Поможет ли российский дизель Трампу выиграть выборы и сколько на нем заработает Путин? — мнение
Многие считают, что эта аморальная сделка политически неэффективна для Трампа, поскольку заявленного объема дизельного топлива недостаточно для кардинального изменения цен во всех США. Но, с другой стороны, это и не обязательно. Главное — медийное воздействие на целевой электорат.
9 октября Дональд Трамп объявил о договоренности с Владимиром Путиным: Россия будет немедленно поставлять 300 тыс. тонн дизельного топлива на американский и мировой рынки. На ноябрь обещано еще 500 тыс., впоследствии — 1 млн и, в зависимости от состояния российских НПЗ, еще 3 млн тонн.
В тот же день Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) выдало генеральную лицензию № 135, разрешив определенные операции с российским дизельным топливом до 7 апреля 2027 года. По информации Reuters, еще в сентябре спецпредставитель Путина Кирилл Дмитриев запрашивал в Вашингтоне такие лицензии для крупных российских нефтяных компаний.
300 тыс. тонн — много или мало?
Многие, анализируя сделку, помимо её аморальности как таковой, считают её бессмысленной.
Ведь первая партия составляет всего 2,25 млн баррелей. Для США, ежедневно экспортирующих около 1,5 млн баррелей дизельного топлива, этот объем невелик. Аналитики Wood Mackenzie и Commodity Context сомневаются, что он обеспечит длительное снижение цен. Тем не менее, после объявления о сделке фьючерсы на дизельное топливо упали почти на 5%. С точки зрения обычного человека, экономия в 10 центов на галлоне (3,7 литра) — это сущий пустяк.
Но обязательно ли Трампу нужно долгосрочное снижение цен? До выборов в Конгресс осталось чуть более 20 дней. Можно предположить, что краткосрочный политический эффект для администрации не менее важен, чем экономический. Иными словами, логическая цепочка «сделка с Путиным даст слишком мало ресурсов — цены по всей стране вряд ли существенно упадут — сделка не принесет пользы на общенациональных выборах» может оказаться ошибочной.
Не исключено, что реальный план выглядит иначе: «сделка с Путиным обеспечивает достаточный ресурс для локальных топливных интервенций — СМИ преподносят их как будущую устойчивую тенденцию — республиканцы побеждают в части колеблющихся штатов».
В США для победы не нужно убеждать всю страну
3 ноября американцы будут избирать 435 членов Палаты представителей и 35 сенаторов — всех по мажоритарной системе. Это означает, что показатели популярности республиканцев или самого Трампа не имеют никакого значения для прогнозирования результатов. Ведь на этих выборах важна не привычная карта «красных», «синих» и «фиолетовых» штатов, а конкретные конкурентные округа и борьба за места в Сенате.
В числе таких гонок — Мэн (Сьюзен Коллинз против Троя Джексона), Мичиган (Майк Роджерс против Абдулла Эль-Сайеда), Огайо (Джон Хастед против Шеррода Брауна), Айова, Техас, Аляска и другие. Даже традиционно республиканский Канзас 6 октября был переведен изданием Cook Political Report в категорию Toss Up («неопределенный исход»): сенатор Роджер Маршалл соперничает с демократом Адамом Гамильтоном.
А что с дизелем именно в спорных штатах?
По данным Управления энергетической информации США (EIA), на 2 октября запасы дизельного топлива и других дистиллятов в США составляли 105,1 млн баррелей, что на 12% ниже пятилетней сезонной нормы.
На Среднем Западе, где расположены штаты Айова, Канзас, Мичиган и Огайо, запасы с конца августа сократились на 9% — до 26,2 млн баррелей. В Новой Англии, к которой относится штат Мэн, оставалось 2,46 млн баррелей, что на 39% меньше, чем в прошлом году. Здесь дизельное топливо также конкурирует с близким по составу печным топливом, используемым для отопления домов.
В то же время на побережье Мексиканского залива, где сосредоточены перерабатывающие мощности Техаса, запасы выросли до 43,9 млн баррелей.
По данным AAA, в начале октября галлон дизельного топлива стоил примерно $6,6 в Мичигане и на Аляске, $6,45 в штате Мэн, $6 в Айове и Канзасе, $5,74 в Техасе.
Таким образом, ситуации различаются: где-то действительно не хватает запасов, а где-то топливо просто дорогое. Дополнительный импорт может ослабить локальную напряженность, но не гарантирует одинакового снижения цен даже в соседних штатах.
А теперь самая интересная гипотеза — крупный бизнес и спонсоры Трампа
Российское дизельное топливо будут закупать конкретные трейдеры, дистрибьюторы и сети АЗС. Кто именно — пока неизвестно. Среди заметных операторов в соответствующих штатах можно назвать следующие: Casey’s (примерно 570 заправок в Айове и 200 в Канзасе), Love’s, Pilot Flying J, QuikTrip.
Особый интерес представляет компания Sunoco LP: она поставляет топливо примерно 11 тысячам брендовых и партнерских торговых точек. Ее генеральный партнер принадлежит компании Energy Transfer, которую контролирует миллиардер Келси Уоррен — донор Трампа и соорганизатор мероприятия по сбору средств для него в Хьюстоне в 2024 году.
Можно ли представить добровольные временные скидки со стороны крупных сетей при публичной поддержке администрации? Да. Однако прямых доказательств существования подобных договоренностей касательно российского дизельного топлива пока нет. К тому же генеральная лицензия OFAC не дает правительству права распределять топливо между политически близкими компаниями. Впрочем, это может быть компенсировано закулисными договоренностями: ведь РФ продает дизель не США в целом, а конкретным компаниям.
Прецедент с политически мотивированными скидками уже был. В июле 2026 года сеть Freedom Fuel Network продавала бензин по 3,47 доллара за галлон — в честь 47-го президента США. Трамп публично хвалил эту инициативу, Белый дом рекламировал дешевое топливо, а среди предпринимателей, связанных с проектом, был республиканский сборщик пожертвований Рэнди Браун. Агентство Associated Press установило, что экономическая устойчивость такой модели вызывает сомнения. Однако как медийный сюжет она сработала: заправки, низкие цены, президент, который якобы всё решил.
Я легко представляю себе аналогичные телерепортажи о дизельном топливе: счастливые, улыбающиеся фермеры в клетчатых рубашках и шляпах, сидя за рулем тракторов, фотографируются на фоне стел с пониженными ценами. Fox News транслирует это в прямом эфире, а лояльные Трампу СМИ и соцсети рассказывают о его «историческом успехе», уверяя, что так будет всегда — если правильно проголосовать.
Пока это лишь гипотеза, а не утвержденный план администрации. И медийный эффект вовсе не гарантирует изменения электоральных настроений.
К интервенциям можно добавить административные меры. Власти могут снижать налоги на топливо, ослаблять транспортные ограничения и упрощать использование имеющихся запасов.
И это уже происходит. 1 октября губернатор штата Огайо Майк Девайн (разумеется, республиканец) подписал законопроект House Bill 519, который на 90 дней — с 4 октября по 2 января — практически обнулил налог штата на топливо: 38,5 цента за галлон бензина и 47 центов за галлон дизельного топлива. На компенсацию потерь бюджета предусмотрено выделение 725 млн долларов из резервов штата. Закон обязывает АЗС полностью перекладывать экономию на налогах на покупателей; в случае нарушений в ситуацию может вмешаться генеральный прокурор Огайо.
5 октября на федеральном уровне Трамп подписал указ, временно разрешивший более широкое использование маркированного дизельного топлива — обычно предназначенного для сельского хозяйства и внедорожной техники — и отсрочивший соответствующие федеральные налоговые обязательства до конца года.
Уже 6 октября губернатор Айовы Ким Рейнольдс (республиканка — так уж совпало) приостановила применение штрафов и некоторых ограничений, касающихся использования такого дизельного топлива при перевозке сельскохозяйственной продукции. 7 октября действие этого решения было распространено на перевозку скота и кормов.
Таким образом, федеральное правительство и власти штатов уже используют налоговые и регуляторные меры для снижения расходов на топливо. Однако 9 октября агентство Reuters отметило, что практический эффект федеральных мер пока ограничен из-за юридической неопределенности и сложностей с их внедрением. К тому же снижение налогов, в отличие от дополнительных поставок, не создает ни одного нового барреля дизельного топлива. Но в период выборов важны не долгосрочные экономические модели, а кратковременный медийный эффект.
И снова о выборах. Иногда в США их исход решают буквально сотни голосов
В 2020 году республиканка Марианнетт Миллер-Микс выиграла выборы в Палату представителей в Айове у демократки Риты Харт с перевесом всего в 6 голосов — 196 964 против 196 958.
В 2008 году демократ Эл Франкен опередил республиканца Норма Коулмана на выборах в Сенат в Миннесоте на 312 голосов после пересчета и судебных разбирательств.
В 2022 году республиканка Лорен Боберт сохранила место в Палате представителей от Колорадо с перевесом в 546 голосов.
То есть для того, чтобы удержать Конгресс, повторюсь, не нужно убеждать все 152 миллиона американских избирателей в правильности «нормализации» отношений с Россией. Может быть достаточно убедить лишь десятки тысяч — или даже сотни тысяч — в конкретных округах.
Эти примеры не доказывают, что скидки на дизельное топливо изменят результаты голосования. Но они демонстрируют, насколько незначительным иногда бывает итоговый отрыв.
А сколько заработает Путин?
При условной экспортной цене $1000−1500 за тонну первые 300 тыс. тонн принесут $300−450 млн валовой выручки. Если будут реализованы все заявленные объемы — 4,8 млн тонн, — речь пойдет о $4,8−7,2 млрд.
Это не чистая прибыль и не обязательно дополнительные доходы: часть дизельного топлива Россия могла бы продать в других странах. Реальная выгода зависит от разницы цен, затрат и налогов. Тем не менее, ослабление санкций расширяет возможности сбыта и получения валютной выручки для экономики, финансирующей войну.
И наконец — главная опасность для Украины
Дело не в миллиардах. Вашингтон и Запад в целом требуют от Китая, Индии и Турции сокращать закупки российских энергоносителей, а сами позволяют себе операции с российским дизелем.
Юридически это не отменяет санкции и не дает другим странам аналогичных разрешений. Но политически это создает опасный прецедент. Почему Индия должна отказываться от российской нефти, если США смягчают ограничения ради собственного топливного кризиса? Почему Китай или Турция не могут использовать аналогичное обоснование?
К тому же это усилит в ЕС настроения против санкций. Если США зарабатывают на российских энергоносителях — почему Германия и Франция этого не делают?
Поможет ли сделка республиканцам на выборах 3 ноября — пока неизвестно. Зато риск для санкционной политики уже очевиден: ограничения, призванные сокращать доходы агрессора, всё чаще становятся предметом ситуативного торга.