От 15 % ВВП до нуля: коллапс металлургической отрасли Украины и его цена для экономики
Металлургия еще до недавнего времени была не просто отраслью украинской экономики. Она была ее основой: тем, на чем держались целые промышленные регионы, валютные поступления и сотни тысяч рабочих мест. Кривой Рог, Запорожье, Днепр, Мариуполь и другие — эти города жили и развивались вокруг заводов, чья продукция шла на экспорт и составляла значительную часть национального богатства.
До полномасштабного вторжения горно-металлургический комплекс обеспечивал до 15% ВВП страны. Сегодня от этой структуры остались одни руины: в прямом и переносном смысле. В сентябре 2026 года Украина впервые за сто лет прожила целую неделю, не выплавив ни одной тонны стали. Это свидетельствует о том, что отрасль, десятилетиями бывшая опорой экономики, просто физически перестала существовать. Остановка крупнейшего металлургического комбината страны — ArcelorMittal в Кривом Роге — стала точкой невозврата. Завод, который компания решила законсервировать до «наступления мира», символизирует конец целой эпохи.
Какое значение имела металлургия в структуре украинской экономики и как она стала жертвой этой войны? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук разбирался в этом вопросе.
Металлургия как основа украинской экономики
Чтобы понять масштаб потери, стоит сначала узнать, чем была металлургия для Украины до войны. Это был не просто один из многих секторов экономики, как рестораны или службы доставки. Это был системообразующий производственный комплекс полного цикла, который определял облик украинской промышленности, наполнял бюджет, обеспечивал валютную выручку и содержал целые города. Горно-металлургический комплекс в лучшие годы давал до 15% ВВП! Он формировал целые промышленные регионы: Днепр, Запорожье, Кривой Рог, Мариуполь и т. д. Вокруг комбинатов работали шахты, коксохимические заводы, железнодорожные узлы, порты, энергетика, машиностроение. Металлургия была связана с десятками смежных отраслей — а значит, её спад автоматически влек за собой сокращение всей промышленной цепочки.
До полномасштабного вторжения Украина экспортировала металл и изделия из него в Европейский Союз, Турцию, страны Ближнего Востока, Азии и Африки. Именно экспорт металлургической продукции был одним из главных источников поступления иностранной валюты, крайне необходимой для бюджета. Он позволял покрывать расходы на импорт энергоносителей, технологий, лекарств, автомобилей и других товаров. Кроме того, металлургическая отрасль была просто огромным работодателем: до 300 тысяч рабочих мест. Для многих городов завод был не просто местом работы, а смыслом существования: он приносил налоги в местные бюджеты, финансировал инфраструктуру, больницы, школы, транспорт. Поэтому остановка металлургии — это не только экономическая, но и социальная катастрофа.
Стоит подчеркнуть: металлургия была еще и стратегической отраслью. Она обеспечивала оборонно-промышленный комплекс, строительство, инфраструктурные проекты и т. д. Без собственной стали страна становится зависимой от импорта даже в тех сферах, которые касаются национальной безопасности. Именно поэтому потеря металлургии — это не просто очередное сокращение доли ВВП. Это потеря экономического суверенитета в одной из ключевых отраслей экономики.
Хроника обвала: от 15% ВВП до нуля
Война наносила удары по металлургии поэтапно, но при этом неизбежно. Сначала Украина утратила контроль над частью промышленных регионов. Мариуполь с его металлургическими гигантами фактически перестал существовать как промышленный центр. Запорожье и Кривой Рог оказались в зоне постоянного ракетно-дронового террора. Затем начались проблемы с сырьем, логистикой и энергетикой. Каждый из этих факторов в отдельности уже был бы серьёзным вызовом, но вместе они создали «идеальный шторм», который в конечном итоге и разрушил отрасль.
По итогам 2025 года доля горно-металлургического комплекса в ВВП Украины сократилась до 5,5%. Это как минимум вдвое меньше, чем до войны. Производство стали в 2025 году составило 7,4 млн тонн. Для довоенной Украины такая цифра была бы катастрофической. На подконтрольной Украине территории осталось лишь шесть металлургических предприятий — против девяти до полномасштабного вторжения. Отдельный удар — остановка добычи коксующегося угля в Покровске, доля которого на украинском рынке коксующегося угля в 2024 году составляла 66%. В результате Украина потеряла около 64% коксохимических мощностей. Без коксующегося угля металлургия существовать не может — это не временная проблема, а структурная потеря.
Экспорт продукции горно-металлургического комплекса в 2025 году составил $6,2 млрд — 15,2% от общего экспорта Украины. Но даже эти цифры не отражают полной картины. Оставшиеся заводы работали на грани рентабельности из-за высоких затрат на энергию, проблем с сырьем и сложностей с экспортом. Промышленность в целом сокращалась. Остатки бизнеса либо уходили в тень, либо теряли прибыльность, либо искусственно занижали налоговую базу. Главное же в этом то, что сама экономика постоянно сжималась. Металлургия уже фактически была уничтожена как системообразующая отрасль. И это было лишь подготовкой к окончательному коллапсу в 2026 году.
Последний удар: ArcelorMittal и неделя без стали
В 2026 году ситуация, к сожалению, стала необратимой. Крупнейший металлургический комбинат Украины — ArcelorMittal в Кривом Роге — полностью остановил работу из-за постоянных российских атак. В компании заявили, что завод стал целенаправленной мишенью врага. В результате последних ударов погибли сотрудники, есть раненые, производственные объекты получили значительные повреждения. Генеральный директор компании Мауро Лонгобардо заявил следующее:
«С глубоким сожалением мы пришли к выводу, что больше не можем безопасно эксплуатировать завод в Кривом Роге».
Предприятие решило сосредоточиться на защите инфраструктуры, чтобы возобновить производство после достижения мира. Но это означает, что до конца войны — а это могут быть годы и годы — завод работать не будет.
Ожидаемое списание активов компании составляет около одного миллиарда долларов из-за обесценения недвижимости, производственных мощностей и оборудования. Это признание того, что вложенные в украинскую металлургию средства больше не вернутся. На остановленных предприятиях работали более 15 тысяч человек. Для Кривого Рога, Запорожья и других моногородов это означает потерю основного источника дохода для целых семей, сокращение местного бюджета и социальную деградацию.
Кульминацией стал сентябрь 2026 года. Украина впервые за сто лет не выплавила ни одной тонны стали в течение целой недели. Это событие имеет не только огромное символическое, но и практическое значение. Страна, которая более века (!) была одним из центров металлургии Восточной Европы, превратилась в территорию без действующей металлургической промышленности. Это означает, что остановились доменные печи, конвертеры, прокатные станы и т. д. Остановились шахты, поставляющие сырьё, остановились железнодорожные перевозки, обслуживавшие комбинаты, остановились целые промышленные цепочки. Неделя без стали — это не пауза, это приговор.
Цена для бюджета, регионов и государства
Металлургия была не только производством: она была — что гораздо важнее — источником валютной выручки и налоговых поступлений. В 2025 году экспорт продукции горно-металлургического комплекса составил $6,2 млрд, или 15,2% всего украинского экспорта. Теперь эти поступления исчезли. При этом дополнительный дефицит оборонного бюджета в 2026 году составляет $27 млрд. То есть страна теряет один из главных источников наполнения бюджета именно тогда, когда расходы на оборону достигают критического уровня.
Остановка металлургических комбинатов создает и другую проблему — рост зависимости от импорта металла. Ввоз длинного проката уже увеличился на 64%, а продажи украинской продукции на внутреннем рынке сократились на 7,6%. Украина будет вынуждена в больших объемах закупать сталь в Турции, ЕС, Китае и т. д.
Кризис выходит за пределы самой металлургии. Отрасль обеспечивала работой около 270 тысяч человек. Остановка комбинатов означает потерю рабочих мест, сокращение поступлений в местные бюджеты и деградацию целых регионов. Украина теряет не просто отрасль — она теряет фундамент своей экономической независимости. Для Кривого Рога, Запорожья, Днепра, Каменского и других промышленных центров это означает необходимость полного переформатирования экономики под новые реалии. Будет ли кто-то этим заниматься — вопрос риторический. Но в любом случае сделать это без металлургии чрезвычайно сложно, ведь именно она была локомотивом, который тянул за собой другие сектора.
Отдельно следует сказать о социальных последствиях. Буквально сотни тысяч семей остаются без дохода. Местные бюджеты теряют поступления от предприятий. Города теряют перспективу. Молодёжь будет вынуждена уезжать в поисках работы. Это создаёт долгосрочное демографическое и социальное давление, которое сохранится даже после окончания войны. А восстановление металлургии потребует не только ремонта доменных печей, но и восстановления сырьевой базы, логистики, энергетики и, что самое важное, доверия инвесторов, которые уже списывают украинские активы.
Подводя итог, можно с грустью констатировать: украинская металлургия не пережила войну. Остановка ArcelorMittal в Кривом Роге, разрушение заводов «Метинвеста», разрушение «Запорожстали», потеря коксующегося угля в Покровске — все это звенья одной цепи, ведущей к системному коллапсу. Металлургия была не просто сектором экономики, она была источником валюты, налогов, рабочих мест и промышленной идентичности Украины. Её потеря означает потерю целой отрасли, которая непрерывно работала на этой земле более 100 лет.
Восстановление после войны потребует не просто ремонта оборудования — нужно будет восстановить сырьевую базу, логистику, энергетику и доверие инвесторов. Заводы, которые сегодня консервируются «до мира», могут никогда не заработать снова, и это следует понимать. Украина теряет металлургию — и вместе с ней теряет одну из немногих опор, на которых государство могло бы строить свое послевоенное восстановление. Это удар не только по экономике, но и по самому представлению об Украине как промышленной державе. И именно поэтому вопрос не в том, восстановится ли металлургия — скорее всего, уже никогда. Вопрос в том, останется ли у Украины хоть какой-то экономический фундамент, на котором можно будет построить новую страну после войны.
