Российские удары по Украине в 2026 году все больше выходят за пределы традиционной кампании против электростанций. Под ударом оказалась инфраструктура, которая обеспечивает полный цикл экономики: электроэнергетика, газ, железная дорога, порты, АЗС, склады, торговые сети, фармацевтическая логистика, металлургия, промышленные предприятия, дата-центры и телекоммуникации. Поэтому главный риск на ближайшие 3–6 месяцев заключается не в одномоментном «обвале» экономики, а в накоплении повреждений, когда каждый следующий удар увеличивает стоимость поддержания работы всей системы.
Это уже отражается в макроэкономических показателях. По оценке МВФ, реальный ВВП Украины в 2025 году вырос лишь на 1,8%, а прогноз роста на 2026 год снижен до 1–1,6%. Фонд напрямую связывает ухудшение перспектив с последствиями атак на энергетику и другую инфраструктуру.
Параллельно растет сама цена будущего восстановления. Согласно RDNA5, по состоянию на конец 2025 года прямой ущерб Украине превысил $195 млрд, совокупные социально-экономические потери составили $666,7 млрд, а потребности в восстановлении и реконструкции в течение десяти лет оценены в $587,7 млрд. Наибольшие потребности приходятся на транспорт, энергетику, жилье, торговлю, промышленность и аграрный сектор.
Но цифра в $588 млрд уже не может восприниматься как окончательная. RDNA5 охватывает период до 31 декабря 2025 года, тогда как в августе–сентябре 2026-го интенсивность ударов по экономическим объектам снова резко выросла.
Энергетика больше не является отдельной проблемой
Электроэнергия остается главной инфраструктурной зависимостью, но ее значение часто недооценивают, если считать только разрушенные электростанции.
Удар по генерации или подстанции одновременно бьет по водоканалу, отоплению, связи, магазинам, холодильным складам, промышленным предприятиям, банковским системам и дата-центрам. Поэтому повреждение одного энергетического узла может иметь экономический эффект, кратно превышающий стоимость самого объекта.
RDNA5 зафиксировала примерно 21%-ный рост количества поврежденных или уничтоженных энергетических активов по сравнению с предыдущей оценкой. Потребности восстановления энергетики уже составляли почти $91 млрд.
МВФ в июле 2026 года предупреждал: если атаки на энергетику усилятся, это создаст новые дефициты электроэнергии, увеличит импорт, инфляционное давление и потребность в бюджетном финансировании. При этом энергетический сектор уже создает значительную квазифискальную нагрузку на государство.
Есть еще одна проблема — зима.
Украинская энергосистема может переживать отдельные повреждения за счет ремонта, импорта электроэнергии, резервной генерации и распределенных источников. Значительно опаснее ситуация, когда атаки приходятся на период максимального спроса и повторяются быстрее, чем успевают восстанавливаться резервы.
Тогда возникает замкнутый круг:
- повреждение генерации увеличивает дефицит электроэнергии;
- дефицит сокращает промышленное производство;
- предприятия переходят на генераторы;
- более дорогое топливо увеличивает себестоимость;
- более дорогая логистика повышает цены;
- высокая инфляция снижает покупательную способность;
- падение производства сокращает налоговые поступления;
- государство вынуждено увеличивать импорт и внешнее финансирование.
То есть энергетическая атака в конечном счете становится атакой на бюджет.
Газ, АЗС и топливная логистика: вторая линия удара
Топливо является критическим резервом для страны, которая живет в условиях нестабильной электроэнергетики.
Генераторы больниц, магазинов, дата-центров, предприятий, операторов связи и логистических компаний зависят от дизеля и бензина. Транспорт также невозможно заменить электроэнергией мгновенно.
В сентябре российские удары по АЗС стали системным явлением. 5–6 сентября только объекты Ukrnafta подверглись четырем атакам примерно за сутки: под удар попали АЗС и склад на территории топливного комплекса.
В Киеве 23 сентября во время масштабной атаки были повреждены АЗС, склады и инфраструктурные объекты.
Экономическая опасность заключается не столько в том, что завтра в Украине исчезнет бензин. Рынок имеет импортные каналы и способен перенаправлять поставки.
Проблема в другом: чем больше поврежденных узлов, тем дороже становится резервирование.
Компания, которая раньше имела один центральный склад, может создать три меньших. Ритейлер, работавший через один логистический хаб, переносит часть товара в другие области. Предприятие покупает генератор. Провайдер создает резервную площадку.
Все это повышает устойчивость системы, но одновременно снижает ее экономическую эффективность.
Именно поэтому война может не уничтожить экономическую деятельность физически, но сделать ее постоянно дороже.
Железная дорога и порты: удар по способности страны торговать
Украинская экономика критически зависит от экспорта. Особенно это касается аграрного сектора, металлургии, горнодобывающей промышленности и части перерабатывающей промышленности.
Поэтому железная дорога и порты — это не просто транспорт.
Это фактически экспортная артерия государства.
RDNA5 оценивает долгосрочные потребности восстановления транспортного сектора более чем в $96 млрд — это самый высокий показатель среди всех секторов. За год потребности выросли примерно на 24%, в значительной степени из-за усиления атак на железную дорогу и порты.
В сентябре российские удары по железной дороге стали настолько интенсивными, что международные наблюдатели описывали их как отдельную фазу кампании. 1 сентября шесть работников «Укрзалізниці» погибли после удара по локомотивному депо в Киеве.
13 сентября удары повредили железнодорожную инфраструктуру сразу в нескольких областях, а возле границы с Польшей был поврежден локомотив международного сообщения и АЗС. В районе Одессы также пострадала подстанция, обеспечивающая порт.
Это важная деталь: порт необязательно уничтожать, чтобы создать проблему порту.
Достаточно повредить электроснабжение, железнодорожный подход, склад, перегрузочное оборудование, дорогу или судно. После этого вся цепочка начинает работать медленнее.
Для экспортера это означает:
меньше физической пропускной способности → более длинные очереди → более дорогая логистика → более дорогой экспорт → меньшая маржа → меньше инвестиций.
МВФ уже зафиксировал этот эффект: в январе–мае 2026 года товарный дефицит Украины достиг $25,8 млрд против $17,4 млрд за аналогичный период 2025-го. Импорт товаров вырос на 26,7%, тогда как экспорт — только на 3,4%. Среди причин Фонд называет дефицит электроэнергии и атаки на портовую инфраструктуру.
Склады, ритейл и фармацевтика: когда война приходит в магазин
Самое важное изменение 2026 года заключается в том, что атаки начали бить не только по производителю, но и по системе распределения товаров.
ООН зафиксировала в августе 32 атаки на объекты шести крупных продовольственных, торговых и логистических компаний против 11 аналогичных атак в июле.
Среди компаний, объекты которых подвергались ударам, HRMMU называет Fozzy Group, Epicentr, Nova Poshta, Rozetka, Aurora и Varus. Атаки на склады и распределительные центры уже приводили к временной нехватке отдельных продуктов.
Это принципиально отличается от разрушения отдельного магазина.
Современный ритейл работает через централизованные логистические центры. Один крупный склад может обеспечивать сотни торговых точек. Поэтому уничтожение одного хаба способно временно оставить без товара огромное количество магазинов.
По данным Financial Times, в результате новой волны атак Украина потеряла около 2,1 млн кв. м из примерно 5 млн кв. м современных складских площадей. Эта оценка показывает, насколько масштаб проблемы вышел за пределы отдельных инцидентов.
Фармацевтическая логистика демонстрирует тот же механизм.
3 сентября был атакован Biocon, а 12–13 сентября — Universal Logistic в Бориспольском районе. Universal Logistic является одним из двух крупнейших фармацевтических складов страны, его складские помещения имеют общую площадь около 21 тыс. кв. м. Из-за атак и воздушных тревог поставщики не могли нормально вывозить товар.
Пока это не означает общенационального дефицита лекарств. Представитель Государственного экспертного центра Минздрава в сентябре заявлял, что аптечные сети имеют запасы примерно на один-два месяца. Но именно эта цифра демонстрирует проблему: запас времени существует, однако он не безграничен.
Дата-центры: наименее заметная, но одна из самых опасных целей
Именно это направление принципиально меняет оценку ситуации.
Дата-центр — это не просто помещение с серверами.
В нем могут работать:
- телекоммуникационное оборудование;
- серверы интернет-провайдеров;
- корпоративные информационные системы;
- облачные сервисы;
- системы резервного копирования;
- базы данных;
- финансовые и платежные сервисы;
- логистические платформы;
- системы электронной торговли;
- государственные и специализированные цифровые сервисы.
Поэтому физическое повреждение дата-центра может иметь эффект, намного превышающий потерю самого помещения.
23 сентября после российского удара были повреждены дата-центры украинских интернет-провайдеров UTELS и «Павутина». UTELS сообщил об обесточивании оборудования и риске перебоев в работе сети. Министерство цифровой трансформации оценивало количество домохозяйств в Киеве и области, столкнувшихся с проблемами интернет-соединения после атаки, примерно в 100 тысяч.
Это уже не теоретический риск.
Если дата-центр теряет питание, охлаждение или сетевое подключение, проблемы могут распространяться далеко за пределы района, где расположено здание.
Например, магазин физически может остаться неповрежденным, но потерять доступ к:
серверам → кассовой системе → складским остаткам → платежам → доставке → CRM → корпоративной связи.
То же касается логистической компании. Ее сортировочный терминал может остаться целым, но без цифровой системы маршрутизации он будет работать значительно медленнее.
Для банков, финтеха, мобильных операторов и крупных предприятий проблема еще масштабнее.
Именно поэтому дата-центры необходимо рассматривать как часть критической экономической инфраструктуры наравне с энергетикой и транспортом.
Особенно опасным является сочетание двух ударов: сначала по электроэнергетике, а затем по цифровой инфраструктуре. Генератор способен поддерживать серверы, но если поврежден физический канал связи, резервное питание само по себе проблему не решает.
В современной экономике «интернет работает» и «экономика работает» — уже не одно и то же.
Металлургия и промышленность: потеря не только заводов, но и производственных цепочек
Промышленность имеет другую уязвимость — низкую возможность быстро перенести производство.
Магазин можно переместить в другое помещение. Сервер частично можно перенести в другой дата-центр. Склад можно разделить на несколько меньших.
Металлургический комбинат так просто не перенесешь.
Он одновременно зависит от электроэнергии, газа, воды, железной дороги, сырья, портов, квалифицированного персонала и внешних рынков.
В сентябре удары приходились на промышленные предприятия Днепра, Кривого Рога и Павлограда. 22 сентября ракета попала в предприятие Interpipe в Днепре; компания сообщила о погибших и раненых.
МВФ отдельно отмечает, что во второй половине 2026 года концентрация ударов на крупных логистических и производственных объектах, в частности распределительных центрах, добывающей и газовой инфраструктуре и металлургических предприятиях, создает все большие риски для промышленности и транспорта.
Здесь возникает эффект, который сложно увидеть по статистике поврежденных зданий.
Если завод закрывается, страна теряет не только оборудование.
Она теряет:
- заказы для поставщиков;
- зарплаты работников;
- налоги;
- экспортную выручку;
- валютные поступления;
- транспортные заказы;
- спрос на электроэнергию;
- компетенции;
- производственные связи.
Поэтому один крупный промышленный объект может иметь экономический мультипликатор в десятки или сотни компаний.
Самое опасное — когда все удары начинают работать вместе
По отдельности Украина способна компенсировать почти каждый из перечисленных ударов.
Разрушенный склад заменяется другим.
Поврежденная подстанция ремонтируется.
Товар перенаправляется.
Лекарства импортируются через другой канал.
Интернет-провайдер устанавливает резервное оборудование.
Груз едет не железной дорогой, а автомобилем.
Предприятие запускает генератор.
Но проблема возникает, когда все эти решения нужны одновременно.
Тогда экономика начинает тратить все больше ресурсов не на развитие, а на поддержание базовой работоспособности.
Это можно описать как «налог на войну», который не устанавливается законом.
Предприятие платит его через генератор.
Ритейлер — через резервный склад.
Перевозчик — через более длинный маршрут.
Провайдер — через резервный дата-центр.
Фармацевтическая компания — через дополнительный запас.
Экспортер — через более дорогую логистику.
Государство — через импорт электроэнергии и оборудования.
Население — через цены.
Именно накопление этого скрытого налога является более опасным для долгосрочного потенциала экономики, чем любой отдельный удар.
Наступила ли точка невозврата
Если под «точкой невозврата» понимать полную неспособность Украины поддерживать экономическую и социальную систему, данные на сентябрь 2026 года не дают оснований утверждать, что такая граница уже пройдена.
Финансовая система работает, государство выполняет базовые функции, критическая инфраструктура ремонтируется, бизнес адаптируется, а международная помощь позволяет компенсировать значительную часть дефицитов.
Но существует другая граница — точка, после которой восстановление становится медленнее накопления новых повреждений.
Ее нельзя определить одним числом.
Она формируется одновременно в пяти системах:
- Энергетической — когда резервной генерации и импорта недостаточно для пикового спроса.
- Логистической — когда альтернативные маршруты уже не компенсируют потерю основных узлов.
- Промышленной — когда производственные мощности и кадры теряются быстрее, чем их можно заменить.
- Цифровой — когда резервирование дата-центров и телекоммуникаций не успевает за физическими атаками.
- Фискальной — когда бюджет тратит все больше на аварийное восстановление, оставляя меньше средств на развитие, социальную сферу и инвестиции.
По состоянию на сентябрь ни одна из этих систем не выглядит такой, что уже окончательно перешла эту границу. Но расстояние до нее сокращается, если интенсивность ударов остается высокой.
Прогноз на октябрь 2026 — март 2027 года
На горизонте 3–6 месяцев стоит рассматривать не один прогноз, а несколько условных траекторий.
Первый сценарий — продолжение нынешней интенсивности атак.
В таком случае экономика, вероятнее всего, продолжит работать, но с более высокими затратами. Основными последствиями станут периодические дефициты электроэнергии, более дорогая логистика, большие расходы бизнеса на резервирование, рост импорта оборудования и энергоносителей и давление на цены.
Это близко к рискам, которые уже учитывает МВФ в прогнозе роста ВВП на 1–1,6% в 2026 году и инфляции 10,5% на конец года.
Второй сценарий — усиление ударов именно по узлам.
Это намного опаснее увеличения количества случайных ударов.
Если одновременно повреждаются энергетический узел, железная дорога, склад, дата-центр и топливный объект одного региона, возникает каскадный эффект. Предприятие может физически остаться целым, но остаться без электроэнергии, топлива, интернета и возможности получить или отправить товар.
Именно в этом сценарии возникает риск локальных экономических «провалов» — территорий, где бизнесу становится экономически невыгодно поддерживать прежний уровень деятельности.
Третий сценарий — самый тяжелый зимний вариант.
Если масштабные удары по генерации и сетям совпадут с холодной погодой, одновременно возрастет потребление электроэнергии, газа и тепла. Тогда энергетическая проблема быстро превратится в социальную.
Пострадать могут водоснабжение, отопление, транспорт, медицина, торговля и связь.
МВФ прямо предупреждает, что недостаточное финансирование и задержки в реализации планов энергетической устойчивости могут привести к новым дефицитам электроэнергии, ухудшению гуманитарной ситуации и усилению миграции.
Четвертый сценарий — стабилизация.
Если атаки на критическую инфраструктуру уменьшатся, эффект от уже проведенных ремонтов и накопленных резервов станет намного заметнее. Тогда украинская экономика получит возможность переключать ресурсы с аварийного восстановления на инвестиции, производство и подготовку к послевоенной реконструкции.
Именно поэтому международная помощь остается критически важной. Правительство в сентябре 2026 года расширило механизм государственной поддержки кредитов на восстановление поврежденных объектов топливной и складской логистики, перерабатывающей промышленности, оптовой и розничной торговли, а также строительства собственной генерации.
Отдельно государство выделило 789 млн грн на антидроновую защиту важных логистических автомобильных маршрутов. Это показывает, насколько сильно изменился сам подход: теперь защищать нужно не только крупные электростанции, но и транспортные коридоры, по которым движутся военные, медицинские, гуманитарные и гражданские грузы.
Что это будет означать для людей
Для населения последствия, скорее всего, будут проявляться не одним большим шоком, а через десятки повседневных изменений.
Первая — цены.
Если дорожают электроэнергия, топливо, транспортировка, резервное питание и страхование, это постепенно закладывается в стоимость продуктов, лекарств, доставки и услуг.
Вторая — доступность товаров.
Проблема может выглядеть не как полное отсутствие продукта, а как ситуация, когда конкретный товар временно исчезает из одного магазина или региона, а затем возвращается по более высокой цене.
Третья — качество цифровых услуг.
Повреждение дата-центров и телекоммуникаций может означать не только отсутствие домашнего интернета. Для части бизнеса это риск потери доступа к серверам, облачным системам, платежам, логистике и корпоративным базам данных.
Четвертая — рынок труда.
Если предприятия закрываются или сокращают производство, страна теряет не только рабочие места. Теряются специалисты, которые могут уехать или перейти в другие отрасли. После окончания войны это осложнит быстрый запуск производства.
Пятая — миграция.
Если энергетические и инфраструктурные проблемы повторяются в течение зимы, часть семей может принимать решение о временном или долгосрочном выезде. Это непосредственно влияет на будущую доступность рабочей силы и налоговую базу.
Именно поэтому экономический эффект атак не заканчивается в момент, когда пожар потушен и поврежденное здание отремонтировано.
Вывод
Украина не находится в состоянии неизбежного экономического коллапса. Но характер войны против инфраструктуры в 2026 году стал значительно опаснее для экономической системы.
Россия бьет уже не только по генерации. Под ударом оказываются узлы, которые соединяют экономику в единое целое: электроэнергетика, газ, топливо, железная дорога, порты, склады, ритейл, фармацевтическая логистика, промышленность, дата-центры и телекоммуникации.
Это принципиальная разница.
Уничтожение электростанции создает дефицит электроэнергии. Уничтожение склада создает дефицит товара. Уничтожение дата-центра создает цифровой сбой. Уничтожение железнодорожного узла создает логистическую проблему.
Но когда эти объекты повреждаются одновременно, они начинают усиливать проблемы друг друга.
Поэтому настоящая точка невозврата для Украины — не определенное количество разрушенных заводов или подстанций. Это момент, когда скорость разрушения, оттока людей и накопления экономических потерь становится выше способности государства, бизнеса и партнеров восстанавливать систему.
По состоянию на 24 сентября 2026 года по имеющимся данным эта граница еще не пройдена. Но ближайшая зима станет одним из важнейших испытаний: именно тогда станет понятно, остаются ли резервы — энергетические, финансовые, логистические, цифровые и человеческие — достаточными для компенсации новой волны разрушений.