Польско-украинский исторический конфликт. Виталий Портников — о взгляде с позиции жертвы
У меня есть соблазн посмотреть на эту ситуацию с позиции жертвы
Когда я наблюдаю за новым раздуванием польско-украинского исторического конфликта, который вновь угрожает ухудшить отношения не только между нашими странами, но и между нашими народами, у меня возникает огромное искушение посмотреть на эту ситуацию не с позиции украинского журналиста, верящего в свою страну и ее будущее, и не с позиции искреннего друга Польши.
У меня есть соблазн посмотреть на эту ситуацию с позиции жертвы. Да, жертвы. Потому что в реальности, на которую все так любят закрывать глаза, я принадлежу к народу, миллионы представителей которого веками жили на землях современной Польши и современной Украины. Жили, кстати, еще до того, как поляки поняли, что они поляки, а украинцы — что они украинцы.
Об этом никто не забыл и не забудет
Жили — а теперь не живут. Куда же они, интересно, делись? Вы и сами знаете куда. Подавляющее большинство просто убили — в том числе и моих ближайших родственников. Большое количество просто изгнали. И речь идет не только о Средневековье с его кровавыми эксцессами. Речь идет и о ХХ веке. О Холокосте, да. Но и обо всем, что было до и после Холокоста. О погромах в Украине. О Едвабно, о Кельце. Об изгнании из коммунистической Польши. О диком советском антисемитизме. И украинцам, и полякам стоит просто понять: об этом никто не забыл. И не забудет — точно так же, как украинцы и поляки будут помнить о жертвах Волыни.
Причем никакие привычные объяснения относительно религиозных или экономических мотивов преследований в реальном мире не работают. Не работают объяснения, что всю эту атмосферу создавали коварные враждебные империи, русские. Не работают объяснения, чт о так «народные мстители» отвечали на коммунистические преступления, потому что среди членов этой бандитской партии было немало евреев. Надо всегда помнить: ответом на все эти «мотивы» было убийство женщин и детей. Что, возможно, ваш дед — украинский или польский — убил еврейского ребенка, а ваша бабушка — украинская или польская — еврейского ребенка выдала, и его отправили на смерть.
Что же я чувствую, когда меня от моих погибших родственников — и от тех, кто мог бы их убивать, — отделяет ровно одно рукопожатие? Я не испытываю желания отомстить. Я не испытываю желания упрекать и объяснять, какие памятники сносить и как называть улицы.
Я хочу видеть польский и украинский народы гражданами сильных государств, уверенных в собственном будущем. Я знаю, что любое насилие над более слабым проистекает из национального комплекса неполноценности — из неуверенности в себе, от неспособности защититься и от желания избавиться от зла, продемонстрировать собственную силу на том, кто защититься не может.
И я абсолютно уверен, что путь к чувству собственного достоинства лежит через уважение к тем, кто боролся за собственный суверенитет и собственную государственность. Но такая борьба порабощенных наций никогда в истории не обходилась без преступлений, без разделения на умеренных политиков и радикалов, без убийц и без праведников. Люди — не роботы. Я хотел бы написать «к сожалению», но не напишу: потому что иначе мы не видели бы этих чудес самопожертвования, когда рядом с теми, кто убивал и выдавал, всегда были те, кто спасал — ценой собственной жизни. Я всегда помню об этом, когда вижу аллею Праведников в Яд Вашем в Иерусалиме: сколько там украинцев и поляков! И мне жаль, что мы до сих пор не чтим должным образом тех поляков, которые спасали украинцев от собственных соотечественников, и тех украинцев, которые спасали поляков. Эти люди — настоящие герои.
Многие люди, почитаемые в украинском и польском пантеонах, вызывают у меня не только отвращение, но и обычный страх. Да, страх. Страх жертвы — потому что я хорошо помню все то, что эти люди делали, писали и говорили. Но я уверен: нужно дать народам возможность почитать своих героев на пути к государственному строительству. Тем более что ни один памятник не вечен. Мы это неоднократно видели во многих странах — от Соединенных Штатов до Франции или Германии. И я уверен, что многие люди, которых почитают в Польше или в Украине, с течением истории исчезнут с постаментов. Вот только решать это должны сами украинцы и сами поляки — а не украинцы за поляков или поляки за украинцев.
А сегодня любой конфликт на исторической почве приводит к победе только одного государства. Государства, которое всегда стремилось диктовать всем свое собственное представление об исторической памяти. Которое никогда не признавало за собой ни одного преступления и всегда объявляло преступниками всех вокруг.
Любая вражда между польским и украинским народами неизбежно приведет к триумфу России. Победит она Украину — уничтожит и Польшу, какими бы иллюзиями о собственной безопасности в европейских структурах или НАТО ни пытался защититься от реальности рядовой поляк. Надо, в конце концов, заметить, что мир в очередной раз изменился — и никаких гарантий безопасности ни у кого больше нет. Мы можем спастись только вместе. Или вместе погибнуть.