«Самое амбициозное путешествие» Нолана. Как снималась эпическая историческая драма Одиссея выходящая в прокат
26 июля в украинский прокат выходит новый фильм Кристофера Нолана Одиссея. Исполнитель главной роли Мэтт Дэймон рассказывает, как Нолан работал над фильмом.
Голливуд переживает непростые времена. Кинотеатры до сих пор пытаются полностью оправиться после пандемии, а фильмы о супергероях уже не собирают такую аудиторию, как раньше. В то же время такие режиссеры, как Райан Куглер, Грета Гервиг, Джордан Пил и Дени Вильнев, доказывают, что имя режиссера может быть не меньшим поводом пойти в кино, чем участие кинозвезд.
Даже на их фоне фильмы Кристофера Нолана стали редким событием, которое просто невозможно пропустить. Как и его коллеги, он создает изобретательные истории и впечатляющие визуальные образы, а также собирает актерский состав высочайшего уровня. Но в то же время Нолан выстраивает сложные сюжеты, наполненные скрытыми деталями, которые побуждают зрителей возвращаться в кинотеатры снова и снова. Будучи президентом Гильдии режиссеров Америки, он также последовательно отстаивает ценность большого экрана в эпоху, когда Голливуд все больше делает ставку на стриминговые платформы.
На первых постерах Одиссеи нет фотографий многочисленных звезд фильма — только имя Нолана, напечатанное крупными буквами.
«Сегодня работает лишь несколько режиссеров, чьи фильмы сами по себе становятся событием, ради которого люди идут в кинотеатр, — говорит глава NBCUniversal Донна Лэнгли, одобрившая производство картины. — На протяжении всей своей карьеры Крис снимает фильмы, расширяющие границы кинематографа».
Именно поэтому корабль, на котором путешествуют Одиссей и его команда, должен был быть по-настоящему мореходным — не только чтобы выдержать неспокойное Средиземное море ранней весной, но и чтобы совершить переход из Марокко в Грецию, а затем в Италию при смене съемочных локаций. Именно поэтому оператор-постановщик Хойте ван Хойтема смонтировал сотни портативных LED-панелей, точно воспроизводящих цветовую температуру огня, чтобы Нолан мог снимать ночной штурм Трои с любого ракурса. Именно поэтому актера Билла Ирвина, озвучивавшего робота в Интерстелларе и управлявшего им, пригласили помочь в создании образа мифического циклопа.
Для Мэтта Дэймона это стало самым ценным опытом в карьере.
«Такие фильмы почти больше не снимают. Создать картину без зеленого экрана — так, как это когда-то сделал бы Дэвид Лин… Я не знаю никого, кроме Криса, кто сегодня хотя бы пытался работать в такой манере, — говорит он. — К тому же нечасто увидишь, чтобы главным героем столь эпического фильма был мужчина старше пятидесяти. Я относился к этой работе так, словно это последний фильм в моей жизни».
Конечно, это не так. Но такую драматичность легко понять.
Нолан тщательно изучил исторический контекст, и фильм это отражает: Троянская война знаменует собой конец бронзового века, а Греция стоит на пороге «темных веков» — времени упадка царств и утраты письменности.
Не менее внимательно он отнесся и к самому тексту, приняв несколько неожиданных решений при адаптации. Аргос, верный пес Одиссея, превратился из эпизодического персонажа поэмы в полноценного героя второго плана. Значительно больше экранного времени получили Одиссей и его сын Телемах (Том Холланд), всю жизнь живущий под грузом легенды об отце, которого он почти не помнит. Цирцея, у Гомера предстающая скорее архетипом, в фильме обретает гораздо более человечные черты благодаря игре Саманты Мортон, сочетающей в себе тревожность и сострадание. А встреча царя Менелая (Джон Бернтал) с женой Еленой (Лупита Нионго) — прекраснейшей женщиной в мире, которую обвиняют в развязывании войны после того, как ее похитил троянский царевич, — в поэме всегда казалась слишком простой и окончательной. Нолан усложняет эту сюжетную линию. К тому же Лупита Нионго исполняет еще одну роль — Клитемнестры, сестры Елены; ее брак с братом Менелая, Агамемноном (Бенни Сэфди), мягко говоря, далек от гармонии.
Внимание Нолана к персонажам не ограничивается сценарием. Он давно отказался от режиссерского кресла, предпочитая всегда находиться рядом со своими актерами.
«Когда тебе физически очень тяжело — а так бывает почти постоянно из-за условий, необходимых для этих съемок, — достаточно оглянуться, и видишь, что он стоит не дальше полутора метров, проходя через то же самое и ни разу не пожаловавшись, — рассказывает Мэтт Дэймон. — Это очень вдохновляет. Словно ты солдат в окопе, оглядываешься — а рядом с тобой генерал».
Именно Деймону выпали самые тяжелые испытания во время съемок. Его поливали мощными струями воды из шлангов, он ежедневно поднимался к замку Санта-Катрина на Сицилии, а во время съемок сцен в царстве Аида в Исландии часами мерз под дождем в период белых ночей.
«Мы все время шутили: на каждой новой локации думали: „Ну вот, следующая точно будет легче“. Обычно в любом фильме рано или поздно наступает момент, когда становится немного проще. Но здесь этого так и не произошло. Это было непрерывное испытание», — вспоминает он.
Деймон с облегчением добрался до Марокко, где должны были снимать его последние сцены — на песчаном побережье, где Одиссей встречает нимфу Калипсо (Шарлиз Терон).
«Оказалось, что это чуть ли не мировая столица кайтсерфинга, — смеется он. — Там был бешеный ветер. Песок буквально резал глаза. И мы совершенно ничего не могли сделать, чтобы от него защититься».
Премьера Одиссеи состоится 16 июля. Фильм рассказывает о десятилетнем путешествии домой греческого героя, придумавшего Троянского коня. На своем пути Одиссей встречает циклопа, морских чудовищ и колдунью, превращающую людей в животных. Все это создано с минимальным использованием компьютерной графики и максимальными режиссерскими амбициями. Это первый полнометражный фильм, полностью снятый на камеры IMAX, и его масштаб поистине впечатляет. Но прежде всего это исследование характера. Казалось бы, достаточно было привязать Мэтта Дэймона, играющего Одиссея, к мачте настоящего корабля и провести его мимо сирен. Однако в версии Нолана Дэймону также приходится передать экзистенциальный кризис, пока сирены своим пением словно анализируют его душу. Как и Троянского коня, Одиссею можно воспринимать как грандиозное зрелище. А можно заглянуть внутрь и увидеть в ней нечто глубоко человеческое.
«В сценарии было очень четко прописано, что именно он хотел сделать, — говорит Мэтт Дэймон. — Он очень верен Гомеру, ведь это не тот автор, которого стоит переписывать. Но то, как он осмыслил эту историю на уровне тем, оказалось поистине чрезвычайно интересным».