Шесть назначений после совещания с президентом. Игорь Семиволос — почему это снижает вероятность быстрого дипломатического урегулирования
Это существенно снижает вероятность быстрого дипломатического урегулирования
Я попытался разобраться в новых назначениях в Иране и понять, что они означают для развития ситуации внутри страны и вокруг нее. Суть событий заключается в серии одновременных назначений в силовом блоке — шаге, который многие называют кадровой консолидацией Моджтабы Хаменеи.
Итак, 10 августа, после редкой семичасовой личной встречи президента Пезешкиана с Верховным лидером Моджтабой Хаменеи, был обнародован пакет из шести кадровых указов, синхронно перестраивающих военно-силовую вертикаль Ирана.
Главнокомандующим КСИР (здесь без неожиданностей) назначен Ахмад Вахиди, который фактически уже занимает эту должность после смерти предыдущего командующего Мохаммада Пакпура, погибшего 28 марта текущего года. Заместителем главнокомандующего КСИР назначен Мостафа Изади — действующий, непрерывно работающий в аппарате Генштаба на протяжении почти 15 лет (на должностях, связанных со стратегическим планированием и логистикой); он, вероятнее всего, будет отвечать за оперативное управление и координацию.
Это не разовая кадровая замена, а многоуровневый процесс.
Примечательно, что Изади имеет опыт подавления курдского восстания (1989–1996 гг.), что привлекает особое внимание с учетом растущей угрозы, которую курдский вопрос представляет для Тегерана. Командующим ВМС КСИР назначен Али Озмаи, сменивший на этом посту Алирезу Тангсири, также погибшего в марте. Интересно назначение главы Басидж — «цепного пса» режима. Им стал Хосейн Таеб, вернувшийся на эту должность после отстранения в 2022 году. Два последних назначения чрезвычайно важны: секретарем Совета национальной безопасности стал Мохсен Резаи, сменивший Мохаммада Багера Золькадра. Последний занял этот пост после смерти Али Лариджани, убитого израильтянами 17 марта. Сам же Золькадр стал политическим советником Рахбара — эта должность была создана специально для него.
Эти назначения не являются изолированными решениями, а опираются на сеть доверия, которую аналитики называют «кругом Хабиба» — по названию батальона «Хабиб ибн Мазахир» 27-й дивизии «Мохаммад Расулуллах», где Моджтаба служил подростком во время ирано-иракской войны (1987–1988 гг.). В январе я подготовил отдельную справку о «круге Хабиба». Впрочем, вероятно, здесь стоит перечислить наиболее влиятельных лиц, входящих в этот круг. Эту группу отличает особый уровень доверия. Среди них: Хосейн Таеб — глава разведки КСИР (2009–2022 гг.), ныне во второй раз возглавляющий Басидж; Хосейн Неджат — командующий штабом «Сараллах» (безопасность Тегерана) с 2020 года; Эсмаил Ковсари — командующий, выходец из того же батальона; Касем Сулеймани — командующий силами «Кудс», ликвидированный в 2020 году; Хосейн Хамедани — командующий КСИР, убитый в 2015 году; Ахмад Казими — командующий КСИР.
Примечательно, что командиры, старшие по возрасту, чем Моджтаба, — Мохсен Резаи и Мохаммад Багер Золькадр, возглавлявшие КСИР как структуру еще в те времена, когда он был бойцом-подростком, — теперь вновь привлечены в качестве источника военной легитимации для лидера, не обладающего собственным боевым авторитетом.
Консолидация силового блока происходит на фоне неуклонного снижения веса и влияния президента Пезешкиана. У последнего сохраняется конфликт с представителями силовых структур из состава КСИР. В мае Пезешкиан подал предварительное заявление об отставке, указав на то, что правительство структурно отстранено от принятия решений в сфере национальной безопасности и внешней политики. Как в мае, так и в июле главным поводом для требования отставки стал меморандум с США касательно Ормузского пролива.
Президент Ирана публично и настойчиво защищал подготовленный и уже подписанный (18.06.2026) меморандум от критики со стороны «жесткого крыла», считающего это соглашение нежелательной уступкой. Положение Пезешкиана осложнилось после публичного заявления священнослужителя М. Б. Харрази (родственника Хаменеи) о том, что Пезешкиан 28 раз предлагал отставку и получил предупреждение: в следующий раз ее примут. В традиционной персидской манере офис Моджтабы опроверг эти подробности, а сам Пезешкиан публично отрицал намерение уйти, однако намек был вполне прозрачным. Иными словами, Моджтаба фактически лишает Пезешкиана единственного инструмента давления — угрозы отставкой.
Судьба министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи также становится неопределенной. По сути, речь идет о фактическом лишении полномочий без формального отстранения от должности. Этот политик оказался под двойным ударом, поскольку утратил доверие обеих сторон. В апреле 2026 года Пезешкиан и спикер парламента Галибаф требовали увольнения Арагчи, полагая, что тот действует как помощник командующего КСИР Ахмада Вахиди, координируя свои действия с ним в обход президента. В то же время, когда Арагчи проявил гибкость на переговорах (готовность обсуждать сокращение поддержки «Оси сопротивления»), это вызвало резкую реакцию противоположной стороны, в частности тогдашнего секретаря Совета национальной безопасности Золькадра. С тех пор Арагчи отстранен от переговоров, а ведущую роль взял на себя спикер парламента Галибаф.
Этот политик, спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, не вписывается в дихотомию «гражданские лица против КСИР»: он сам — бывший командующий авиацией КСИР, экс-начальник полиции и мэр Тегерана (2005–2017 гг.), а ныне возглавляет канал переговоров с США, переняв эту функцию у Арагчи. Его позиции и доступ как к гражданским, так и к военным структурам делают его ключевой фигурой в формировании консенсуса по чувствительным вопросам, включая переговоры. Некоторые американские эксперты правого толка, последовательные противники исламистского режима, утверждают, что Галибаф потенциально «стремится стать Наполеоном», однако этот вопрос остается спорным, учитывая оценочный характер подобных суждений со стороны «ястребиного» крыла иранской диаспоры и американских аналитиков. Несомненно одно: Галибафа до сих пор не удалось окончательно «раскусить»: одни относят его — наряду с Пезешкианом — к «относительно прагматичному» лагерю, стремящемуся к сделке с США (то есть не отождествляемому с жестким крылом КСИР, представленным Резаи и Золькадром), тогда как другие, напротив, связывают возвышение Галибафа с общим усилением жесткого крыла КСИР на фоне отсутствия Моджтабы в публичном пространстве.
Итак, какова ситуация на данный момент? Речь идет не о разовой кадровой перестановке, а о многоуровневом процессе. Аналитики фиксируют расстановку представителей «круга Хабиба» на ключевые посты в сфере внутренней безопасности (штаб «Сараллах») еще с середины 2020 года: Моджтаба выстраивал властный контур задолго до ожидаемой смерти Али Хаменеи (февраль 2026 года). Синхронность кадрового пакета, представленного 10 августа (шесть назначений одновременно, после совещания с президентом), служит более мощным сигналом консолидации, чем любое отдельное назначение — включая то, которое поначалу казалось наиболее громким (назначение Резаи в Совет национальной безопасности). Логика подбора кадров носит комбинированный характер: личное доверие (первый круг) плюс институциональная легитимация через ветеранов-основателей (второй круг), что компенсирует отсутствие у Моджтабы собственного авторитета, основанного на боевом опыте. Вытеснение гражданско-дипломатической вертикали (Пезешкиан, МИД) происходит параллельно и с применением той же тактики избегания прямых действий: публичное давление и угрозы без окончательного разрыва, что позволяет сохранять пространство для маневра.
Практическое последствие для хода переговоров по Ормузскому проливу: усиление силового крыла (Резаи — сторонник жесткой линии) происходит одновременно с ослаблением позиций сторонника сделки с США (Пезешкиана), что существенно снижает вероятность быстрого дипломатического урегулирования.
Текст публикуется с разрешения автора