Считайте не в гривнях, а в людях. Во сколько «обходится» одна разведывательная миссия и почему пилотов пора убрать с фронта — точка зрения

Блиндаж три в два метра, глубина 180 сантиметров, двухслойное накрытие. Выход буквой «Г» — чтобы внутрь не залетел дрон. Группа из четырех человек. Заезжают и выезжают затемно: днем машина туда не пройдет. Старший группы, сержант Андрей, уже получил обломок FPV навылет через руку, с переломом. Так процесс подготовки позиции для операторов БПЛА описывается в материале АрмияInform .

Разведывательный экипаж сегодня работает примерно в 20 км от линии боевого соприкосновения. Два года назад это было бы безопасное расстояние: 20 км означали тыл. В июле 2026 года командир 7-го десантно-штурмового корпуса бригадный генерал Евгений Ласийчук заявил, что сейчас зона поражения достигает 20−25 км в каждую сторону и что к концу года это расстояние увеличится до 30 км.

Теперь давайте посчитаем, сколько стоит одна разведывательная миссия.

Мы привыкли считать в гривнях: сам аппарат, полезная нагрузка, ресурс двигателя, цена потерянного устройства и стоимость ремонта. Гривни считать легко, поэтому именно они и фигурируют в коммерческих предложениях. Но есть и другая цифра, которой там нет: сколько людей нужно вывезти в поле и сколько часов они должны там провести, чтобы у подразделений были «глаза» в небе.

Дрон можно сделать еще один, а вот людей, которых готовили месяцами, в стране значительно меньше

Долгое время миссия разведки была неделимым пакетом. В те же 20 (при благоприятных условиях) километров от линии боевого столкновения ехало все сразу: борт, станция управления, пилот, оператор полезной нагрузки (камеры), старший группы, водитель. Они оставались там столько, сколько длился полет, а то и несколько за выезд.

Пока 20 км были тылом, это никого не смущало. Теперь же это конец зоны поражения. Причем не сам по себе конец. Под эту глубину враг построил инструмент. Российский Рубикон был создан в августе 2024-го, и, по оценкам Роба Ли и Дмитрия Путяты из FPRI, он вырос с 1450 человек до 5000. Его отряды работают на 10−44 км вглубь, и работают именно по расчетам БПЛА, средствам РЭБ и маршрутам подвоза.

Роб Ли приводил случай, когда украинская бригада за неделю потеряла до 70% операторов БПЛА. 70 процентов в неделю — это уже не о дронах и, соответственно, не о деньгах. Дрон можно сделать еще один, а вот людей, которых готовили месяцами, в стране гораздо меньше, чем бортов.

Последствия видны и в обыденных вещах. Командир минометной батареи 92-й бригады Анатолий Ткаченко описывал Forbes: за 20 км килзоны фронтовую логистику организовать практически невозможно, пехота идет пешком до 40 км, а минометные расчеты и операторы дронов — по 10−15. И это, напоминаю, в условиях активной работы вражеских ударников.

Для охотящихся размен очевидно выгоден: он тратит один дешевый FPV, зато снимает подготовленную группу и вместе с ней зрение целого участка на несколько суток. Тактикой эту арифметику не изменить, но можно перевернуть ситуацию расстоянием.

Но просто отодвинуться дальше — не решение. Зона движется быстрее, чем переезжают позиции: пять километров в 2024-м — 25 сегодня, — 30 до конца года. Враг не стоит на месте в битве технологий так же, как и мы.

Поэтому вопрос нужно ставить иначе: какие части миссии действительно должны физически проходить в опасной зоне.

Разберем цикл. Пилот не должен это делать — борт летит сам, управление можно передать. Работа с тем, что борт видит, тоже не должна — здесь нужен человек перед экраном, который может стоять где угодно. Анализ — не должен.

Должны только две вещи: поднять борт в воздух и затем его убрать.

21 июля мы показали Remote Control для Бунтар-3: пилот и оператор полезной нагрузки подключаются к борту через интернет и могут находиться за сотни километров в тылу. На точку запуска выезжает только техническая команда — разворачивает антенну, ноутбук и наземную станцию, готовит борт, поднимает его и уезжает оттуда. Возвращается, чтобы свернуть. Двух человек достаточно. Развертывание — около 15 минут, сворачивание столько же.

Схема изменяется. Было: люди в зоне столько, сколько идет миссия. Стало: люди в зоне столько, сколько запуск. Двое по четверть часа дважды — примерно час человеческого времени в килозоне на цикл, и та разбита на два коротких окна вместо одного длительного присутствия.

Здесь я должен сказать то, в чем производители обычно публично не признаются. Пока мы не можем вообще убрать людей с поля боя. Двое все равно выезжают. Точка запуска остается: маршрут можно каждый раз менять, но конечный пункт никуда не девается. Врагу не нужно знать, по какой дороге вы приедете, — достаточно знать, куда. И это все еще риск.

Дальше — канал. Удаленное управление держится на связи: нет связи — нет управления. Вместо одного потока данных мы развели видео, телеметрию борта, телеметрию антенны и data-данные отдельными независимыми потоками, чтобы падение одного не отнимало остальных. Но пока полностью убрать зависимость от связи, как и от человеческого фактора, ни один из производителей в отрасли не может.

Это нормально говорить вслух, потому что это честно.

В таблице сравнения комплексов стоят часы налета, дальность, разрешение камеры, стоимость борта. Ни одна строчка не объясняет, сколько людей поедет в килзону и сколько они там пробудут. Эти параметры меряются не на позиции, потому их и любят.

Я бы добавил три строчки: сколько людей должны быть на точке запуска; сколько минут занимает развертывание и, главное, сворачивание; и какая часть цикла происходит вне зоны поражения.

Заполнить их просто. Попросите у производителя описать один полный выезд: кто едет, что везет, сколько времени ставит, откуда управляет, что делает, когда упал канал, как сворачивается. Производитель, у которого нет такого ответа, своего изделия в работе не видел — это уже ответ.

И тогда становится видно то, чего в ТТХ нет. Два комплекса могут стоить одинаково — но один держит людей на позиции весь вылет, второй полчаса в два заезда. В договоре эта разница не появится, но она становится решающей, если сосчитать, сколько людей выезжает и сколько часов они просидят там, куда достает дешевый FPV.

Эту цифру тоже кто-то сосчитает — просто не в договоре, а в донесениях о потерях. И подписывает их уже не поставщик.

Стоимость миссии в гривнях мы считать научились. Вторую цифру — нет, она неудобна. Но разница между ними проста: одну из них можно восстановить.

Специально для NV