Разрушенный Донбасс, разоренный Шир: как Толкин написал самую безжалостную книгу о возвращении с войны

Классический миф всегда обещает герою возвращение домой и заслуженный покой. Выживший в мясорубке битвы на Сомме Джон Рональд Руэл Толкин (1892–1973) не просто перенес личный ветеранский опыт окопной грязи и гибели друзей в декорации Средиземья — он полностью деконструировал классический героический эпос.

Несмотря на весь сказочный антураж, выдуманный Толкином мир спасают не фантастические рыцари в сияющих доспехах, а надломленные, изможденные "маленькие люди", которые, подобно солдатам в траншеях, ежечасно несут на себе почти невыносимую ношу. В том числе ношу невеселого знания о том, что даже после великой победы триумфатор возвращается домой навсегда искалеченным изнутри — возвращается в дом, навсегда искалеченный войной.

Поразительно, но именно сказочник Толкин одним из первых в большой литературе описал посттравматическое стрессовое расстройство. И сделал это с помощью невероятно мощной метафоры: раны Фродо не просто не заживают, они начинают мучительно болеть каждый год в годовщину ранения маленького хоббита. Полностью реинтегрироваться в мирную жизнь невозможно, утверждает Толкин, на самом деле Фродо так и не вернулся с войны. И это самая страшная цена победы.

Вообще, если перечитывать Толкина сейчас, на пятом году полномасштабной войны с Россией, не перестаешь удивляться все новым и новым параллелям. Не зря сравнение путинской власти с Мордором стало уже общим местом.

Якобы исконные русские земли Донбасса, которые Москва возвращает в лоно так называемого "русского мира", сами русские превратили в выжженные пустыни, изрытые минами и отравленные фосфором на многие поколения вперед. Точно также Саруман оставляет после себя черную пустошь: механика зла всегда направлена на уничтожение самого пространства для жизни.

Толкиновский Саурон стремится не просто захватить территорию, а лишить народы права на самостоятельное существование. Точно так же российская имперская риторика отказывает Украине в отдельной исторической субъектности. Поэтому война идет не только за землю, но и за право Украины быть отдельной историей, а не примечанием к чужой.

На подмене смыслов, которой пользуется Саруман, представляющий трусость — благоразумием, а подчинение — миром, построена вся путинская пропаганда. Полубезумные пропагандисты, существа довольно зловещего вида (как будто действительно попавшие в нашу реальность из пространства фэнтези) точно также вторжение называют спасением, захват — освобождением, а уничтожение городов — защитой их жителей.

Но самая неудобная и одновременно самая ценная мысль Толкина заключается в том, что зло нельзя объяснить существованием отдельной породы чудовищ. Легко понять, почему российских солдат одно время называли "орками", но с точки зрения нравственности это уводит нас на скользкий путь. Такое сравнение незаметно принимает логику самого Мордора: будто бы есть на свете некие сущности без лиц, биографий и выбора. У Толкина даже орки — не самостоятельное творение зла, а результат порабощения. Нет смысла повторять, что военные преступления совершают люди, которые, в отличие от животных (пускай даже мифических), всегда могут сделать свой выбор.

Конечно же, у меня и в мыслях не было опошлять эту страшную войну проведением параллелей с фэнтези, даже таким гениальным, как книги Толкина. Просто война с Россией определенно имеет не только политическое и военное, но и мифологическое измерение. На этой войне решается, имеет ли народ право существовать, сохранить свое имя, память, землю и будущее.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.