Сатана как надежда на справедливость. Философ Владимир Ермоленко — о зле в политике России
Одним из лейтмотивов российской истории является стремление победить зло ещё большим злом
Если российская философия ставила оторванные от российской реальности вопросы об «оправдании добра», то российская политика ставила вопросы об оправдании зла.
Булгаков, которого украинцы справедливо не любят за украинофобию (хотя я бы скорее говорил об антропофобии), придумал сюжет, который очень хорошо характеризует российскую метафизику: победить «мелкого беса» (Сологуб) может только «великий Бес».
История о Воланде — это история о мире, в котором единственной надеждой на справедливость является Сатана. Добро здесь настолько далеко и бессильно, настолько отсутствует, что придать хоть какую-то видимость справедливости может только Дьявол. Победить мелкое зло может только большее зло.
Так вместо этики и права приходит слепое насилие
Надежды российского большевизма на красный террор, а впоследствии искренняя надежда на сталинские чистки, связаны именно с этой больной метафизикой. И на самом деле именно она двигала и другие «революционные» периоды российской истории: от Ивана Грозного до Петра Первого и от Екатерины до Ленина. Ключевые русские литературные герои — Печорин, Раскольников, «Бесы», большевистские герои Шолохова и, в конечном счёте, Воланд — именно такие.
Эта метафизика связана с апокалиптикой. Вера в то, что ты можешь идти по пути большего зла, связана с верой в то, что именно эта битва является последней. То есть после неё ничего не будет, возмездия не будет, кто победил — тот и прав, кто убил — тот и есть добро. Так вместо этики и права приходит слепое насилие.
Я всегда говорил, что украинцам меньше всего присуще апокалиптическое мышление. Нас никогда не манили мечты о конце и завершении, нас манили мечты о начале и продолжении. Возможно, поэтому все мировоззренческие «революции», прошедшие по нашей земле — от христианства до коммунизма — не стёрли того, что им предшествовало. И поэтому сегодня мы часто воспринимаем себя как продолжатели чего-то такого, что имеет очень глубокие корни.
Поэтому мы должны как можно дальше держаться от мысли о том, что зло можно победить только большим злом.
Текст опубликован с разрешения автора