Сыхив как симптом. «Бусификация» не работает — почему модель мобилизации нужно менять кардинально, а воевать должны все
Мобилизация — это не о человеческом ресурсе. Это о доверии, а точнее — о его нехватке
Прежде чем перейти к мобилизации, хочу сделать одно предостережение.
Мы часто спорим о ТЦК, повестках и «бусификации», отсрочках и фиктивном бронировании, но редко говорим о главном: какой должна быть модель государства во время затяжной войны. Мобилизация никогда не была просто военной или административной процедурой. Это одно из самых политических решений, принимаемых государством, ведь речь идет о высшей форме общественного договора — готовности гражданина рисковать собственной жизнью ради политического сообщества. Поэтому дискуссия о мобилизации — это на самом деле дискуссия о государстве, его справедливости и способности говорить честно.
Главный ресурс войны
Часто можно услышать, что главный ресурс войны — это люди. Но на самом деле главный ресурс войны — это доверие.
Люди, лишенные доверия, становятся ресурсом принуждения, тогда как люди, доверяющие государству, становятся ресурсом победы
Войны выигрывают не те государства, которые могут дольше всего принуждать своих граждан, а те, которые способны сохранять мотивацию.
Мобилизация на пятый год полномасштабного вторжения и тринадцатый год войны начинается не в ТЦК, а с ответа человека на вопрос: доверяю ли я государству настолько, чтобы рисковать ради него? И со способности государства дать ответ на этот вопрос. Со способности обеспечить понятные правила — как для тех, кто на фронте, так и для тех, кто в тылу. Для них, их семей, общин и бизнеса. Мобилизация начинается с определенности правил и доверия к ним.
Самая большая ошибка — попытка деполитизировать политическое
За последние два года государство пыталось деполитизировать мобилизацию — представить её как административную процедуру, связанную с учётом, реестрами, повестками и полномочиями ТЦК. Однако мобилизацию невозможно деполитизировать, поскольку это вопрос общественного договора. Если государство не ведёт политический диалог, образовавшийся вакуум заполняют эмоции, слухи и российские ИПСО.
Государство должно гарантировать четкие циклы службы — например, до полутора лет
Это создает питательную среду для злоупотреблений разного рода. Так мы незаметно для себя перешли от дискуссии о модели армии к обсуждению «бусиков», от вопроса справедливости — к взаимному озлоблению и конкуренции перед лицом несправедливости разного толка.
Самоустранение государства
Еще более опасной стала тенденция, при которой государство самоустраняется от формирования политики. Оно перестает быть арбитром и все чаще выступает в роли наблюдателя, оставляя обществу возможность самостоятельно разрешать конфликты. В результате возникает не противостояние гражданина и государства, а конфликт между самими гражданами: между военными и гражданскими, мобилизованными и теми, кто еще не мобилизован, семьями военнослужащих и бизнесом. Каждая группа ищет не общее решение, а исключение для себя. И это разрушает общественную сплоченность.
Столкновения в Сыхове в эти дни или в Космаче в феврале 2024 года — яркие тому примеры.
Без демобилизации не будет мобилизации
Мобилизация и демобилизация — это единая политика. Нельзя убеждать людей идти в армию, если государство не может честно ответить, когда и при каких условиях вернутся те, кто воюет уже годами. Неопределенность демотивирует не только военных, но и их семьи, а также всех, кто потенциально может быть мобилизован.
Уважение к тем, кто уже выполнил свой долг, — это фундамент эффективной мобилизационной политики. Уважение заключается не в льготах или натужных речах, а в выполненных обещаниях и обязательствах. Мы все обязаны этим тем из нас, кто встал на защиту. Это база. И точка.
Нам нужна другая модель: циркулярная оборона
Проблему мобилизации уже невозможно решить отдельными изменениями в законодательстве. Это кризис не закона, а модели. Украине нужна модель существования общества в условиях затяжной войны.
Именно поэтому я годами продвигаю идею перехода от модели «мобилизации», уходящей корнями в прошлое — когда 200 лет назад можно было призвать в армию на 20 лет, а в начале XX века — на несколько лет. Нам необходим переход к циркулярной модели обороны — тотальной, отвечающей как духу времени, так и лучшему опыту, накопленному с 2014 года. Её главный принцип прост: войну должно вести всё общество, но не одновременно, а поочередно, распределенно и вдолгую.
Циркулярность службы
Страх порождает неопределенность. Человек не знает, когда вернется к гражданской жизни, и именно это подрывает готовность брать на себя ответственность. Государство должно гарантировать предсказуемые циклы службы — например, до полутора лет. После этого человек возвращается к своей профессии, бизнесу или учебе, а его место занимает другой гражданин — до новой ротации и следующих двух-трех циклов.
Так возникает постоянная пульсация между фронтом и тылом: армия перестает быть отдельным миром, а тыл перестает жить так, словно война его не касается. Так исчезает «гражданское состояние» в прежнем понимании, а мобилизация перестает быть уделом неудачников, в который ее преступно превратила нынешняя неэффективная и тотально коррумпированная модель.
Одновременно должна существовать отдельная траектория для тех, кто выбирает военную службу своей профессией. Контрактная армия должна иметь иную экономику, систему мотивации, социальные гарантии и карьерные перспективы. Профессиональное ядро армии обеспечивает преемственность боевого опыта, а циркулярная служба — неразрывную связь общества с обороной и широкие оборонные возможности.
Разумеется, это предполагает и признание того, что всегда есть часть общества, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не готова воевать. Это несправедливо, негероично, но это данность. Часть из них уже «штурмовала Тису». Другая часть должна получить варианты альтернативной службы — в сфере восстановления, обеспечения, медицины или на предприятиях. Без тех льгот и гарантий, но с более длительными сроками. Однако у них должна быть альтернатива, и они должны приносить пользу.
Нам всем — таким разным — предстоит потом смотреть в глаза друг другу и нашим детям, отвечая на вопросы о том, кто где был и что делал во время войны. В наших общих интересах — не превратить послевоенный период в холодную гражданскую войну различных жизненных опытов в каждом подъезде.
От мобилизации к новому общественному договору
В таком случае речь идет не о реформе мобилизации, а о новом общественном договоре. Государство гарантирует справедливые правила, честную коммуникацию, предсказуемые сроки службы, обязательную ротацию, понятные механизмы демобилизации и поддержку ветеранов. Гражданин гарантирует готовность пройти свой цикл службы, когда это необходимо стране.
Это уже не модель принуждения. И не модель героического исключения, родом из 2014-го и 2022-го. Это модель совместной ответственности.
Наиболее устойчивыми оказываются не те государства, которые могут дольше всего принуждать своих граждан воевать, а те, которые способны сделать оборону общим делом всего общества. И если мы готовимся жить в условиях затяжной войны, мы должны научиться мобилизовать не только людей, но и доверие.
Понимаю, что в нынешних реалиях это может звучать даже смешно.
Но условный «Сыхив» уже завтра может стать не исключением, а постоянной реальностью. Поэтому, посмеявшись над романтизмом сказанного, стоит посмотреть правде в глаза: систему нужно менять в корне. Иначе завтра может не наступить. А «наступит» нечто иное.