После войны Россия не изменится. Кремль может стать слабее, но не менее опасным — колонка Independent

Об этом пишет старший советник по политическим вопросам Института глобальных изменений Тони Блэра Дэн Слит в статье для Independent.

Слит отмечает, что значительная часть западных представлений о России до сих пор основывается на одном из двух предположений: либо на том, что длительное давление в конечном счете заставит Москву изменить свое поведение, либо на том, что система приближается к коллапсу. Оба этих предположения неверно оценивают природу внутренних проблем, накапливающихся в России.

В колонке для Independent он подчеркнул, что эти проблемы не новы и не начались с полномасштабного вторжения в Украину.

Россия сталкивается с долгосрочными демографическими и экономическими проблемами: сокращением численности трудоспособного населения, замедлением роста производительности и растущей зависимостью экономики от государственного сектора. Война в Украине усугубила эти тенденции: мобилизация и эмиграция усилили дефицит рабочей силы, а расходы на оборону все больше вытесняют гражданские инвестиции и социальные траты.

Одновременно армия, силовые структуры и полиция конкурируют за сокращающийся кадровый резерв, в то время как оккупированные территории создают дополнительную нагрузку на бюджет и систему управления. По отдельности эти проблемы поддаются контролю, но в совокупности они все больше сужают пространство для маневра Кремля.

Аналитик обратил внимание на то, что логика, лежащая в основе значительной части западной политики, была простой: усиление экономического и военного давления в конечном счете заставит Россию изменить свое поведение или сделает ее слишком слабой для дальнейшего противостояния. Однако эта логика менее применима к системам, чья легитимность основывается не на благосостоянии граждан, а на противостоянии угрозам и сохранении централизованной власти.

По оценке Слита, именно поэтому реакция России на ограничения отличается от того, чего ожидают многие политики. Во многих политических системах давление способствовало бы смягчению курса: проведению реформ для снижения напряженности или отступлению ради сохранения ресурсов.

Он пишет, что российская система работает иначе. Её легитимность основывается не на обеспечении экономического благосостояния, а на противостоянии враждебному внешнему миру и сохранении авторитета государства. Согласно этой логике, давление не служит доказательством того, что нынешний курс терпит неудачу. Напротив, оно воспринимается как подтверждение того, что угроза реальна.

По мнению автора, давление не обязательно побуждает Кремль к уступкам — напротив, оно может восприниматься как подтверждение необходимости более жесткого курса. В результате ограничения порождают не осторожность, а внутреннюю хрупкость и усиление нестабильности за пределами России.

Слит подчеркнул, что, хотя исключать возможность масштабного военного конфликта нельзя, демографические проблемы, нехватка ресурсов и рост оборонных расходов затрудняют для России проведение длительных операций высокой интенсивности. Вместо этого Москва, вероятно, будет чаще прибегать к менее затратным инструментам давления — кибератакам, диверсиям, информационным кампаниям, энергетическому воздействию и действиям через посредников.

Вывод аналитика заключается в том, что политикам следует отойти от мышления в категориях всего двух сценариев — краха России или изменения ее поведения. Необходимо готовиться к России, которая сохранит способность создавать длительную нестабильность, независимо от того, как завершится война.

По мнению автора, это означает, что устойчивость критической инфраструктуры и демократических институтов следует рассматривать как постоянную необходимость, а не только как временную меру на случай войны.

Компаниям и инвесторам также следует воспринимать риски, связанные с Россией, как структурную угрозу, а не как временный кризис, который можно переждать до возвращения к нормальным условиям.

Слит отмечает, что возвращение к довоенному статус-кво маловероятно. Россия, которая возникнет после этой войны, вероятнее всего, останется одновременно хрупкой и нестабильной — и западным правительствам, компаниям и институтам следует уже сейчас готовиться к этой реальности.