Результаты соцопроса на тему «Учеба во время полномасштабной войны»

«Слово и дело» публикует результаты шестой волны собственного социологического опроса. В этот раз украинцев спросили о подготовке к очередной военной зиме, учебе и тестировании учеников в условиях полномасштабного вторжения рф, об отношении к политическим скандалам на фоне расследований и спецоперации НАБУ и САП «Форест Гамп», а также традиционно – о параметрах мирного соглашения, переговорном процессе и доверии к международным лидерам. Третья часть, посвященная учебе в школе и вузах в условиях большой войны, представлена ниже. Исследование инициировано аналитическим порталом «Слово и дело».

Метод: онлайн-опрос путем самостоятельного заполнения структурированной анкеты, ссылка на которую отправлялась участникам панели на специализированной платформе для проведения опросов «Lemur» (CAWI – Computer Assisted Web Interviewing).

Объем реализованной выборочной совокупности: 1200 респондентов.

География: Украина (кроме населенных пунктов на временно оккупированных территориях части Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей, оккупированной АР Крым) (национальный проект).

Сроки проведения полевого этапа: 25–31 августа 2026 года.

Выборка представляет взрослое население Украины (интернет-пользователей в возрасте 18 лет и старше). Статистическая погрешность выборки с вероятностью 0,95 не превышает 2,89% для показателей, близких к 50%. При отклонении показателей от 50% в любую сторону (как в сторону увеличения, так и уменьшения) предельная погрешность уменьшается. Расчет статистической погрешности проведен без учета дизайн-эффекта.

Состав регионов:

• Киев;
• Центр: Винницкая, Днепропетровская, Кировоградская, Полтавская, Хмельницкая, Черкасская;
• ⁠Север: Житомирская, Киевская, Сумская, Черниговская;
• ⁠Юг: Запорожская, Николаевская, Одесская, Херсонская;
• ⁠Восток: Донецкая, Харьковская;
• ⁠Запад: Волынская, Закарпатская, Ивано-Франковская, Львовская, Ровненская, Тернопольская, Черновицкая.

Основные результаты исследования: «Учеба во время полномасштабной войны»

Общественное мнение относительно смягчения условий проведения НМТ-2027 склоняется к адаптации тестирования при сохранении требований к знаниям. Более половины респондентов (55,5%) поддерживают изменения – при этом 30% опрошенных выступают за комплексное реформирование из-за факторов безопасности и социальных факторов, а 25,5% – за точечные процедурные послабления, такие как пересдача без упрощения программы. За сохранение жестких стандартов качества отбора абитуриентов выступают лишь 12% опрошенных, тогда как остальные респонденты равнодушны к этой теме (14%) или затруднились с ответом (18,5%).

Общественное мнение по поводу отмены обязательной математики на НМТ и сокращения количества предметов с четырёх до трёх свидетельствует об отсутствии консенсуса, причём преобладает мнение в пользу фундаментального образования. Наибольшая доля респондентов (36%) выступает против такой инициативы, настаивая на сохранении математики в числе обязательных предметов. Сокращение тестирования и перевод математики в разряд предметов по выбору поддерживают 31% опрошенных, тогда как остальные продемонстрировали безразличие к этой образовательной теме (14%) или затруднились с ответом (19%).

Общественное мнение демонстрирует подавляющую поддержку введения процедуры повторной сдачи НМТ в течение одного года в качестве компенсации за военные трудности, с которыми сталкиваются учащиеся. В целом 67% респондентов одобряют предоставление дополнительной попытки, при этом 43% опрошенных поддерживают ее безоговорочно как справедливый «второй шанс», а 24% — при условии жесткой регламентации (исключительно в случае форс-мажорных обстоятельств, связанных с безопасностью). Лишь 5% опрошенных выступают против из-за риска обесценивания результатов, тогда как остальные продемонстрировали отстраненность (14%) или затруднились с ответом (14%).

Анализ ответов относительно проведения НМТ исключительно в специально оборудованных укрытиях демонстрирует высокий общественный спрос на непрерывную безопасность. В целом 61% опрошенных поддерживают эту инициативу, при этом 45% респондентов считают её обязательной для всей территории Украины, а 16% – предлагают дифференцированный подход только для прифронтовых регионов. В то же время 16% опрошенных считают достаточными стандартные протоколы перехода в укрытие по сигналу тревоги, тогда как остальные оказались отстраненными от темы (13%) или затруднились с ответом (10%).

Анализ наличия школьников в домохозяйствах показывает, что проблемы в сфере образования непосредственно затрагивают более трети украинских семей. В целом 37,5% респондентов имеют в семьях детей школьного возраста (1–11 классы), при этом у 23,5% в семье один школьник, а у 14% — несколько детей школьного возраста. 62,5% домохозяйств на момент опроса не имеют детей этой возрастной категории. Анализ структуры семейных связей среди респондентов, имеющих школьников в семье (N = 452), показывает, что большинство опрошенных этой категории (58%) являются родителями или официальными опекунами. Более четверти опрошенных (27%) указали, что являются дедушкой или бабушкой учеников, 6% – их братьями или сестрами, а ещё 11% – указали на другие родственные связи (дядя, тётя и т. д.).

Анализ заявленных расходов на подготовку одного школьника к 2026/2027 учебному году (N = 452 – те, у кого в семьях есть школьники) показывает, что для большинства семей это является существенной статьёй бюджета. Наибольшая доля респондентов (30,5%) указала сумму 5000–10000 грн, а более четверти опрошенных (26%) потратили 2000–5000 грн. Расходы свыше 10 000 грн указали 11,5 % респондентов, тогда как наименьшую сумму (до 2 000 грн) отметили лишь 8 %. В то же время почти четверть опрошенных (24 %) на момент опроса ещё не подсчитывала расходы или затруднялась с оценкой. Перекрестный анализ выявляет прямую зависимость между доходами семей (ежемесячный доход на одного взрослого) и бюджетом на подготовку детей к учебному году:

Низкий доход (до 10 тыс. грн) – вынужденная экономия: 31% ограничились суммой 2000–5000 грн (против 26 % в целом), а более 10 000 грн потратили 8% опрошенных (против 11,5% в целом).

Средний доход (10–40 тыс. грн) – концентрация в среднем сегменте: 36–39% потратили 5000–10 000 грн (против 30,5% в целом). Группа с доходом 20–40 тыс. грн имеет наибольшую финансовую определённость (только 11% не подсчитали расходы против 24% в целом).

Высокий доход (свыше 40 тыс. грн) – максимальные расходы: 26% потратили свыше 10 000 грн на ребенка, что более чем в 2 раза превышает средний показатель (11,5% в целом).

Оценка психологической готовности будущих выпускников к сдаче НМТ среди семей со школьниками (N = 452) показывает, что 64% опрошенных из этой категории не имеют в своих семьях выпускников 2026/2027 учебного года. Среди тех семей, где есть будущие выпускники (36%, N = 164), абсолютное большинство (82,5 %) указывает на негативное влияние фактора безопасности. В частности, 56% респондентов отмечают, что ребенок готов к тесту, но испытывает трудности из-за стресса, а 26,5% считают ребенка неготовым из-за существенных препятствий в процессе подготовки (тревоги/обстрелы). Лишь 17,5% респондентов этой группы считают подготовку ребенка хорошей, а влияние воздушных тревог – незначительным.

Анализ распределения ответов относительно формата обучения детей школьного возраста в 2026/2027 учебном году среди семей со школьниками (N = 452) показывает, что большинство опрошенных отдают предпочтение очной или смешанной форме обучения. Наибольшая доля респондентов (43%) указала, что дети будут учиться очно в школе, а почти треть опрошенных (31%) выбрала смешанный формат с сочетанием очных и онлайн-занятий. Полностью дистанционное обучение указали 8 % домохозяйств. В то же время 18 % респондентов на момент опроса ещё не приняли окончательного решения, отметив, что выбор формата, в частности, зависит от ситуации с безопасностью. Перекрёстный анализ выявляет глубокую региональную дифференциацию форматов школьного обучения:

Запад и Центр/Север – преобладание очного обучения: на Западе 67% детей будут учиться очно (дистанционно – лишь 4 %), в Центре и на Севере – 43% и 50% соответственно, при значительной доле смешанного формата (25–35%).

Киев – преобладание гибридных моделей: 41% указали на смешанное обучение, 28% – на очное, а 22% семей до сих пор не определились из-за нестабильной обстановки с безопасностью.

Восток и Юг – вынужденный переход на онлайн и гибридные формы: на Востоке очное обучение составляет лишь 7% (дистанционное – 24%, смешанное – 48%), на Юге смешанное охватывает 52%, дистанционное – 15%, а очное – 16%.

Анализ субъективных оценок состояния школьных укрытий среди семей со школьниками (N = 452) показывает, что большинство учебных заведений обеспечены защитными сооружениями, однако их качество и обустройство остаются неравномерными. Наибольшая доля респондентов (37%) указывает на наличие укрытия с существенными недостатками (переполненность, отсутствие вентиляции или связи). О наличии полностью оборудованного укрытия, вмещающего всех учеников и имеющего необходимые коммуникации, сообщили 32% опрошенных. В то же время 13% респондентов отметили, что защитное сооружение существует лишь формально и непригодно для пребывания детей, а 5% – заявили о его полном отсутствии. Еще 13% респондентов не располагают информацией о состоянии школьного укрытия.

Анализ оценки влияния состояния школьного укрытия на принятие решения об очном обучении ребенка (N = 452) свидетельствует о различиях в мотивации семей: для почти половины состояние укрытия стало решающим фактором, тогда как для остальных оно имело второстепенное значение. В частности, 24,5% опрошенных из-за ненадлежащего качества или отсутствия укрытия были вынуждены выбрать дистанционную или смешанную форму обучения, тогда как 21% респондентов выбрали очное обучение именно благодаря надлежащему состоянию защитного сооружения. В то же время для 28% семей состояние укрытия не было решающим фактором, а 26,5% продемонстрировали жесткий приоритет очного образования, выбрав его несмотря на любые недостатки укрытия.

Анализ причин выбора дистанционного или смешанного обучения среди семей соответствующей категории (N = 256 – те, чьи дети не будут учиться очно) свидетельствует о преобладании факторов безопасности и психологического напряжения над инфраструктурными или логистическими ограничениями. Главной причиной является угроза обстрелов в населенном пункте (31%), а вторым по значимости фактором выступает высокий уровень тревожности ребенка или родителей (20%). Инфраструктурные ограничения в совокупности оказывают существенное влияние: по 15% опрошенных указывают на ненадлежащее состояние укрытия и недостаток его вместимости, а 7% – на полное отсутствие укрытия. В то же время для 18% семей решающим фактором является личное удобство и привычка к онлайн-формату, логистические факторы (пребывание в другом регионе или за рубежом) отмечают лишь 8%, а 20% респондентов затруднились с ответом.

Анализ факторов и стимулов для перехода на очное обучение среди семей, чьи дети в настоящее время учатся дистанционно или в смешанном формате (N = 256), свидетельствует о безусловном преобладании требований, связанных с инфраструктурой и безопасностью. Главным стимулом является гарантированное обустройство укрытия в соответствии со всеми стандартами безопасности (33%). Для обеспечения доверия 12,5% родителей стремятся лично осмотреть укрытие, а 6,5% – требуют его публичной сертификации независимыми инспекторами. В то же время для 20% семей этой группы возвращение в школы принципиально невозможно до завершения горячей фазы войны и прекращения обстрелов, что определяет предельный порог очного обучения. Еще 9% респондентов констатируют отсутствие у школы физической возможности организовать очный процесс, а 19% – затруднились с ответом.

Общие результаты исследования: «Учеба во время полномасштабной войны»

Полученные по итогам исследования данные о возможности смягчения условий сдачи Национального мультипредметного теста (НМТ) в 2027 году свидетельствуют о преобладании общественной поддержки адаптационных мер в системе оценивания при наличии заметного спроса на сохранение академических стандартов.

В целом более половины респондентов (55,5%) положительно оценивают идею реформирования или смягчения регламента проведения НМТ. Из них 30% опрошенных выступают за комплексные изменения, считая это необходимым и назревшим шагом в нынешних условиях безопасности и социально-экономической ситуации, тогда как 25,5% – поддерживают исключительно точечные процедурные послабления (в частности, введение механизма пересдачи) без снижения требований к школьной программе или упрощения предметных блоков. Сторонники сохранения стандартов отбора находятся в меньшинстве: лишь 12% участников опроса высказались против облегчения теста из-за риска снижения качества отбора абитуриентов в высшие учебные заведения. Значительная доля опрошенных демонстрирует отстраненную позицию (14% указали на отсутствие личного интереса к этой теме) или колебалась с определением своего мнения (18,5% выбрали вариант «трудно ответить»), что объясняется спецификой темы, которая непосредственно касается прежде всего домохозяйств с детьми школьного возраста.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет выраженные половые, возрастные и региональные различия в отношении респондентов к идее смягчения правил проведения НМТ в 2027 году:

Гендерные особенности – женщины чаще мужчин поддерживают полное смягчение тестирования (33% против 25% среди мужчин и 30% в целом). Мужчины же проявляют больший скептицизм в отношении реформы, чаще указывая, что не поддерживают упрощение из-за риска снижения качества отбора абитуриентов (16% против 9% среди женщин и 12% в целом).

Возрастные различия – молодежь (18–29 лет) демонстрирует самый высокий уровень вовлеченности и наименьшую долю тех, кому трудно ответить (всего 8% против 18,5% в целом). В этой группе зафиксирована максимальная поддержка частичных изменений без упрощения программы (37% против 25,5% в целом) и самый низкий уровень неприятия идеи (8% против 12% в целом). Респонденты в возрасте 30–44 лет (наиболее вероятные родители будущих абитуриентов) выражают самый высокий уровень полной поддержки упрощения НМТ (38% против 30% в целом) при самой низкой доле равнодушных (10% против 14% в целом). В то же время среди респондентов в возрасте 55 лет и старше фиксируется самый низкий уровень полной поддержки (23%).

Региональная специфика – в Киеве зафиксирован самый высокий уровень противников реформы: 19 % опрошенных выступают против упрощения теста (против 12% в целом) при самой низкой поддержке компромиссных точечных изменений (19% против 25,5% в целом). На Севере зафиксирован самый низкий уровень полной поддержки идеи (24% против 30% в целом) при самой высокой доле тех, кто затруднился с ответом (23% против 18,5% в целом). В Центре наблюдается самый высокий уровень полной поддержки идеи (34% против 30% в целом). Западный регион демонстрирует высокий уровень умеренной поддержки точечных изменений (31% против 25,5% в целом). На Востоке наблюдается самый низкий уровень противников упрощения (всего 6% против 12% в целом), при этом почти четверть опрошенных выражает дистанцированную позицию (23% отметили «мне все равно» против 14% в целом). На Юге уровень полной поддержки ниже общеукраинского показателя (25% против 30% в целом), при этом более четверти респондентов в этом регионе затруднились с ответом (26% против 18,5% в целом).

Анализ распределения ответов по вопросу об исключении математики из перечня обязательных предметов Национального мультипредметного теста (НМТ) и сокращении их количества с четырёх до трёх свидетельствует об отсутствии единодушия в обществе, при этом преобладает позиция в пользу сохранения фундаментального статуса математической дисциплины. Наибольшая доля респондентов (36%) выступает против такой инициативы, настаивая на том, что математика должна оставаться обязательным предметом для сдачи при итоговой аттестации и поступлении. В то же время идею сокращения количества дисциплин и перевода математики в разряд предметов по выбору поддерживают 31% опрошенных. Значительная часть участников опроса демонстрирует отстраненность от образовательной тематики (14% указали, что этот вопрос не касается их семьи) или не имеет сформированного мнения (19% затруднились с ответом).

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет выраженные половые, возрастные и региональные различия в отношении респондентов к инициативе исключения математики из перечня обязательных предметов НМТ:

Гендерные особенности – женщины заметно чаще поддерживают сокращение количества предметов и исключение математики из обязательного перечня (35% против 25% среди мужчин и 31% в целом).

Возрастные различия – молодежь (18–29 лет) является единственной возрастной группой, в которой наибольшая доля опрошенных выступает за отмену обязательного НМТ по математике (49% против 31% в целом) при самой низкой доле сторонников его сохранения (24% против 36% в целом) и минимальной неопределенности (12% против 19% в целом). С увеличением возраста респондентов поддержка идеи исключения математики последовательно снижается – от 33% в группе 30–44 лет до 22% среди респондентов в возрасте 55 лет и старше. В то же время в старшей возрастной категории (55 лет и старше) зафиксирован самый высокий уровень консерватизма в отношении сохранения обязательного экзамена по математике (41% против 36% в целом).

Региональная специфика – на Севере зафиксирован самый высокий уровень категорического несогласия с исключением математики из обязательного перечня (42% против 36% в целом) при низкой поддержке этой инициативы (25% против 31% в целом). В Киеве и на Юге идея сохранения математики преобладает над её отменой (против исключения выступают по 39%, при этом на Юге поддержка инициативы составляет лишь 24%, а четверть опрошенных затруднились с ответом – 25% против 19% в целом). В Центре наблюдается полный паритет между сторонниками и противниками исключения математики из обязательного блока (по 35%), при этом уровень поддержки отмены тестирования выше общего (35% против 31% в целом). Зато на Востоке фиксируется самый высокий уровень поддержки отмены обязательного тестирования по математике (37% против 31% в целом), причем почти четверть опрошенных в этом регионе демонстрирует отстраненность (23% отметили «мне все равно, это не касается моей семьи» против 14% в целом).

Данные, полученные по итогам опроса относительно целесообразности введения процедуры повторной сдачи НМТ в рамках одного учебного года, свидетельствуют о преобладающей общественной поддержке данной инициативы, что обусловлено необходимостью компенсации последствий военных событий для учащихся. В целом более двух третей респондентов (67%) в той или иной форме одобряют предоставление абитуриентам дополнительной попытки сдачи тестирования. Из них 43% опрошенных поддерживают эту идею безоговорочно, рассматривая её как справедливый «второй шанс» для детей, подвергшихся негативному воздействию войны. Кроме того, 24% респондентов согласны с возможностью пересдачи при условии строгого регламентирования (в частности, исключительно в случае возникновения форс-мажорных обстоятельств, связанных с безопасностью, во время первой попытки). Сторонники строгого соблюдения принципа однократного тестирования составляют абсолютное меньшинство: лишь 5% участников опроса высказались против, видя в этом риск обесценивания первоначальных результатов. В то же время доля тех, кто демонстрирует отстраненность от вопроса («мне все равно, это не касается моей семьи»), и тех, кто затруднился с ответом, одинакова и составляет по 14%.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет определенные гендерные, возрастные и региональные различия в отношении респондентов к введению повторной сдачи НМТ в рамках одного учебного года:

Гендерные особенности – женщины значительно чаще мужчин выражают безоговорочную поддержку второго шанса для детей (49% против 35% среди мужчин и 43% в целом).

Возрастные различия – молодежь (18–29 лет) демонстрирует наименьшую долю неопределившихся по этому вопросу (всего 6% против 14% в целом), однако показывает самый высокий уровень принципиального неприятия повторной попытки из-за риска обесценивания первоначального результата (8% против 5% в целом). Респонденты в возрасте 30–44 лет (потенциальные родители будущих абитуриентов) демонстрируют самый высокий уровень полной поддержки этой инициативы (48% против 43% в целом) при наименьшей доле тех, кто заявляет о безразличии (10% против 14% в целом). В самой старшей возрастной группе (55 лет и старше) уровень безоговорочной поддержки ниже среднего и составляет 39% (против 43% в целом).

Региональная специфика — в Киеве зафиксирован самый высокий уровень категорических противников пересдачи (9% против 5% в целом). На Востоке наблюдается самый низкий уровень условной поддержки инициативы (всего 14% против 24% в целом) на фоне самого высокого показателя отстраненности от темы (23% отметили «мне все равно, это не касается моей семьи» против 14% в целом). В Западном регионе наблюдается самый высокий уровень поддержки при определенных условиях (28% против 24% в целом). На Юге фиксируется самая высокая доля респондентов, которые затруднились с ответом (19% против 14% в целом).

Анализ распределения ответов относительно требования проведения тестирования НМТ исключительно в специально оборудованных укрытиях демонстрирует высокий уровень общественного спроса на обеспечение непрерывной безопасности участников образовательного процесса. В целом большинство респондентов (61 %) в той или иной форме поддерживает идею проведения тестирования непосредственно в укрытиях. Из них 45% опрошенных считают такое требование обязательным для учебных заведений по всей территории Украины, тогда как 16% предлагают применять этот подход дифференцированно (исключительно для прифронтовых регионов). В то же время 16% участников исследования убеждены в достаточности стандартных протоколов (прекращение теста и переход в укрытие только в случае объявления воздушной тревоги). Доля респондентов, чьих семей этот вопрос не касается, составляет 13%, а еще 10% затруднились с ответом.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет определенные гендерные, возрастные и региональные различия в отношении респондентов к проведению НМТ исключительно в специально оборудованных убежищах:

Гендерные особенности – женщины несколько чаще выступают за введение обязательного сдачи теста в специально оборудованных укрытиях для всех регионов Украины (48% против 42% среди мужчин и 45% в целом), а также чаще считают достаточным соблюдение стандартных правил безопасности (19% против 12% среди мужчин). Мужчины же склонны поддерживать локальный подход – введение этого требования только для прифронтовых территорий (21% против 12% среди женщин и 16% в целом).

Возрастные различия – респонденты в возрасте 30–44 лет (потенциальные родители будущих абитуриентов) демонстрируют наибольшую заинтересованность в этом вопросе (только 9% указали «мне все равно» против 13% в целом). Наименьшая доля сторонников полного перевода тестирования в специально оборудованные укрытия зафиксирована в группе 45–54 лет (40% против 45% в целом), где в то же время достигает максимума доля сторонников ограничения этого требования только прифронтовыми зонами (21% против 16% в целом). Молодежь (18–29 лет) демонстрирует наименьший уровень колебаний при ответе (6% против 10% в целом).

Региональная специфика – на Юге зафиксирован самый высокий показатель безоговорочной поддержки проведения НМТ в специально оборудованных укрытиях по всей стране (49% против 45% в целом). При этом на Юге наблюдается самый низкий уровень поддержки стандартного протокола безопасности (всего 8% против 16% в целом) на фоне повышенного интереса к локальному подходу (20% выступают за введение требования только для прифронтовых зон против 16% в целом) и самой высокой доли тех, кто затруднился с ответом (14% против 10% в целом). В Западном регионе фиксируется самый низкий уровень поддержки требования о проведении общенационального тестирования в специально оборудованных укрытиях для всех регионов Украины (38% против 45% в целом), однако здесь респонденты чаще выражают поддержку как локальному подходу (20% против 16% в целом), так и соблюдению стандартных правил безопасности (22% против 16% в целом). На Востоке почти четверть опрошенных выражает безразличие к этой теме (22% против 13% в целом).

Данные о наличии школьников в домохозяйствах, полученные по итогам опроса, свидетельствуют о том, что проблемы образования непосредственно касаются более трети украинских семей. В целом 37,5% респондентов отметили, что в их семьях есть дети школьного возраста (ученики 1–11 классов). Из них 23,5 % опрошенных имеют в семье одного школьника, а 14,0% — нескольких детей, получающих общее среднее образование. В то же время большинство домохозяйств (62,5%) на момент проведения исследования не имеют в составе семьи детей школьного возраста.

Анализ структуры родственных связей среди респондентов, имеющих в своих семьях детей школьного возраста (N = 452), показывает следующее распределение: наибольшая доля респондентов этой категории (58%) являются отцами, матерями или официальными опекунами школьников. Более четверти опрошенных (27%) указали, что являются дедушкой или бабушкой школьников. Доля респондентов, которые являются братьями или сестрами школьников, составляет 6%, а ещё 11% указали на другие родственные связи (дядя, тётя и т. д.).

Результаты анализа распределения заявленных расходов на подготовку одного школьника к 2026/2027 учебному году (N = 452) показывают, что для большинства украинских семей со школьниками эти финансовые расходы являются существенной статьей семейного бюджета. Наибольшая доля респондентов (30,5%) указала сумму в пределах от 5000 до 10000 грн. Более четверти опрошенных (26%) потратили от 2000 до 5000 грн. Расходы свыше 10 000 грн на одного ребенка указали 11,5 % респондентов, тогда как наименьшую сумму (до 2 000 грн) отметили лишь 8% опрошенных. В то же время почти четверть респондентов (24%) на момент опроса еще не подсчитывала соответствующие расходы или затруднялась с оценкой.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет выраженные половые и возрастные различия в финансовых расходах семей на подготовку одного школьника к учебному году:

Гендерные особенности – женщины значительно чаще указывают на умеренные расходы в диапазоне 2000–5000 грн (30% против 18% среди мужчин и 26% в целом). В свою очередь, мужчины чаще фиксируют расходы на уровне 5000–10 000 грн (34% против 29% среди женщин и 30,5% в целом), но при этом чаще отмечают, что еще не подсчитывали расходы или затрудняются с ответом (28% против 21% среди женщин и 24% в целом).

Возрастные различия – респонденты в возрасте 18–29 лет демонстрируют наибольшую концентрацию в высоких категориях расходов: они чаще других указывают суммы 5000–10 000 грн (35 % против 30,5% в целом) и показали наибольшую долю расходов в категории свыше 10 000 грн (25% против 11,5% в целом и всего 4% в группе 55 лет и старше), при минимальной доле тех, кто тратит до 2000 грн (всего 2%). В ключевой группе потенциальных родителей (30–44 года) также преобладает высокий уровень расходов: 36% тратят от 5000 до 10 000 грн, а 14% – свыше 10 000 грн, при этом лишь 19% затруднились с ответом. Респонденты в возрасте 45–54 лет чаще, чем в среднем, указывают умеренные и низкие суммы: 30% тратят от 2000 до 5000 грн (против 26% в целом), а 13% – вкладывают сумму до 2000 грн (что является самым высоким показателем среди всех возрастных групп против 8% в целом). Представители самой старшей возрастной категории (55 лет и старше) также чаще указывают умеренные суммы (30% в пределах 2000–5000 грн), однако демонстрируют самый высокий уровень неопределённости – 35% опрошенных из этой группы ещё не подсчитывали расходы или затруднились с ответом (против 24% в целом).

Анализ перекрестных распределений расходов на обучение одного школьника до 2026/2027 учебного года в зависимости от семейного статуса респондента и уровня ежемесячного дохода на одного члена семьи показывает четкую зависимость финансовой стабильности и объема расходов от степени родства и материального положения семьи:

Семейный статус – родители и официальные опекуны демонстрируют значительно более высокий уровень финансовой вовлеченности и заявленных расходов по сравнению с другими родственниками (бабушками, дедушками, братьями, сестрами и т. д.). Среди родителей/опекунов более половины (52%) тратят на подготовку одного ребенка к школе от 5000 грн и более (38% – от 5000 до 10000 грн и 14% – свыше 10000 грн против 21% и 7% среди других родственников соответственно). В то же время лишь 14% родителей ещё не подсчитывали расходы/не смогли определиться с ответом, тогда как среди других родственников доля неопределившихся достигает 39% (против 24% в целом).

Уровень ежемесячного дохода – наблюдается прямая корреляция между уровнем доходов домохозяйства и бюджетом на подготовку к учебному году:

Группа с низким доходом (до 10 000 грн) – чаще других ограничивается минимальными и умеренными расходами: 31% тратят от 2000 до 5000 грн (против 26 % в целом) и 10% – до 2000 грн (против 8% в целом), при этом лишь 8% могут позволить себе расходы свыше 10 000 грн (против 11,5% в целом).

Средние доходные группы (10 001–40 000 грн) демонстрируют наибольшую концентрацию в категории 5000–10 000 грн (36% в группе 10–20 тыс. грн и 39% в группе 20–40 тыс. грн против 30,5% в целом). Кроме того, респонденты с доходом 20–40 тыс. грн демонстрируют наибольшую финансовую определённость (только 11% ещё не рассчитывали расходы против 24% в целом).

Группа с высоким доходом (свыше 40 000 грн) демонстрирует выраженное перераспределение в пользу максимальных расходов: более четверти опрошенных из этой категории (26%) потратили на подготовку ребенка к школе свыше 10 000 грн (что в два с половиной раза превышает общий показатель – 11,5%). Соответственно, представители этой группы реже других указывают умеренные и низкие суммы: лишь 19% потратили от 2000 до 5000 грн (против 26% в целом) и 6% уложились в сумму до 2000 грн (против 8% в целом), а категорию 5000–10 000 грн выбирают 26% опрошенных (против 30,5% в целом).

Респонденты, не указавшие свой доход («трудно ответить»), демонстрируют крайний уровень неопределенности и в отношении школьных расходов: более половины из них (56%) еще не подсчитывали расходы или затруднялись с ответом.

Данные, полученные по итогам опроса и касающиеся оценки психологической готовности будущих выпускников к сдаче НМТ в условиях воздушных тревог среди семей со школьниками (N = 452), показывают, что 64% опрошенных из этой категории не имеют в своих семьях выпускников 2026/2027 учебного года. Среди же тех 36% респондентов, в чьих семьях есть будущие выпускники (N = 164), абсолютное большинство (82,5%) указывает на негативное влияние фактора безопасности на подготовку ребенка: более половины респондентов (56%) отмечают, что ребенок готов к сдаче теста, но испытывает трудности из-за стресса, а более четверти (26,5%) опрошенных оценивают ребенка как неподготовленного, поскольку воздушные тревоги существенно мешают процессу подготовки. Лишь 17,5% респондентов этой группы считают, что ребенок подготовлен хорошо и воздушные тревоги ему не мешают.

Анализ распределения ответов относительно формата обучения детей школьного возраста в 2026/2027 учебном году (N = 452 – те, у кого в семьях есть школьники) показывает, что большинство семей рассчитывает на очную или смешанную форму обучения. Наибольшая доля респондентов (43%) отметила, что ребенок или дети будут учиться очно, в формате полного дня в школе. Почти треть опрошенных (31%) указала на смешанный формат, который предусматривает сочетание очных и онлайн-занятий. Полностью дистанционное обучение отметили 8% домохозяйств. В то же время 18% респондентов на момент опроса еще не приняли окончательного решения относительно формата, отметив, что оно зависит от ситуации с безопасностью.

Анализ перекрестного распределения по регионам выявляет значительную дифференциацию форматов школьного обучения в зависимости от близости региона к линии фронта и уровня угрозы безопасности:

Западные и центральные регионы демонстрируют самый высокий уровень вовлеченности детей в очное обучение. В Западном регионе две трети семей (67% против 43% в целом) указывают на очный формат полного дня при минимальной доле полностью дистанционного образования (4% против 8% в целом). В Центральном и Северном регионах доля очного обучения также высока (43% и 50% соответственно против 43% в целом), а смешанный формат охватывает 35% в Центре и 25% на Севере (против 31% в целом).

Киев – характеризуется преобладанием гибридных моделей и относительно высоким уровнем неопределенности в сфере безопасности. Наибольшая доля семей столицы (41% против 31% в целом) указывает на смешанный формат обучения, тогда как очно будут учиться 28% детей (против 43% в целом). При этом 22% респондентов в Киеве указали, что формат еще не определен и зависит от ситуации с безопасностью (против 18% в целом).

Восточные и южные регионы – отмечают вынужденный переход на онлайн-обучение и смешанную форму обучения из-за соображений безопасности. На Востоке доля очного обучения составляет всего 7% (против 43% в целом), тогда как почти половина детей (48% против 31% в целом) будут учиться в смешанном формате, а почти четверть (24%) – полностью дистанционно (что в три раза превышает общеукраинский показатель – 8%). На Юге смешанный формат охватывает более половины семей (52% против 31% в целом), дистанционный – 15% (против 8% в целом), а очный – 16% (против 43% в целом).

Результаты опроса о субъективных оценках состояния укрытий в учебных заведениях среди семей со школьниками (N = 452) показывают, что большинство учебных заведений располагают защитными сооружениями, однако их качество и уровень обустройства существенно различаются.

Наибольшая доля респондентов (37%) отметила, что укрытие в школе есть, но оно имеет существенные недостатки (переполненность, отсутствие надлежащей вентиляции, связи и т. п.). О наличии полностью оборудованного укрытия, вмещающего всех детей и обеспеченного необходимыми коммуникациями, санузлами и вентиляцией, сообщили 32% опрошенных. В то же время 13% родителей и родственников детей школьного возраста отметили, что укрытие существует лишь формально, но фактически непригодно для пребывания детей. О полном отсутствии укрытия в учебном заведении заявили 5% респондентов. Еще 13% опрошенных указали, что не располагают информацией о состоянии защитного сооружения в школе.

Анализ перекрестных распределений оценки состояния школьных укрытий выявляет определенные различия в зависимости от степени осведомленности различных категорий родственников школьников и региональной специфики:

Семейный статус – родители и опекуны демонстрируют более высокий уровень осведомленности и чаще указывают на наличие полностью оборудованных укрытий (36% против 27% среди других родственников и 32% в целом). В то же время другие родственники (бабушки, дедушки, братья, сестры и т. д.) несколько чаще отмечают полное отсутствие укрытия (8% против 3% среди родителей) или указывают на недостаток информации о состоянии защитных сооружений в школе (17% против 10% среди родителей и 13% в целом).

Региональные особенности – самый высокий уровень обеспеченности качественными укрытиями зафиксирован на Востоке и Севере, где, соответственно, 46% и 42% респондентов указывают на полностью оборудованные защитные сооружения (против 32 % в целом). Поскольку исследование фиксирует субъективную оценку респондентов (собственная оценка или оценка по сведениям от ребенка/учителей), такие показатели могут быть обусловлены несколькими факторами: с одной стороны, приоритетным направлением государственных и международных ресурсов на капитальное обустройство укрытий в зонах повышенного риска; с другой – спецификой восприятия, когда в условиях постоянной угрозы решающим критерием оценки становится качество базовой защиты сооружения, а не бытовой комфорт.

В то же время на Востоке зафиксирована и самая высокая доля полного отсутствия укрытий (11% против 5% в целом), что коррелирует с высокой долей дистанционного обучения в этом регионе. В Центральном регионе преобладает критическая оценка функционирующих укрытий: 43% респондентов отмечают, что укрытие есть, но оно имеет существенные недостатки (против 37% в целом), а ещё 17% опрошенных считают его формальным и непригодным (против 13% в целом). В Южном регионе респонденты реже отмечают как наличие полностью оборудованных убежищ (23% против 32% в целом), так и функционирование убежищ с существенными недостатками (31% против 37% в целом). Это объясняется тем, что четверть опрошенных в этом регионе (26%) вообще не располагают информацией о состоянии школьных укрытий (что вдвое превышает общеукраинский показатель – 13%).

Кросс-анализ связи между субъективной оценкой качества укрытий и форматом обучения (N = 452) демонстрирует четкую причинно-следственную зависимость между инфраструктурой безопасности и доступностью очного образовательного процесса: прямая зависимость очного формата от наличия укрытия — максимальная доля детей, которые будут учиться очно в формате полного дня, наблюдается в учреждениях с полностью оборудованными убежищами (57% против 43% в целом).

В то же время наличие существенных недостатков или даже фактическая непригодность укрытия не становятся абсолютным барьером для очного обучения: среди тех, кто оценивает укрытие как формальное/непригодное, 40% детей все равно будут посещать школу очно, а среди тех, где укрытие полностью отсутствует, – 36% (что, возможно, указывает на использование альтернативных укрытий рядом с учебным заведением или даже на игнорирование норм безопасности ради очного обучения). Полностью дистанционный формат, как и ожидалось, преобладает в школах, где укрытия отсутствуют (23% против 8% в целом) или фактически непригодны (14% против 8% в целом). Самый высокий уровень неопределенности в вопросах безопасности (формат «еще не определено/зависит от ситуации») зафиксирован среди респондентов, которые вообще не располагают информацией о состоянии укрытий – 42% (против 18% в целом).

Результаты анализа субъективной оценки влияния состояния школьного укрытия на принятие решения об очном обучении ребенка (N = 452) свидетельствуют о существенном расколе в мотивации семей со школьниками: для почти половины респондентов фактор безопасности стал непосредственной причиной выбора или изменения образовательной траектории, тогда как для другой половины состояние укрытия имело второстепенное значение или игнорировалось в пользу очного формата.

Почти четверть опрошенных (24,5%) указали, что именно из-за ненадлежащего качества или отсутствия укрытия они были вынуждены выбрать для ребенка дистанционную или смешанную форму обучения. В то же время для 21% респондентов качество и наличие надлежащего укрытия стали положительным стимулом: эти семьи выбрали конкретное учебное заведение или сменили формат в пользу очного именно благодаря надлежащему состоянию укрытия. Более четверти семей (28%) отметили, что состояние защитного сооружения вообще не было решающим фактором, поскольку выбор формата обусловливался другими причинами. Еще 26,5% респондентов продемонстрировали жесткий приоритет очного образования: они указали, что, несмотря на состояние укрытия, все равно выбирают очное обучение для своего ребенка.

Анализ регионального распределения ответов относительно влияния состояния школьного укрытия на принятие решения о формате обучения ребенка выявляет кардинальное различие между макрорегионами:

Киев – зафиксировал один из самых высоких показателей вынужденного отказа от очного обучения из-за состояния инфраструктуры безопасности: 41% респондентов выбрали дистанционный или смешанный формат именно из-за некачественного убежища (против 24,5% в целом по Украине). Лишь 13% семей со школьниками из столицы готовы к компромиссному решению — учиться очно, несмотря на недостатки укрытия (самый низкий показатель среди всех регионов против 26,5% в целом).

Север – как и Запад – демонстрирует высокую ориентацию на очное обучение: 34% семей выбирают очный формат, несмотря на состояние укрытия (против 26,5% в целом). Для 22% опрошенных состояние убежища не оказалось решающим фактором (против 28% в целом), а 20% выбрали дистанционное/смешанное обучение из-за его ненадлежащего качества (против 24,5% в целом). Почти четверть семей (24%) назвали качество укрытия главной причиной выбора школы или формата обучения.

Центр – демонстрирует распределение ответов, близкое к общеукраинскому профилю. Однако доля тех, для кого укрытие не было решающим фактором, здесь ниже и составляет 22 % (против 28 % в целом). При этом 28% семей выбирают очное обучение, несмотря на состояние укрытия, ещё 28% – перешли на дистанционную или смешанную форму из-за его некачественности, а 22% – сознательно выбрали школу или формат благодаря наличию качественного укрытия.

Запад – демонстрирует самый высокий спрос на очное образование и наименьшую чувствительность к недостаткам инфраструктуры безопасности: 34% семей выбирают очное обучение, несмотря на состояние укрытия (против 26,5% в целом). Кроме того, треть респондентов (33%) отметила, что состояние укрытия вообще не было решающим фактором (против 28% в целом). Соответственно, доля тех, кто перешел на дистанционное или смешанное обучение из-за некачественного укрытия, здесь является минимальной в стране – всего 11% (против 24,5% в целом), а 22% – выбрали учебное заведение благодаря качественному укрытию.

Восток – демонстрирует наибольшую зависимость образовательной траектории от фактора безопасности: 45 % семей выбрали дистанционное или смешанное обучение из-за неудовлетворительного состояния укрытий (самый высокий показатель по Украине). Лишь для 17% респондентов с Востока состояние укрытия не стало решающим фактором (самый низкий показатель по сравнению с 28% в целом). В то же время 24% семей выбрали школу именно благодаря качественному укрытию, а 14% – отправили ребенка на очное обучение, несмотря на состояние укрытия (по сравнению с 26,5% в целом).

Юг – зафиксировал наибольшую долю семей (43% против 28% в целом), для которых состояние укрытия не оказалось решающим фактором при выборе формата обучения. В то же время 30% респондентов этого региона выбрали дистанционный или смешанный формат именно из-за ненадлежащего качества укрытия (против 24,5% в целом). Доля семей, выбравших школу благодаря качественному укрытию, здесь самая низкая в стране (13% против 21% в целом), а показатель очного обучения, несмотря на состояние укрытия, является одним из самых низких и составляет 14% (против 26,5% в целом; для сравнения: на Востоке – 14%, в Киеве – 13%).

Данные, полученные по итогам опроса об основных причинах выбора дистанционного или смешанного формата обучения среди семей, в которых дети учатся неполный день или дистанционно (N = 256), демонстрируют явное преобладание факторов безопасности и психологического напряжения над чисто инфраструктурными или логистическими ограничениями.

Главной причиной является общая ситуация с безопасностью в регионе: почти треть респондентов (31%) указали на высокий риск обстрелов в своём населённом пункте. Вторым по значимости фактором выступает психологическая составляющая – 20% семей выбрали онлайн- или смешанный формат из-за высокого уровня тревожности ребенка или родителей в связи с пребыванием в школе во время войны. Совокупный инфраструктурный блок также существенно ограничивает доступ к очному образованию: по 15% опрошенных жалуются на ненадлежащее/аварийное состояние укрытия и на его недостаточную вместимость для всех учеников одновременно, а еще 7% – указывают на полное отсутствие укрытия. В то же время для 18% семей этот выбор обусловлен личным удобством и привычкой ребенка к дистанционному обучению, тогда как логистические факторы (пребывание в другом регионе или за рубежом) оказались решающими лишь для 8% респондентов. Пятая часть респондентов (20%) затруднилась определить основные причины выбора дистанционного или смешанного формата обучения для школьников в своих семьях.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет явную дифференциацию в выборе причин дистанционного или смешанного обучения для школьников в зависимости от пола, возраста и макрорегиона проживания респондентов:

Общая безопасность (высокий риск обстрелов в населенном пункте/регионе – 31% в целом) – эту причину чаще всего указывали респонденты из столицы (54%) и Востока (53%), тогда как на Севере (25%) и в Центре (20%) она упоминалась реже. В демографическом разрезе угрозу обстрелов значительно чаще выбирали родители/родственники школьников в возрасте 45–54 лет (43%) и несколько чаще респонденты возрастной категории 55 лет и старше (36%) по сравнению с показателем 19% среди молодежи (18–29 лет) и 24% среди возрастной группы 30–44 года.

Психологический фактор (тревога ребенка или родителей по поводу пребывания в школе — 20% в целом) – самый высокий уровень тревоги зафиксирован среди молодых родителей/родственников в возрасте 18–29 лет (35% против 15% в категории 30–44 года, 25% в категории 45–54 года, 18% в категории 55 лет и старше). В региональном разрезе психологический фактор более выражен в Киеве (26%), на Юге (25%) и на Западе (24%). Зато на Востоке эта причина оказалась самой незначительной в стране – всего 2% (поскольку прямая угроза безопасности полностью перекрывает субъективные опасения). Женщины выбирали этот фактор несколько реже, чем мужчины (18% против 24%).

Личный выбор (привычка к онлайн-формату/удобство графика — 18% в целом) — абсолютным лидером по этому показателю является Восточный регион, где почти половина семей (47%) выбрали дистанционное обучение из-за личного удобства или привычки ребенка (против 18 % в целом). Этот фактор также часто упоминали на Западе (28%), тогда как в Киеве (6%) и в Центре (5%) он минимален. Среди возрастных групп этот вариант несколько чаще других выбирали респонденты в возрасте 55 лет и старше (22%), тогда как в возрастной группе 45–54 года его указывали реже всего (10%). В половом разрезе женщины чаще выбирали этот вариант по сравнению с мужчинами (21% против 13% соответственно).

Инфраструктура школы (ненадлежащее/аварийное состояние укрытия – 15% в целом) – чаще всего на аварийное или некомфортное состояние укрытия указывали респонденты в Киеве (20%) и на Севере (19%), тогда как на Востоке (9%) и на Западе (8%) эта проблема упоминалась реже всего. По возрастному распределению показатели относительно равномерны, с незначительным преобладанием в группе 30–44 года (18% против 13–14% в других возрастных категориях). В гендерном разрезе существенных различий не выявлено (16% среди мужчин против 15% среди женщин).

Инфраструктура школы (укрытие качественное, но слишком малое — 15% в целом) — о недостаточной вместимости укрытия несколько чаще отмечали респонденты Центрального (19%) и Северного (18%) регионов, тогда как на Востоке (8 %) и Западе (6%) этот фактор выбирали реже всего. В возрастном разрезе небольшое укрытие оказалось наиболее весомым барьером для респондентов в возрасте 45–54 лет (24%) и молодежи 18–29 лет (20%). Мужчины выбирали эту причину несколько чаще, чем женщины (18% против 12% соответственно).

Логистика/переезд (пребывание в другом регионе или за рубежом — 8% в целом) — этот фактор релокации чаще всего выбирали респонденты Южного региона (15%) и Киева (13%), тогда как в Центральном регионе этот показатель составляет 7%, на Севере и Западе — по 5%, а на Востоке – самый низкий – 3%. Высокие показатели в столице и непосредственно на Юге, возможно, обусловлены высокой концентрацией внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) с прифронтовых территорий и зон активных боевых действий, для которых дистанционный или смешанный формат является вынужденной логистической альтернативой во время адаптации в новых общинах или средством поддержания связи с учебными заведениями по прежнему месту жительства. В демографическом разрезе переезд оказался наиболее характерным для молодых родителей/родственников школьников в возрасте 18–29 лет (14%) и для мужчин (11% против 6% среди женщин).

Инфраструктура школы (укрытие вообще отсутствует — 7% в целом) — полное отсутствие укрытия чаще всего отмечали молодые родители/родственники школьников в возрасте 18–29 лет (14 % против 4–7 % в других возрастных группах). Наиболее низкие показатели отсутствия укрытия отмечены в Киеве (4%) и на Востоке (3%).

Нерешительность при определении ответа («трудно ответить» — 20% в целом) — самый высокий уровень неопределенности мотивации зафиксирован в Центральном (32%) и Западном (26%) регионах. Зато меньше всего колебались респонденты в Киеве (10%), на Юге (8%) и на Востоке (6%). В возрастном разрезе чаще всего колебались респонденты в возрасте 30–44 лет (25%), тогда как молодежь 18–29 лет демонстрирует минимальный уровень колебаний (6%). В гендерном разрезе женщины чаще мужчин колебались при определении причин выбора дистанционного или смешанного формата обучения для школьников в своих семьях (22% против 16% соответственно).

Сравнительный анализ распределения ответов в зависимости от родственной связи с ребенком выявляет определенные различия в восприятии причин отказа от очного обучения между родителями/опекунами и другими родственниками.

Для родителей и опекунов доминирующими являются рационально-безопасностные и инфраструктурные факторы: они чаще, чем другие родственники, указывают на прямой риск обстрелов в населенном пункте (35% против 27% среди других родственников и 31% в целом), ненадлежащее или аварийное состояние школьного укрытия (18% против 13% соответственно). В то же время другие родственники (бабушки, дедушки, тёти, дяди и т. д.) несколько сильнее акцентируют внимание на эмоционально-психологическом аспекте: четверть из них (25%) назвали главной причиной тревожность ребенка или родителей из-за пребывания в школе во время войны, что превышает аналогичный показатель среди самих родителей (16% среди родителей/опекунов и 20% в целом). Показатели, касающиеся недостаточной вместимости укрытий (15 % в обеих группах), полного отсутствия убежищ (7% в обеих группах) и логистических факторов переселения (7% против 9%), практически идентичны.

Результаты анализа ключевых факторов и стимулов, способных повлиять на решение семей с детьми-школьниками, которые в настоящее время не учатся очно или полностью очно (N = 256), относительно перехода на очный формат, свидетельствуют о безусловном преобладании требований к инфраструктуре и безопасности над другими аргументами.

Главным стимулом для возвращения детей в школьные классы является гарантированное обустройство убежища в соответствии со всеми стандартами безопасности, на что указывает треть опрошенных в этой категории (33 %). При этом для обеспечения прозрачности и доверия родители/родственники стремятся к непосредственному контролю: 12,5% отмечают необходимость личного посещения и осмотра укрытия перед принятием решения, а еще 6,5% — считают важным фактором публичную проверку и сертификацию укрытия независимыми инспекторами. Для каждой пятой семьи этой группы (20%) возвращение к очному обучению принципиально невозможно в текущих условиях: они прямо отмечают, что ничто не убедит их, пока продолжаются активные обстрелы и горячая фаза войны. Этот показатель определяет предел потенциального возвращения учеников в школы даже при наличии идеально оборудованных укрытий. Почти каждая десятая семья (9%) указывает на субъективное ощущение отсутствия возможности повлиять на ситуацию, отмечая, что школа физически не в состоянии организовать очное обучение. Значительная доля респондентов, чьи дети не учатся очно (19%), затруднилась с ответом.

Анализ результатов перекрестных распределений выявляет явную дифференциацию в выборе ключевых факторов и стимулов, способных повлиять на решение о переходе на очный или полностью очный формат обучения среди семей, где дети в настоящее время не учатся полностью очно (N = 256):

Гарантированное обустройство укрытия в соответствии со всеми стандартами безопасности (33% в целом) – абсолютным лидером по этому показателю является Восточный регион, где более половины семей (56%) назвали стандартизированное укрытие главным условием возвращения (против 33% в целом). В Центральном регионе этот фактор составляет 25%, а на Западе зафиксирован на минимальном уровне – 21%. По возрастному распределению требование о стандартах безопасности чаще всего выдвигали респонденты в возрасте 55 лет и старше (37%), тогда как в остальных возрастных группах показатель практически стабилен (29–30%). Мужчины и женщины выбирали этот фактор почти одинаково (31% против 34%).

Личное посещение убежища перед принятием решения (12,5% в целом) — запрос на личный осмотр убежища наиболее ярко выражен в Западном регионе (26 %) и Киеве (25 %), тогда как в Центре (6%), Северном регионе (6%) и на Востоке (4%) этот показатель значительно ниже. В демографическом разрезе возможность самостоятельно проверить убежище является критически важной для молодых родителей/родственников в возрасте 18–29 лет (29% против 8–12% в других возрастных категориях). По половому признаку мужчины несколько чаще, чем женщины, выражали потребность в личном осмотре (16% против 10% соответственно).

Публичная проверка/сертификация убежища независимыми инспекторами (6,5% в целом) – потребность в привлечении независимых инспекторов чаще всего отмечают респонденты Южного (11%) и Центрального (10%) регионов. На Западе этот показатель составляет всего 2%, а на Востоке равен нулю (0%). По возрастному признаку внешний аудит наиболее востребован среди молодежи 18–29 лет (11%) и респондентов 30–44 лет (9%), тогда как в группе 55 лет и старше он снижается до 2%. В половом разрезе мужчины выдвигали требование о проведении независимой проверки значительно чаще, чем женщины (11% против 2%).

Категорический барьер безопасности («Ничто не убедит, пока продолжаются обстрелы» 20% в целом) – принципиальный отказ от очного обучения до завершения горячей фазы войны несколько чаще демонстрируют респонденты Южного (25%) и Восточного (22%) регионов, тогда как на Западе доля таких ответов самая низкая (14%). В демографическом разрезе категоричная позиция наименее характерна для молодежи 18–29 лет (14%), тогда как в возрастной группе 45–54 года она достигает пикового значения – 34% (в группах 30–44 года – 16%, 55 лет и старше – 21%).

Невозможность организовать очное обучение со стороны школы (9% в целом) – на физическую и техническую способность самих учебных заведений чаще всего указывают респонденты Северного региона (24%), тогда как в Киеве (4%) и на Западе (2%) этот фактор упоминался минимально. В возрастном разрезе на административно-инфраструктурные ограничения школ чаще всего обращают внимание респонденты в возрасте 30–44 лет (12%) и 55 лет и старше (12%), тогда как среди молодежи 18–29 лет и в возрастной категории 45–54 лет этот показатель составляет лишь по 3%. В гендерном разрезе женщины отмечали этот фактор в два раза чаще, чем мужчины (12% против 6%).

Нерешительность в определении стимулов («трудно ответить» — 19% в целом) – наибольшая неопределённость в отношении условий возвращения к очному обучению наблюдается в Западном регионе (31%) и на Севере (25 %). В то же время респонденты в Киеве (13%), на Юге (11%) и Востоке (7%) более четко осознают свои требования и ограничения. По возрастному распределению чаще всего колебались родители/родственники в возрасте 30–44 лет (25%), тогда как молодежь 18–29 лет демонстрирует самый низкий показатель колебаний (14%).

Сравнительный анализ стимулов и препятствий для возвращения к очному обучению в зависимости от родственных связей с ребенком показывает высокий уровень консенсуса в отношении инфраструктурных требований, однако выявляет определенные различия в восприятии непосредственной угрозы безопасности.

Для других родственников (бабушек, дедушек, братьев, сестёр и т. д.) гарантированное обустройство убежища в соответствии со всеми стандартами безопасности оказалось несколько более важным стимулом, чем для родителей/опекунов (35% против 30% соответственно), при этом обе группы в равной степени стремятся к дополнительным инструментам проверки – личному осмотру убежища (13% среди родителей против 12 % среди других родственников) и независимой сертификации (6% против 7%). В то же время ключевое расхождение заключается в степени категоричности: именно родители и опекуны чаще демонстрируют бескомпромиссный подход к безопасности, отмечая, что их ничто не убедит до завершения горячей фазы войны (24% против 16% среди других родственников). Показатели, касающиеся зависимости решения от технических возможностей самой школы, практически идентичны (10% среди родителей против 9% среди родственников).

Напомним, с 1 сентября 2026 года более 8 тысяч школ работают в очном формате. Еще более 2,2 тысячи учебных заведений организуют обучение в смешанном формате. Также в начале сентября в МОН сообщили, что в Украине завершили строительство и обустройство еще 15 подземных школ и укрытий в учреждениях общего среднего образования. Благодаря этому более 5 тысяч учеников получат возможность более безопасно учиться в очном формате.

Ранее мы исследовали, что известно о строительстве подземных школ в Украине.

Также на нашей инфографике — сравнение трех исследований качества образования PISA в Украине (с 2018 по 2025 год). Отдельно мы рассказывали, что предусматривает реформа для старшеклассников, в рамках которой будет введена 12-летняя школа.

Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».

Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.