«Пчелы плохо перезимовали – и я пошёл служить»: исповедь пчеловода из окрестностей Мелитополя, пережившего ад «Азовстали» и три года пыток (видео)

До войны он ухаживал за ульями в деревне под Мелитополем. Затем последовали уличные бои в Мариуполе, рейды под авиабомбами на «Азовстали» и почти три года пребывания в российских тюрьмах.

Алексей (имя изменено из соображений безопасности) выжил в плену, вернулся домой без единой уцелевшей вещи и узнал, что война продолжает наносить удары по самым дорогим людям даже в тылу. Это история защитника, для которого пасека стала смыслом жизни, а верность побратимам – нерушимым законом. «РИА Пивдень» передает в рубрике #Выжить.

Читайте также: Оккупанты вынесли жестокий приговор мелитопольской журналистке (фото, видео)

Ад под колесами

В гражданской жизни Алексей работал на железной дороге, а впоследствии поселился в селе под Мелитополем и завел пасеку. Спокойная сельская жизнь и забота о пчелах стали для него отдушиной. Всё изменила одна неудачная зима.

«Пчелы плохо перезимовали – и я пошёл служить. До этого меня дважды не брали в военкомат. Я сам воспитывал ребёнка, был отцом-одиночкой. Военком как-то спросил: «Жить хочешь?» Говорю: «Все хотят». – «Ну, тогда уходи отсюда». А в феврале 2016 года приехал в другой военкомат и сказал: если оформите всё прямо сейчас, чтобы сегодня же уехать, – я готов. За 40 минут прошел комиссию – и уже был в учебном центре «Десна»».

Отслужив три года в пехоте и получив тяжелую контузию, Алексей вернулся к гражданской жизни, но ненадолго. В 2021 году подписал новый контракт – стал водителем в 55-й отдельной артиллерийской бригаде «Запорожская Сечь». Тогда же подразделение выехало на патрулирование в сектор под Мариуполем.

24 февраля 2022 года его колонна уже заезжала на комбинат «Азовсталь». Первые недели бойцы выезжали с территории завода в город для поддержки подразделений в городских боях. Спать приходилось по 15 минут в сутки – пачками витаминов, яблоками и шоколадными батончиками поддерживали силы. А вскоре кольцо окружения окончательно замкнулось на комбинате.

«Каждые пять-десять минут обрушивался обстрел – то артиллерия, то минометы, били с кораблей, бомбили самолеты. И это без перерыва. Летишь на машине – везешь третьего или второго. Раненый кричит в кузове от невыносимой боли, а ты смотришь в боковое зеркало – и очередной снаряд падает ровно туда, где ты только что проехал.

Со мной ехал медик, кричал: "Куда ты так мчишься?!". А когда мы прибыли на место и он оглянулся, то сказал: "Я тебе больше ни слова кривого не скажу"».

18 марта 2022 года - начало обороны «Азовстали». Фото Дмитрия Козацкого, позывной «Орест»

«Обещали два месяца, а получилось три года»: бараки Оленевки и российские тюрьмы

Приказ прекратить оборону и выйти с завода гарнизон получил в мае 2022 года. Перед выходом защитники уничтожили свои позиции и сожгли все документы.

«Нам сказали, что всё по приказу: два-три месяца – и нас заберут. Было обидно, потому что мы столько держались. Хотя ещё с 28 февраля чётко осознавали, что полностью окружены. Но эти «два-три месяца» растянулись для нас на три года. А ребята сидят и до сих пор. Только из нашей бригады там осталось примерно пятнадцать бойцов».

Украинские защитники покидают «Азовсталь», 18 мая 2022 года. Фото: Министерство обороны России

После пяти дней в бараках Оленевки пленных связали, погрузили в КамАЗы и вывезли в российский Таганрог. Четыре месяца в тамошнем СИЗО стали самым тяжким испытанием.

«В шашки с нами точно никто не играл. Постоянные издевательства, побои. Ежедневно две проверки: утром выходишь – бьют, вечером на проверку выходишь – снова бьют. Допросы – это полная жесть, у каждого палача свои методы.

Десять раз одно и то же по кругу: „Кто такой? Куда стрелял? Зачем пошел воевать?“. Это был их главный вопрос. А что я должен был сказать? Я у себя дома, в Украине. Зачем я пошел воевать?».

Места расположения российских тюрем, где содержатся украинские военнопленные. Коллаж РИА Пивдень

Осенью 2022 года пленных перевезли в Каменск-Шахтинский, а впоследствии разделили и развезли по разным российским колониям. Выжить и сохранить рассудок в течение трёх лет помогало только одно – упорное ожидание свободы.

«Что давало силы держаться? Надежда. Надежда, что вот-вот что-то изменится. Каждый день надеялся».

Украинские пленные в «российском исправительном учреждении». Местонахождение точно неизвестно. 22 июня 2024 года. Фото иллюстративное: пропагандистское СМИ

Украинские пленные в «российском исправительном учреждении». Местонахождение точно неизвестно. 22 июня 2024 года. Фото иллюстративное: пропагандистское СМИ

«У меня всё под оккупацией»: возвращение на родную землю

В марте 2025 года мелитопольца вместе с другими пленными снова погрузили в автозак: пластиковые стяжки на запястьях, плотный скотч на глазах. Затем последовал перелёт на военно-транспортном самолёте с пересадкой, где конвоиры продолжали избивать пленных. Только когда самолёт приземлился в Беларуси и кто-то из надзирателей отдал команду «встать ровно», появилось предчувствие: везут на обмен.

Окончательно поверил в спасение, когда разрезали путы, сняли скотч и никто больше не толкал прикладом в спину. В тот день домой возвращались более 100 украинцев.

«Когда на границе начали раздавать сине-желтые флаги – слов не было. Это был настоящий душевный взрыв. Три года этого ада пережить – и тут тебя обнимают свои. Сразу протягивают телефон: «Хотите позвонить родным?». А я стою и не знаю, что делать: «У меня всё под оккупацией в Мелитопольском районе. Я даже не знаю, уехали ли они вообще, живы ли, ждут ли»».

Обмен военнопленными в марте 2025 года. Фото предоставлено Алексеем, военнопленным из Мелитопольского района​

Как выяснилось позже, родные успели уехать из зоны оккупации. Через неделю в Чернигов в больницу приехали жена, сын, дочь, мама и брат.

Первые недели на свободе давались с трудом: шум улиц, сотни машин и прохожих ошеломляли после мрака камеры. Из-за последствий побоев по голове ветеран терялся в городе: выйдя в магазин, он мог не найти дорогу обратно, поэтому родные не отходили от него ни на шаг. Далее последовали месяцы лечения и реабилитации в Черкассах и Запорожье.

Трагедия побратима: удар «Шахеда» по Верхней Хортице

Бок о бок с мелитопольцем через огонь Мариуполя, заводские ангары и российские пересыльные тюрьмы прошел близкий побратим – водитель 55-й бригады Григорий Дорош. Мужчины крепко подружились ещё в 2019 году: водительская повседневная жизнь переросла в братство на фронте.

После освобождения из плена весной 2025 года Григорий решил вложить накопленные за годы плена выплаты в семейное гнездо. Мужчина приобрел дом в Запорожье, на Верхней Хортице, куда перевез большую семью с детьми и родителями.

Казалось, наконец-то наступила долгожданная мирная жизнь. Однако российский террор настиг бойца в собственном дворе. В ночь на 10 октября 2025 года российский ударный дрон влетел в дом Григория Дороша.

«Гриша оказался в реанимации, ему ампутировали обе ноги выше колен. А семилетнего сыночка Макарчика не стало... Гриша всю жизнь провёл за рулём – и остался без обеих ног. Но самое страшное – потерять сына, которого он любил больше всего на свете».

Разрушенный дом семьи Дорош. 10 октября 2025 года. Фото: РИА Пивдень

Побратимы, вместе прошедшие неволю, сразу бросились на помощь: расчищали завалы разрушенного дома, организовали сбор средств в Украине и за рубежом, а воинская часть помогла семье с временным жильем.

«Пчелы – это моя болезнь»: тоска по родной Мелитопольщине

После вражеского удара по дому друга ветеран перевез всю семью в Ивано-Франковскую область – туда ради безопасности ранее уже отправил дочь. Вспоминая пережитые месяцы под ежедневными обстрелами, боец объясняет, почему решился на выезд:

«Когда над нами летают дроны, даже у меня мурашки по телу. На передовой к этому относишься иначе, а в городе всё на контрасте: днём светит солнце, спокойные улицы, люди ездят по делам, а ночью начинаются ужасы. Тогда я чётко понял: нужно перевозить семью».

На новом месте материальную жизнь пришлось строить с нуля – в зоне оккупации остался собственный дом и всё нажитое за жизнь имущество. Однако главная мечта ветерана неизменна – вернуться к любимому делу.

«Пчелы – это моя болезнь, в хорошем смысле. Это лучшая терапия, к которой я хочу вернуться, – признается Алексей. – Но мой настоящий дом остался там, под Мелитополем. В съемной квартире все равно чувствуешь себя как в гостях. Когда Мелитополь освободят – я вернусь туда при любых обстоятельствах.

Хотя настроение тяжелое: те, кто за Украину, в основном уехали, а некоторые из бывших знакомых теперь пляшут перед оккупантами. Раньше мне руку пожимали, а сейчас полностью переметнулись. После деоккупации столкновения будут неизбежны».

Пасека на закате. Иллюстративное фото: Fermer.blog

Сегодня Алексей больше всего ждёт того дня, когда над родным селом в Мелитопольском районе снова зареет сине-жёлтое знамя, а над степными ульями снова будут спокойно и уютно гудеть пчёлы.