Последний ястреб Америки. Виталий Портников — о позиции Линдси Грэма и его влиянии на американскую политику
Линдси Грэм останется воплощением той американской политики, которая дарила миру надежду на мир и выживание в самые тяжелые десятилетия как XX, так и начала XXI века
Известие о внезапной смерти сенатора Линдси Грэма пришло вскоре после того, как он вернулся из своей десятой поездки в Киев в условиях войны: еще в пятницу он встречался с президентом Зеленским, обсуждая противовоздушную оборону Украины и санкции против России.
Грэм никогда не был классическим законодателем-дипломатом. Напротив — он был человеком, который подчеркивал необходимость силового давления на диктатуры и их лидеров. Который настаивал на том, что только такая позиция Соединенных Штатов может помочь демократическим странам создать основы собственной безопасности в нашем непростом мире.
Поддержка Украины сенатором Грэмом с момента начала российской агрессии против нашей страны всегда была последовательной и принципиальной. Ведь и во всех остальных случаях, когда Россия предпринимала агрессивные действия, сенатор придерживался именно такой позиции.
Позиция сенатора Грэма была уникальной
Скажем, в тот момент, когда было принято решение о нападении России на маленькую Грузию — что стало прелюдией к масштабным войнам на постсоветском пространстве. И тогда у сенатора Грэма была совершенно четкая позиция и ясный посыл администрации президента Джорджа Буша — вплоть до предложений действовать решительнее в защите суверенитета Грузии и принимать решения о более решительных политических шагах.
Столь же абсолютно четкой и ясной была позиция сенатора и по вопросам Ближнего Востока: он неизменно призывал занимать жесткую линию в отношении Ирана и других диктаторских режимов, угрожающих безопасности как Соединенных Штатов, так и демократических стран региона.
С этой точки зрения можно сказать, что позиция сенатора Грэма была уникальной — в ситуации, когда и Израиль, и Украина практически лишились традиционной двухпартийной поддержки, которая сосредоточилась либо в рядах республиканцев, либо в рядах демократов. Сенатор Грэм поддержал обе эти страны — и сейчас о нем с благодарностью вспоминают и в Киеве, и в Иерусалиме. Это также напоминание о том, какой должна быть политика Соединенных Штатов в отношении демократических стран, борющихся за свое существование в противостоянии с отвратительными диктаторскими режимами — режимами, которые считают, что сила, принуждение и идеологические вымыслы могут служить оправданием для убийства мирных граждан и захвата чужих территорий.
Конечно, можно было бы сказать, что уроки эпохи, которую в американской политической жизни олицетворял Линдси Грэм, непременно будут учтены. Но я не был бы столь оптимистичен. Все мы видим, что наступили новые политические времена. Пришли люди, которые думают не столько о принципах, сколько об электоральных победах. Люди, которые не стремятся разъяснять соотечественникам суть ценностей, а прежде всего хотят понравиться им ради быстрой победы на выборах. И даже не задумываются о том, что следующих выборов для этих самых соотечественников может просто не состояться — из-за военной угрозы и их гибели. То, что, кстати, раньше было лишь образом, когда мы говорили об этой угрозе и гибели, сейчас становится реальностью во многих странах мира.
И число этих стран будет только расти в нашем непростом XXI веке — если мы не прислушаемся к политическому наследию таких людей, как сенатор Линдси Грэм. Как и сенатор Джон Маккейн — которого Грэм в свое время защищал от самого Дональда Трампа.
Линдси Грэм останется воплощением той американской политики, которая дарила миру надежду на мир и выживание в самые тяжелые десятилетия как XX, так и начала XXI века. А сегодня эта позиция может стать надеждой на то, что мир сумеет выбраться из той политической и военной пропасти, в которую мы все погрузились, — с меньшими разрушениями, жертвами и меньшим ощущением катастрофы, которое нас не покидает.