«Россияне должны страдать». Футбол и Формула-1, семья и война, Мальдера и Ротань — интервью с игроком Полесья Чоботенко

— Сергей, в NV вышел интересный проект о Полесье, в котором вы рассказали, что взяли свой 44-й номер в честь Льюиса Хэмилтона. Как вы увлеклись Формулой-1 и почему именно Хэмилтон стал вашим кумиром?

— Следить за гонками я начал давно. Даже не вспомню, какой это был год. Со временем Setanta начала транслировать чемпионат Формулы-1, а на Netflix вышел сериал «Формула-1: Драйв выживания». После этого моя страсть к Формуле-1 только усилилась. Льюис Хэмилтон интересен мне и как личность, и как пилот. К тому же он чемпион. У него есть все шансы стать величайшим гонщиком, превзойдя достижения Шумахера (у обоих по 7 чемпионских титулов — прим. ред.).

— Два года назад Хэмилтон перешел из Мерседеса в Феррари — это все равно что перейти из Барселоны в Реал в футболе. Как вы восприняли этот переход? Или вам не принципиально, где он выступает?

— Такая команда, как Ferrari, — это величайшая команда в Формуле-1. Поэтому и Хэмилтон, и Ferrari ассоциируются с величием.

— В прошлом году Хэмилтона немного критиковали за неудачные выступления, но в этом сезоне он уже идет на втором месте, и шансы на титул довольно высоки.

— Те, кто разбирается в Формуле-1, знают, что там многое зависит от машины — от того, как механики подготовят болид. Прошлый сезон был для него своего рода пристрелкой. А теперь всё уже гораздо лучше. И я считаю, что в этом сезоне Ferrari может дать ему возможность завоевать восьмой титул.

— Матч Лиги конференций против Копенгагена вы играли в Кошице, а это недалеко от Будапешта, где проходил Гран-при Формулы-1. Удалось съездить посмотреть гонку?

— К сожалению, нет. У нас была тренировка. А был бы выходной — сто процентов поехал бы.

— А вообще, вы были хоть раз на Формуле-1?

— Нет, ни разу. Мне говорят, что это не так интересно, как смотреть по телевизору. Но очень хочется прочувствовать эту атмосферу и побывать хотя бы на каком-нибудь Гран-при.

— А не было ли у вас возможности сесть за руль тестового болида, попробовать себя в роли гонщика Формулы-1?

— За руль — нет. Но еще до полномасштабного вторжения я был в Абу-Даби, где есть парк Ferrari. Там можно было почувствовать себя механиком на пит-стопе и поменять колеса на гоночном автомобиле.

— Немало спортсменов после завершения карьеры пробуют себя в ралли «Дакар». У вас не было таких планов?

— Ралли я не интересуюсь, а для Формулы-1 после завершения карьеры будет уже поздно.

— Но ближайшие планы — это, наверное, попасть в сборную Украины. Как вы считаете, результаты Полесья и ваша игра приблизили вас к этой мечте?

— Ну, как минимум я был в расширенном списке. Так что это уже приблизило меня к цели. Дальше всё зависит от меня — попаду я туда или нет. Если команда будет хорошо выступать и я буду показывать качественную индивидуальную игру, то всё точно получится.

— В обществе велась дискуссия по поводу тренера национальной сборной. Одни выступают за то, чтобы команду тренировал украинец, другие — за иностранца. Если не брать в расчет Мальдеру, то на чьей стороне вы?

— Я слышал о Мальдере только положительные отзывы. И в июне, когда ребята ездили в сборную, никто не сказал о нем ничего плохого. Потому что он — настоящий профессионал. А украинец он или итальянец — я считаю, не имеет значения. Главное, чтобы наша сборная прогрессировала и побеждала. Самое важное в спорте — результат. А кто его обеспечит — украинец или итальянец — уже неважно. Думаю, Мальдера отлично справится.

— Когда вы были в Шахтере, команду тренировал Паулу Фонсека. Он не раз говорил, что очень любит Украину и готов возглавить сборную.

— Он провел много времени в Украине, тем более что его жена — украинка. У него, скажем так, менталитет тоже отчасти украинский. Поэтому, я думаю, он бы тоже отлично подошел нашей сборной.

— Среди украинских тренеров кандидатом на работу в сборной часто называют нынешнего тренера Полесья Руслана Ротаня.

— Конечно, почему нет. Если он захочет попробовать свои силы и получит приглашение, то я считаю, что он готов тренировать национальную команду.

— Руслан Петрович, если смотреть матчи на стадионе, очень эмоционален на тренерской скамейке. А в раздевалке он такой же? Бутсы не летают, как у Алекса Фергюсона?

— Бутсы не летают. Но он эмоциональный человек — и у бровки, и в раздевалке. Это не пугает, а заряжает команду. Это его стиль. Он всегда таким был — и как футболист, и как тренер.

— На собеседованиях любят спрашивать, кем вы видите себя в компании через несколько лет. Ваш контракт с Полесьем рассчитан до 2029 года. Каким вы видите Полесье в то время?

— Я вижу, что это стабильная команда. Которая прогрессирует из года в год. Ставит перед собой самые высокие задачи и борется за чемпионство.

— На матч Лиги конференций против Копенгагена вас приезжала поддержать жена. Насколько для вас важно присутствие близкого человека во время таких важных матчей?

— Это всегда приятно. Она сама проявила инициативу приехать. А когда семья на стадионе — это всегда придает сил, эмоций. Только позитив.

— А можете немного рассказать о своей семье: как давно вы вместе и где познакомились?

— Познакомились в общей компании. Потом уже общались в мессенджерах. Мы в браке шесть лет, а знакомы — больше десяти. Так что нашему тандему уже десять лет.

— У вас есть сын, которому три года. Как отцовство повлияло на вас, изменило вас, что оно вам дало?

— Да, кардинально изменило. Всё изменилось ещё до его появления на свет, так как у жены была тяжёлая беременность. И это тоже повлияло и на меня, и на неё. А когда он уже родился… если говорить о спортивной составляющей, то дома я стал спокойнее.

Ведь когда рядом ребенок, ты не можешь проявлять агрессию после неудачных матчей или каких-то жизненных ситуаций. Поэтому отцовство принесло мне душевный покой дома и добавило ответственности за семью.

— Какое у вас самое любимое развлечение с сыном?

— У него много развлечений. У него есть детский электромобиль. И когда папа дома, я говорю: «Пойдем, ты будешь меня катать». Мы катаемся на машине. Изредка он играет со мной в мяч.

А ещё у него есть такая фишка. Дома он даёт нам с женой разные задания. Включает телевизор, мы смотрим какие-нибудь развивающие детские передачи. Он спрашивает, знаем ли мы, что это за животное, что за растение, что это означает. Словно не мы его учим, а он нас.

— Где живёт семья?

— Жена с ребёнком в Киеве. Я, конечно, в Житомире, на базе.

— Киев часто обстреливают. Насколько ваш сын понимает, что происходит, и насколько ему страшно это переживать?

— Он всё понимает, он уже знает, что такое «Шахеды». Он прямо говорит, что тревога — это «Шахеды». Он знает, что такое ракеты, но, слава Богу, большинство тревог он не слышит, потому что в это время спит.

А так, когда объявляют тревогу, жена с малышом спускается в укрытие и находится там.

— Отец часто путешествует; какие заказы на подарки вы получаете от сына?

— Сейчас он ходит в детский сад, и если видит какую-нибудь игрушку, она ему срочно нужна. Когда жена была на матче и вернулась домой, она подарила ему такие небольшие подарки. Он сказал: «Класс!»

Потом говорит: «Мам, эти маленькие, я там в магазине видел другие». Говорит: «Давай купим там что-нибудь ещё».

И каждый раз, когда я говорю ему, что возвращаюсь домой, он спрашивает: «А ты купил что-нибудь в подарок? Привезешь мне что-нибудь?» Он всегда чего-то ждет.

— Сергей, вы из Запорожья. Ваши родные до сих пор там? Ведь обстрелы города не утихают.

— Все мои родные в Запорожье. Отец, мать, бабушка, дедушка — все они там. Там работа, там бизнес. Но если, не дай Бог, ситуация там начнет ухудшаться, у меня для них готов план Б. А дальше — это уже взрослые люди, им решать, переезжать или нет.

— Часть Запорожской области оккупирована. Кто-то из ваших родных оказался в оккупации?

— По маминой линии бабушка с дедушкой в оккупации. Люди пожилые, им тяжело переезжать. К тому же дедушка инвалид, передвигается в коляске. Они находятся в довольно опасном месте. Возможности как-то им помочь нет…

— Когда вы были в Шахтере, там работали Зубов и Виценец. Уже во время полномасштабного вторжения эти люди переехали работать в Россию. Есть и другие спортсмены, которые уехали из Украины в Россию. Есть ли у вас, как у спортсмена, какое-то объяснение их действиям?

— Они сами приняли такое решение. У каждого свои обстоятельства. Я, конечно, осуждаю, когда украинцы переезжают в Россию. Но я не знаю причин каждого, и у меня нет объяснения.

Но есть один пример. Я играл за ФК Мариуполь, и у нас был физиотерапевт, сам родом из Мариуполя. С самого начала войны там оставались его родители; он видел, что происходит с городом, говорил нам в лицо, что россияне — фашисты, и высказывал всяческий негатив в адрес российской армии. А потом, спустя некоторое время, он уехал в Россию. Почему так вышло — не знаю; мы не общаемся, и найти этому объяснение я тоже не могу.

— Сейчас в мировом спорте наблюдается неприятная тенденция: россиян допускают к соревнованиям с флагом и гимном. УЕФА пока держится, но надолго ли?

— Я считаю, что россияне должны страдать на всех уровнях. Они должны нести ответственность за свои действия — и в бизнесе, и в спорте, и во всех отраслях экономики; такова моя позиция. А что решит УЕФА — увидим.

— Недавно завершился чемпионат мира по футболу; 48 команд — это много или смотреть можно?

— Да нормально, последние матчи были интересными. И такие команды, как Кабо-Верде, составляли конкуренцию, так что почему бы и нет. А вот то, что они хотят сделать там 64 команды… ну, я думаю, что это уже перебор.

— А за кого вы болели?

— Сначала я болел за Бразилию. Не знаю почему — просто мне так захотелось, ведь все были за Испанию. А мне хотелось, чтобы Бразилия преподнесла какой-нибудь сюрприз. Каждые четыре года от Бразилии ждут чемпионства, ведь она давно не выигрывала этот турнир. И мне хотелось, чтобы Бразилия дошла хотя бы до полуфинала.

— Не сложилось.

— Вообще не сложилось, провалили чемпионат мира.

— А в финале вы просто смотрели футбол или кому-то симпатизировали?

— Я больше болел за Аргентину, но Испания по всем показателям переиграла аргентинцев. Там без шансов было.

Испания провела весь чемпионат очень мощно и стабильно. Если разбирать тактически, то они не дали аргентинцам проявить свои лучшие качества: нейтрализовали лидеров сборной Аргентины и полностью их переиграли. Молодцы.

— Если бы у вас была возможность обменяться футболками с кем-то после финального матча, кто бы это был?

— Футболку Месси, конечно, хотел бы. А если брать из Испании, то взял бы, наверное, Кубарси.

— Выступление на чемпионате мира обычно влияет на голосование за Золотой мяч. Кому бы вы отдали приз лучшему футболисту в этом году?

— Сложный вопрос. Нужно смотреть, кто провел сезон стабильно. Считаю, что фаворитом должен быть Кейн. Поставлю на Кейна, а там посмотрим. Хотя… Если брать весь сезон, то я бы отдал Золотой мяч Кварацхелии (лидер ПСЖ и сборной Грузии — ред.). Он не участвовал в чемпионате мира, но, учитывая то, как он провел сезон, и его достижения, для меня фаворит — Кварацхелия. Но поскольку его сборная не играла на чемпионате мира, награду ему не дадут. Поэтому фаворит, пожалуй, Кейн.