Радуется ли Трамп тому, что баллистика летит на жилые дома в наших городах? О морали в политике, — мнение
Политики используют мораль как политическую технологию
Радуется ли Трамп тому, что баллистические ракеты летят в жилые дома в наших городах? Спойлер: нет; его эмоции могут не лежать в плоскости нашей морали, он этим не озабочен, да и вообще всё это работает иначе.
За последние несколько дней сотни людей справедливо написали о цинизме и предательстве, стоящих за решениями американского президента. Это очень важная и интересная тема, с которой я работаю как преподаватель.
Ещё зимой этого года, если помните, Трамп в интервью сказал, что его власть ограничена лишь его «собственной моралью и собственным разумом». И тут он не солгал.
Если говорить о подходах к исследованию морали и нравственности в политике, то их существует множество. Однако мне импонирует анализ действий сквозь призму Теории морального отстранения Альберта Бандуры и Теории моральных оснований.
Человек может считать себя нравственным и в то же время делать то, что противоречит его собственным моральным правилам.
Начнем с Бандуры. Эта теория объясняет парадокс: как человек может считать себя нравственным и в то же время совершать поступки, противоречащие его собственным моральным принципам. Для этого не обязательно отказываться от самих принципов. Достаточно объяснить, что это служит высшей цели, что ответственность лежит на ком-то другом, что сами пострадавшие виноваты в том, что с ними произошло. «Это они сами начали войну! Не надо было ее начинать!» — разве не так?
Бандура называет эти механизмы «моральным отстранением»: они позволяют оправдать что угодно.
Существует отдельное исследование 2025 года, авторы которого применили теорию Бандуры именно к коммуникации Трампа в Твиттере еще в преддверии выборов 2020 года. Анализируя его публикации, исследователи выявили его излюбленные риторические приемы:
— нападения на других (42,1%);
— дегуманизация (22,8%);
— сравнение собственных действий с худшими действиями других в свою пользу (19,8%);
— возложение вины на других (12,6%);
— перекладывание или размывание ответственности (5,8%).
С тех пор всё только ухудшилось.
На этом можно было бы и остановиться, но существует еще один подход — Теория моральных оснований Грэма и Хайдта, которая пытается объяснить автоматические реакции людей на нарушение того, что они считают моральной нормой.
Эта теория построена на моральных дилеммах:
- забота/вред,
- справедливость/мошенничество,
- верность/измена,
- авторитет/подрывная деятельность,
- святость/деградация,
- свобода/угнетение.
Не буду здесь описывать каждый пункт; скажу лишь, что в политике забота/вред, например, проявляется в чуткости к чужой боли и страданиям; справедливость/обман связаны с соблюдением единых для всех правил, когда никто не стоит выше закона; святость/деградация касается представлений о самоограничении, о более «чистом» образе жизни политика и т. д.
Она важна для нас, поскольку демонстрирует, как политики используют мораль в качестве политической технологии: они манипулируют моральной аргументацией в зависимости от конкретной ситуации и аудитории (причем речь идет не только о Трампе: существуют данные, показывающие, что популисты во всем мире меняют свои моральные аргументы даже в зависимости от платформы, где размещают видеоролики, обращения или интервью), подстраивая свою «мораль» под приоритеты избирателей. Таким образом, эта так называемая «мораль» выполняет политическую функцию — например, трансформирует конфликт интересов в противостояние между «морально правильными «своими» и «морально неправильными «чужими».
Это было о технологиях, а теперь — о действительности.
А в действительности политика очень часто построена:
— на конфликте ресурсов и материальных благ,
— на конфликте интересов,
— на реальных нарушениях закона, а не на противостоянии добра и зла.
Можно сколько угодно рассуждать об «интересах американских фермеров и скотоводов», которым якобы мешают украинские удары по российским НПЗ, но не исключено, что на самом деле речь идет о сделке с Лукойлом — к примеру. Или об инсайдерской торговле. Или о коррупции такого уровня, который украинской фантазии даже не под силу вообразить. Или о чем-то подобном.
Поэтому вопрос «аморален ли Трамп?» — это риторический и, к сожалению, непродуктивный вопрос.
Если мы будем говорить только о морали, живя в мире постправды, мы всегда будем заходить в тупик. Ведь мы видим, как много людей (в том числе наделенных властью) живет в иной системе морали.
Поэтому меня беспокоит, что мы смещаем фокус в сторону риторики («что он несет?», «есть ли предел его цинизму?»). Ведь он прекрасно понимает, что несет, и прекрасно осознает, что это сговор с Путиным.
Не предвыборная технология, призванная успокоить «фермеров и скотоводов», а целенаправленные действия против Украины, принуждение, давление, лишение нас средств защиты.
Да, моральное осуждение — это то, что нам ближе всего и доступнее всего; это то, что возникает неизбежно и автоматически, когда мы видим прямое содействие геноциду. Но насколько продуктивнее было бы, если бы работали институты, дипломатия и правосудие.
Поддержка российского государственного терроризма от имени Америки (на что она, как уже очевидно, Дональда Трампа не уполномочивала) — это ведь не просто моральный проступок или эмоциональная глухота к украинским детям. Это действия и решения, имеющие свои противоправные причины и свои мотивы.
«Мы живем внутри военного преступления», — как говорит Лариса Денисенко. И содействие этому военному преступлению, думаю, может быть измерено вполне конкретно. Я бы очень на это надеялась.
Текст публикуется с разрешения автора
