Почему молодежь с юга Одесской области едет учиться в Болгарию, Румынию или другие страны и как Украине с ними конкурировать

Для части выпускников из Болграда, Измаила, Арциза, Тарутино, Татарбунар, Рени или Килии выбор университета всё чаще становится не просто вопросом специальности, а выбором между украинским образованием в родном регионе и возможностями, которые предлагают соседние государства — прежде всего Болгария и Румыния.

Об этом говорят сразу три представителя ведущих университетов Юга: первый проректор ОНУ имени И. И. Мечникова Майя Николаева, ректор Одесского национального экономического университета Анатолий Ковалев и ректор Измаильского государственного гуманитарного университета Ярослав Кичук.

NV публикует материал, основанный на их интервью региональному координатору инициативы Re: Open Ukraine Светлане Бондар, в рамках информационного партнерства.

Их позиции различаются в расстановке акцентов, но сходятся в главном: Бессарабия — это не периферия, а стратегический регион. И если Украина хочет выстраивать добрососедские отношения со странами Центральной Европы и успешно двигаться к ЕС, вопрос образования молодежи из национальных сообществ должен перестать быть «локальной проблемой». Это вопрос государственной политики, региональной устойчивости и будущей украинской политической нации.

Прагматичный подход семей к образованию и болгарские и румынские государственные программы

Майя Николаева, первый проректор Одесского национального университета имени И.И. Мечникова, кандидат политических наук, доцент и профессор кафедры политологии, долгое время работала в приемной комиссии и прежде всего отмечает, что проблема поступления абитуриентов с юга Одесской области не сводится к языковому барьеру или слабому владению украинским языком — на что часто сетуют те, кто мыслит стереотипами.

На самом деле речь идет о конкуренции образовательных систем, государственных программах соседних стран, логике семейного выбора, вопросах безопасности, стоимости обучения и будущих перспективах для молодежи.

Именно Майя Николаева неоднократно организовывала профориентационные поездки представителей университета по Бессарабии: Сарата, Тарутино, Измаил, Килия, Вилково, Рени, Болград. Именно там особенно заметно, что это не «периферия», а сложный регион с собственной социальной тканью.

Юг Одесской области — один из самых сложных и интересных регионов для украинской образовательной политики. Это территория, где вступительная кампания не сводится лишь к баллам НМТ, рейтинговым спискам или выбору специальности. Здесь на решения абитуриентов влияют семейные истории, языковая среда, этническое происхождение, соседство со странами ЕС, вопросы безопасности, а также то, видит ли молодой человек свое будущее в Украине.

«Это действительно очень разнообразный регион. Люди шутят: в Украине официально насчитывается 133 национальных сообщества, а в Одесской области представлены 135 — и это не преувеличение».

Это разнообразие напрямую влияет и на сферу образования. «В свое время на юге области было много школ с обучением на болгарском или молдавском языках. Со временем большинство из них перешли на украинский язык преподавания. Родные языки остались в качестве отдельных предметов: например, в болгарской гимназии преподавание ведется на украинском, но курсы болгарского языка и культуры сохранены».

Именно на эту языковую и культурную близость начали активно опираться соседние государства. Болгария, а впоследствии и Румыния, предложили молодежи из этнических сообществ обучение в европейских университетах. Для украинских учебных заведений это стало реальной конкуренцией.

Болгария и Румыния начали предоставлять образовательные возможности молодежи из этнических сообществ: бюджетные места, вступительные экзамены по истории и языку. Болгария, например, в течение нескольких лет ежегодно выделяла около 200 мест для бессарабских болгар.

Для выпускника с болгарскими корнями это означало вполне конкретное преимущество: возможность бесплатно поступить в ведущие университеты Болгарии. Николаева упоминает Софийский, Пловдивский и Варненский университеты — вузы, куда украинский абитуриент мог поступить на бюджетные места именно благодаря программам поддержки этнических болгар.

«Это создало серьезную конкуренцию украинским университетам. Болгарская филология у нас постепенно утратила спрос. Раньше к нам стабильно поступали абитуриенты из Болграда, Измаила, Арциза, Тарутино, Татарбунар. А сейчас документы просто никто не подает».

Показательна история со звонком болгарского консула, который спрашивал, почему университет закрыл болгарскую филологию.

«Я ответила честно: проблема не в нас. Вы создали лучшие условия для наших студентов — и они поехали к вам».

Эта фраза хорошо объясняет суть проблемы: украинские университеты соревнуются не только между собой. Они конкурируют с государственной политикой соседних стран, которые работают с молодежью, используя такие инструменты, как язык, происхождение, стипендии, бюджетные места и перспектива европейской мобильности.

«Иногда нам даже выделяют бюджетные места — 5−10 на специальность. Но на них просто никто не идет. Те, у кого есть болгарские корни, едут учиться в Болгарию. А теперь, во время войны, похожая ситуация и с Румынией».

В то же время собеседница не называет ситуацию катастрофической. По ее словам, за годы полномасштабной войны число абитуриентов из южной части области, поступающих в ОНУ, существенно не упало. Однако в более широкой перспективе — за последние десять лет — снижение заметно.

Те, кто остается в Украине и хочет получить высшее образование здесь, обычно ориентируются на свой регион. Особенно это касается обучения на контрактной основе: для семей важны стоимость, безопасность, близость к дому и возможность не отрывать ребенка от привычной среды.

Изменилась и сама логика поступления. Если раньше абитуриент подавал документы в конкретный университет, то теперь действует система широкого конкурса: множество заявлений, электронная система, непредсказуемость результатов распределения бюджетных мест. В связи с этим университетам необходимо не просто «ждать» абитуриента, а объяснять, почему именно их образовательное предложение имеет смысл.

«Раньше абитуриент подавал документы в один конкретный вуз. Теперь — широкий конкурс: 15 заявлений, из них пять — на бюджет. Всё онлайн».

В этом смысле профориентационные туры по Бессарабии были действенным инструментом.

«Когда абитуриенты видят преподавателей и деканов — это совсем другая атмосфера. А еще важный фактор — сарафанное радио: кто-то уже учится, и люди идут к знакомым».

Отдельный барьер, который, по словам пани Майи, постепенно исчезает, — это представление об университете имени Мечникова как о чем-то элитарном и недосягаемом для детей из сельской местности или небольших общин.

«Когда-то наш университет казался элитным и недосягаемым. Сейчас мы открыты. Вступительная кампания абсолютно прозрачна. Если где-то и победили коррупцию, то точно здесь».

Самая важная часть разговора — языковой вопрос.

«Существует миф, что дети из числа национальных меньшинств не поступают, потому что не могут сдать НМТ по украинскому языку. Это не так. Они просто лучше знают болгарский или румынский, поскольку это их родные языки. Но это не означает, что они не идентифицируют себя как украинцы».

Именно здесь разговор переходит от вступительной кампании к гораздо более широкой теме — формированию политической нации. Для молодежи из Бессарабии этническое происхождение и гражданская идентичность все чаще не противоречат друг другу. Человек может быть украинским болгарином, украинским гагаузом, украинцем с румынскими или молдавскими семейными корнями — и при этом четко связывать себя с Украиной как государством.

«Патриотизм — это не только язык. Формируется политическая нация. Если раньше нация ассоциировалась с этнической принадлежностью, то сейчас — с гражданством, с государством. Молодежь из национальных сообществ все чаще называет себя украинцами».

Это особенно важно для государственной политики. Если Украина хочет удержать молодежь из многоязычных регионов в своем образовательном и гражданском пространстве, она должна видеть сложность их идентичности, а не сводить ее к языковому тесту или графе об этнической принадлежности в анкете.

Впрочем, сегодня университеты уже не могут полноценно отслеживать эту динамику статистически. Раньше в заявлениях о поступлении была графа «национальность», теперь такой опции нет. Это правильно с точки зрения недопущения дискриминации, но затрудняет анализ реального присутствия национальных сообществ в системе высшего образования.

Что касается адаптации студентов, Николаева не считает её системной проблемой, если молодёжь поступает в университет в своём регионе. Одесса и Одесская область сами по себе представляют собой многоязычную среду, поэтому студенты не попадают в радикально чуждое пространство. В то же время она приводит показательный пример.

«Одна студентка на моих лекциях и семинарах молчала целый год, хотя и хорошо сдавала тесты. Когда я выяснила, что она просто плохо владеет украинским, и разрешила ей отвечать по-болгарски, она ожила, защебетала и ответила на все вопросы. Это нормально».

Этот пример важен не потому, что университет должен переходить на другие языки преподавания, а потому, что он демонстрирует разницу между незнанием и неуверенностью. Студент может понимать украинский язык и успешно писать тесты, но при этом нуждаться во времени, чтобы начать свободно говорить на академическом языке.

Бессарабия в этом смысле — пространство смешанных семей и гибких идентичностей. Для региона нормально, когда в одной семье сосуществуют несколько языков, несколько родословных линий и несколько видов культурной памяти.

«У меня тоже такая семья: мама — украинка, папа — болгарин. Дома мы говорили по-болгарски, а с бабушкой и дедушкой — по-украински».

Именно поэтому выбор места учебы не всегда совпадает с внутренним ощущением принадлежности. Некоторые студенты, уезжающие в Болгарию, могут получить бесплатное образование, но не чувствовать себя там «своими». Пани Майя вспоминает разговор со студентками Софийского университета, которые говорили, что в Болгарии их не воспринимают как болгар.

Это один из важнейших парадоксов: формально программа поддержки этнических болгар открывает двери к европейскому образованию, но в реальной студенческой среде молодые люди из Украины могут оставаться «другими». Более того, не всегда сами абитуриенты являются главными инициаторами такого решения.

«Если бы у нас был выбор, мы бы предпочли поступить в Одессе или Киеве. Но дома это не обсуждается — решения принимают родители».

Поэтому вопрос возвращения или удержания молодежи нельзя решить лишь апелляцией к патриотизму. Семьи часто действуют прагматично: ищут бесплатное обучение, более безопасную среду, документы, открывающие двери в ЕС, и перспективу дальнейшего выезда. Украина должна отвечать не нравоучениями, а собственным сильным предложением.

Николаева формулирует это очень конкретно: государство должно показать молодому человеку будущее.

«Государство должно показать детям будущее. Поддержка молодых специалистов, трудоустройство, развитие. Ведь не каждый хочет возвращаться в село преподавать математику. Хочется перспектив».

В то же время отъезд за границу не всегда означает окончательную утрату связи с Украиной. Собеседница приводит в пример родственницу, которая поступила в болгарский университет по государственной программе, параллельно заочно училась на отделении украинской филологии в Украине, а впоследствии уехала в Люксембург, но продолжила преподавать украинский язык в воскресной школе и участвовать в волонтерских инициативах.

Именно этот пример показывает, что современные образовательные траектории уже не являются линейными. Молодежь может учиться в Болгарии, жить в Люксембурге, поддерживать Украину, преподавать украинский язык, участвовать в волонтерских проектах. Задача государства — не просто физически удержать человека, а сохранить его связь с украинским образовательным, языковым, профессиональным и гражданским пространством.

В итоге беседа с председателем приемной комиссии ОНУ имени Мечникова показывает: вопрос поступления абитуриентов с юга Одесской области — это не история о «слабом украинском» или «нелояльности» национальных сообществ. Это история о конкуренции возможностей. Болгария и Румыния предлагают молодежи понятные образовательные маршруты. Украина должна предложить не менее понятную перспективу: качественное образование, уважение к многоязычному опыту, прозрачное поступление, мягкую адаптацию, профессиональное развитие и ощущение, что украинское будущее может быть не хуже европейского.

Как удержать молодежь с юга Одесской области в украинском университетском пространстве

Ректор Одесского национального экономического университета, доктор экономических наук, профессор Анатолий Ковалев говорит об этом регионе как о стратегическом пространстве для развития украинского образования на Юге.

«Для нас юг Одесской области — очень важная территория со всех точек зрения, в частности стратегической. Это также наш серьезный резерв для набора студентов».

Именно поэтому университет работает с этими общинами напрямую. Преподаватели и деканы ОНЭУ выезжают в Татарбунары, Измаил и Болград, общаются со школьниками, рассказывают об образовательных возможностях и стараются показать, что учеба в Одессе — это реальный и конкурентоспособный путь.

Ключевое преимущество Одессы, по логике Ковалева, заключается в том, что она дает возможность учиться дома, но не в изоляции. Для выпускника с юга области это пространство, которое культурно понятно и географически близко, но в то же время достаточно велико, открыто и насыщенно, чтобы обеспечить полноценный студенческий опыт.

«Прежде всего — это учеба у себя на родине, без сложной адаптации к другой стране. Для многих это очень важный фактор. Университет — это не только аудитории и лекции. Это насыщенная студенческая жизнь: спорт, досуг, культурные мероприятия, общение со сверстниками, участие в молодежных инициативах».

Отдельная тема — язык. В публичных дискуссиях вопрос поступления абитуриентов из мультикультурных общин юга Одесской области часто сводят исключительно к языковой проблеме. Однако Ковалев не считает её критическим барьером. Для молодежи из Бессарабии многоязычие — это естественная среда, а не исключение: украинский, болгарский, молдавский, румынский языки и другие языковые контакты сосуществуют в повседневной жизни.

Именно поэтому Одесса, по его мнению, может стать для таких студентов комфортной средой. Её историческая мультикультурность не должна восприниматься как угроза украинскому образованию. Напротив, она может стать преимуществом, если университеты умеют работать с этим опытом.

«Одесса в этом смысле — очень комфортное и толерантное место. Здесь исторически сложился сплав культур, наций, религий, различных подходов и традиций. Поэтому языковой фактор не должен быть барьером. Напротив, для многих студентов такое многоязычие может стать преимуществом».

В то же время главным фактором, влияющим сегодня на выбор молодежи и их семей, является безопасность. Полномасштабная война изменила саму логику поступления: для семей важно не только то, где программа качественнее, но и то, где ребенок будет находиться в более защищенной среде, как далеко он будет от дома и сможет ли семья поддержать его в случае опасности.

В этом контексте ректор критически отзывается о государственной политике в отношении университетов в приграничных и прифронтовых регионах. По его мнению, такие учреждения нуждаются не в формальном реформировании по общей схеме, а в продуманной поддержке с учетом региональной специфики.

Прежде всего, не следует мешать университетам поспешными, недостаточно проанализированными реформами.

Речь идет, в частности, об интеграционных процессах в сфере высшего образования, когда решения об объединении или трансформации университетов могут приниматься без надлежащего анализа последствий для конкретных регионов. При этом Ковалев подчеркивает: региональные университеты обладают потенциалом и способны расти даже в сложных условиях. ОНЭУ, по его словам, демонстрирует положительную динамику набора, в частности на отдельных востребованных образовательных программах.

«Наш университет демонстрирует способность к развитию. Нам удавалось ежегодно увеличивать набор на 15−20%, а в прошлом году по отдельным образовательным программам — даже на 35%».

Одним из примеров является маркетинг — специальность, спрос на которую существенно вырос. Это свидетельствует о том, что молодежь реагирует на программы, которые воспринимает как современные, прикладные и связанные с рынком труда.

«Маркетинг сейчас — очень популярное направление. У нас на первом курсе по этой специальности обучается 360 студентов. Раньше такого не было».

Отдельный вызов — возвращение молодежи, уже получившей степень бакалавра за рубежом. Ковалев признает: если студент успешно начал свой образовательный путь в Бухаресте, Софии или другом европейском городе, убедить его вернуться в украинскую магистратуру непросто. Однако это не означает, что украинские университеты должны отказываться от конкуренции за таких студентов. Украинская магистратура может быть привлекательной, если предлагает более низкую стоимость обучения, тесную связь с реальным рынком труда и понятные перспективы трудоустройства.

«После магистратуры очень важно понимать, куда идти работать. Если у человека нет гарантированного трудоустройства на Западе, в Украине для него могут открыться хорошие возможности».

В этом контексте ректор видит перспективу в сотрудничестве университетов с Государственным центром занятости. По его словам, центры занятости могут выступать не только посредниками на рынке труда, но и инструментом корректировки образовательных траекторий.

Главный вывод из этого разговора прост: Украина не может удерживать молодежь с юга Одесской области одной лишь патриотической риторикой. Ей необходимо предлагать конкурентоспособное образование, безопасную среду, насыщенную студенческую жизнь, уважение к многоязычному опыту региона и понятные профессиональные перспективы после получения диплома. Именно тогда Одесса может стать не запасным вариантом, а осознанным выбором для молодежи из Бессарабии и всего украинского Юга.

Почему молодежь уезжает и как сохранить ее связь с Украиной

Ректор Измаильского государственного гуманитарного университета, доктор педагогических наук, профессор Ярослав Кичук называет ситуацию критической: разговоры о том, что часть молодежи не доезжает ни до Одессы, ни до Киева, соответствуют действительности. Причина — не в слабости отдельных украинских университетов, а в том, что соседние государства системно работают с молодежью этнических общин посредством бюджетных программ, языковых связей и привлекательных образовательных маршрутов.

«Абитуриенты вообще уезжают из страны — в Софию, Бухарест или даже в Стамбул и Анкару. Причина проста: там действуют бюджетные программы правительств Болгарии, Румынии и Турции».

Это означает, что Бессарабия оказалась в условиях реальной конкуренции. Украинские университеты здесь соперничают не только друг с другом, но и с образовательной политикой соседних государств. У семей есть выбор, и этот выбор зачастую вполне прагматичен.

Кичук не предлагает отвечать на это запретами или морализаторством. Напротив, он признает право молодежи и ее родителей делать выбор. Но ключевая задача, по его мнению, заключается в другом: сохранить связь этих молодых людей с регионом и Украиной.

«Мы понимаем, что живем в конкурентной среде, где абитуриент и его родители имеют право выбора. Но главное — сделать так, чтобы после получения образования они возвращались домой».

В этой логике Измаильский университет играет для Бессарабии гораздо более широкую роль: он сохраняет интеллектуальный центр в приграничном регионе, работает с языками национальных сообществ, вовлекает молодежь в жизнь местных общин и помогает не разрывать связь между образованием, культурой и развитием Юга.

«Наш университет, который в этом году отмечает 85-летие, работает в самом сердце украинской Бессарабии. Я называю его стратегически важным объектом в стратегически важном регионе».

В регионе, где пересекаются болгарская, румынская, гагаузская, албанская, украинская и другие идентичности, вуз становится местом, где можно не противопоставлять локальное наследие украинской государственности, а объединять их.

Практическим ответом на конкуренцию с зарубежными университетами Кичук называет программы двойных дипломов. Их суть — не удерживать молодежь в регионе, а дать ей возможность получать современные знания и одновременно не терять связи с Бессарабией.

«Мы предлагаем альтернативу: программы двойного образования, позволяющие сохранить связь с родным регионом и получить знания, необходимые для устойчивого развития юга Одесской области».

Этот подход важен именно для приграничья. Молодежь из Бессарабии часто владеет несколькими языками, растет в мультикультурной среде и потенциально может стать ценным ресурсом для трансграничного сотрудничества, местного самоуправления, образования, бизнеса и культурной дипломатии. Но для этого она должна видеть, что ее компетенции востребованы именно здесь.

Центральная мысль в рассуждениях Кичука — сохранение языков национальных сообществ. Он говорит об этом не как о факультативном дополнении к образованию, а как о вопросе будущего региона. В 2025 году университет впервые получил государственное финансирование на подготовку учителей болгарского и английского языков. Для Бессарабии это сигнал о том, что государство может поддерживать языковые потребности общин не только на словах.

В то же время ситуация с другими языками сложнее. Румынский язык нуждается в возрождении, гагаузский находится под угрозой, а албанский в отдельных общинах уже практически утратил живую преемственность между поколениями. Пример Каракурта особенно болезнен для Кичука, поскольку показывает: без системной работы язык может исчезнуть даже там, где исторически был частью местной идентичности.

«Мы видим это на примере албанского языка в селе Каракурт: необратимое уже произошло — молодежь фактически перешла в болгарскую культурную среду, и албанскую речь от нее уже почти невозможно услышать».

Этот тезис важен для всей украинской политики в отношении национальных сообществ. Поддержка языков не должна сводиться к символическим фестивалям или разовым мероприятиям. Если язык не изучается в школе, не имеет своих учителей, университетской подготовки, престижа среди молодежи и места в общественной жизни, он постепенно исчезает. А вместе с ним исчезает и часть украинского культурного ландшафта.

«Албанский, болгарский, румынский, гагаузский языки — всё это часть Украины и её многообразия. И, в конечном счёте, всех нас объединяет именно Украина. Украинский народ — это представители всех национальностей, которые здесь живут».

По сути, это формула политической нации для Бессарабии. Украинская идентичность здесь не должна требовать отказа от болгарского, гагаузского, румынского или албанского наследия. Напротив: сильное украинское государство должно показать, что это наследие может быть не «риском», а ресурсом устойчивости, добрососедства и регионального развития.

Еще один важный тезис Ярослава Кичука касается обязательного вовлечения молодежи в национально-культурные общества и общественную жизнь. Для него образование не ограничивается стенами аудитории: оно должно взаимодействовать с культурной памятью, местными инициативами, семейными традициями и общественной активностью.

Именно поэтому Кичук положительно оценивает общественные инициативы, которые открывают молодежи Украину как пространство возможностей. В частности, он упоминает проекты общественной организации Центр развития Бессарабии, знакомящие талантливую молодежь Буджака с Киевом и Одессой.

«Это не были формальные экскурсии: дети посещали как памятники прошлого, так и современные хабы — Киево-Печерскую лавру, Unit City и другие технологические и культурные центры; они общались с молодыми программистами, видели примеры успеха и развития».

Такие поездки важны тем, что меняют взгляд на вещи. Для подростка из небольшой общины Украина может перестать быть лишь пространством ограничений, войны и нехватки возможностей. Она может предстать как страна технологий, образования, культуры, горизонтальных связей и молодых успешных людей.

Отдельно ректор говорит о НМТ. В дискуссиях об оттоке молодежи из Бессарабии часто можно услышать предположение, что выпускники избегают поступления в украинские вузы из-за страха перед экзаменами. Однако Ярослав Кичук не считает это главной причиной. По его мнению, проблема не в самой процедуре поступления, а в том, видит ли молодежь смысл оставаться.

«Я убежден, что проблема не в экзаменах. Проблема глубже: в создании достойных условий для молодежи».

В конечном счете, Кичук рассматривает тему абитуриентов из Бессарабии гораздо шире, чем просто как вопрос набора студентов. Для него это разговор о будущем юга Украины: сможет ли регион сохранить свои языки, общины, образовательные учреждения, местных лидеров и молодых специалистов.

Его заключительный акцент: сохранение идентичности, поддержка национальных сообществ и создание условий для развития молодежи не разъединяют Украину, а, наоборот, делают ее сильнее. Особенно в регионе, где добрососедство с Болгарией, Румынией, Молдовой и Турцией начинается не с дипломатических деклараций, а с конкретных человеческих связей.

«Сохранение уникальной культурной идентичности, поддержка национальных сообществ, создание возможностей для развития молодежи — вот что формирует сильную и единую украинскую нацию. Я верю, что большинство из тех, кто сегодня уехал, все же вернутся. Ведь наша главная ценность — это люди. Наше университетское сообщество системно содействует реализации проукраинской гуманитарной политики в южных местных общинах».

Основным приоритетом в воспитательной деятельности университетского сообщества является формирование проевропейского мировоззрения и активной гражданской позиции. Наши студенты уже в годы учебы инициируют проекты, работают по специальности, создают институты гражданского общества и влияют на позитивные изменения в своих селах и городах Украинской Бессарабии — Буджака.

Светлана Бондар, региональный координатор инициативы Re:Open Ukraine

* Материал подготовлен Институтом центральноевропейской стратегии (ICES) при поддержке Европейского союза и Международного фонда Возрождение в рамках совместной инициативы Вступаем в ЕС вместе. Материал отражает позицию авторов и не обязательно совпадает с позицией Европейского союза или Международного фонда Возрождение.