены на железную руду устойчиво снижаются и держатся уже ниже $98 за тонну. При такой ценовой конъюнктуре экспорт через европейские порты, который в 2022-м был спасательным кругом, на сегодняшний день попросту не окупается.

Практический вывод неприятный: значительная часть железорудных мощностей, вероятно, будет выведена в простой, а выпуск в секторе может сократиться на 35% против уровня первой половины 2026 года.

Сырье дорожает так же, как усложняется сбыт

Удар приходится не только по экспортной, но и по импортной стороне баланса. После утраты Покровской угольной группы украинские металлургические заводы работают на импортном угле, причем порядка 70% этого импорта — это поставки из США и Австралии. Теперь, без морского коридора, уголь необходимо доставлять до одного из европейских портов, а затем везти в Украину по железной дороге. Этот маршрут может оказаться вдвое дороже прежнего, что способно добавить к цене угля до 15%.

Иными словами, отрасль одновременно теряет в выручке из-за сузившегося сбыта и в марже — из-за подорожавшего сырья, что бьет с двух сторон одновременно.

Внутренний рынок тоже не останется в стороне

Наконец, стоит учитывать, что море было не только экспортным, но и импортным каналом. Через морские порты в Украину поступал прокат с покрытием из Турции, а также ряд видов продукции, которая в стране не производится вовсе, — толстый лист, фасонный прокат. Остановка коридора означает шок и для внутреннего рынка: часть номенклатуры, недоступной для локального производства, может просто исчезнуть или резко подорожать.

Цена морского коридора

По прямым оценкам, закрытие морского коридора обойдется отечественной металлургии в $150–200 млн убытка в месяц только за счет сокращения экспорта. Но эта цифра, вероятнее всего, консервативна, так как не включает косвенные эффекты: рост расходов на доставку сырья, увеличение удельных операционных издержек на тонну стали из-за потери эффекта масштаба и риск полной остановки отдельных производств.

Мы уже писали недавно об идеальном шторме в отечественной металлургии из-за одновременного действия факторов роста тарифов на ж/д транспортировки, передачу электроэнергии, СВАМ и сокращения импортных квот. Теперь к нему добавилось и закрытие морского коридора. Это делает нынешний кризис не повторением 2022 года, а качественно новым и более тяжелым испытанием, с потенциально необратимыми последствиями для предприятий отрасли.