Прогнозист или конструктор желаемого? Экс-заместитель главы СБУ Виктор Ягун — что говорит об Украине Переслегин и как к этому относиться
В последнее время мне несколько раз присылали прогнозы российского футуролога Сергея Переслегина. В частности — его утверждения о якобы неизбежной «безусловной капитуляции» Украины
Поскольку самого Переслегина в России часто представляют как очень сильного стратегического аналитика, стоит разобраться, кто он такой и чего на самом деле стоят его прогнозы.
Переслегин — человек, безусловно, эрудированный. По образованию он физик, выпускник физического факультета Ленинградского университета по специальности «физика ядра и элементарных частиц». Он работал преподавателем, занимался теорией систем, а также много лет пишет о военной истории, геополитике, стратегическом планировании, футурологии и альтернативной истории. В то же время он не является кадровым военным или разведчиком и не принадлежит к классической академической школе стратегических исследований. Значительная часть его интеллектуальной биографии связана именно со сценарным моделированием, фантастикой и авторскими прогностическими конструкциями.
И здесь ключевое слово — «сценарным».
Переслегин действительно умеет замечать тенденции, выстраивать нестандартные причинно-следственные связи и моделировать возможные варианты развития событий. Некоторые его оценки оказались верными. В 2023 году он правильно определил Приазовье как логичное направление украинского контрнаступления и сомневался, что имеющихся сил хватит для достижения стратегического успеха. Еще в 2022 году он говорил, что Россия не сможет долго вести войну без мобилизации.
Он прогнозировал завершение войны в 2024 году
Но с конкретными сроками и «неизбежными» результатами ситуация гораздо хуже.
Летом 2024 года он прогнозировал «генеральное сражение», после которого должен был рухнуть украинский фронт. Предсказывал завершение войны в 2024 году. Затем — в период между инаугурацией Трампа и выборами в Германии в начале 2025-го. Позже ожидал наступления мира до конца весны 2025 года. Ничего из этого не произошло. Причем перечень удачных и провальных прогнозов можно найти даже на Telegram-канале, посвященном самому Переслегину.
Еще более показательна смена его оценок, произошедшая уже в этом году. В начале июня он прямо заявлял по поводу России: «Сейчас мы войну проигрываем», а инерционный сценарий ведет к поражению. Спустя несколько месяцев звучит уже иная крайность — капитуляция Украины и фактическая утрата ею государственности.
Это не означает, что Переслегина нужно игнорировать. Напротив. Он интересен как индикатор того, о чем думает более интеллектуальная часть российской среды: где она видит наши слабые места, чего сама опасается и какие сценарии хотела бы реализовать.
Однако здесь есть принципиальная проблема. В его построениях в качестве исходной аксиомы все чаще принимается тезис о том, что Украина якобы уже «перестала быть государством», не обладает собственной субъектностью и является лишь инструментом Запада. Вследствие этого прогноз об окончательной утрате Украиной субъектности в значительной мере становится заранее предопределенным выводом. Это уже не нейтральный системный анализ, а российская имперская оптика, облеченная в интеллектуальную форму.
Тем более что текущая ситуация на фронте не подтверждает тезисы о скором и неизбежном крахе Украины. Россия продолжает оказывать давление и добивается локальных успехов, однако ее продвижение остается медленным и обходится дорогой ценой. Одновременно с этим Украина продолжает наносить системные удары по российскому тылу, логистике и инфраструктуре нефтепереработки.
Поэтому мое отношение к Переслегину простое: читать стоит, а верить — нет.
Он полезен не как пророк, а как генератор сценариев. Его сильная сторона — постановка вопросов и поиск уязвимостей. Слабая — чрезмерная уверенность в собственных моделях, исторических аналогиях и конкретных сроках. А когда к этому добавляется имперская оптика, сценарий очень легко превращается в желаемый для автора результат.
Поэтому слова о «безусловной капитуляции Украины» я бы воспринимал не как прогноз будущего, а как один из желаемых для России сценариев, о котором нам полезно знать — прежде всего для того, чтобы он никогда не стал реальностью.
Текст опубликован с разрешения автора