Система страха: за что Россия судит людей в Мелитополе и на временно оккупированных территориях Запорожской области (фото)
На оккупированной части Запорожской области, в частности на временно оккупированных территориях, репрессивная машина Кремля меняет тактику запугивания населения. Если раньше в тюрьмы сажали людей среднего возраста, то сейчас участились задержания пенсионеров и подростков.
Расширяется и перечень причин преследования. Журналисты РИА Пивдень исследовали, как за три месяца 2026 года — с января по март — оккупанты запугивали людей, репрессировали и сажали в тюрьмы за то, чего они даже не делали. И какие новые тенденции карательной машины Кремля появились на ВОТ.
Пожилые люди как отдельная мишень репрессий
Одна из самых циничных тенденций россиян — охота на пожилых людей. Оккупанты все чаще возбуждают уголовные дела против них, трактуя обычные банковские операции как «госизмену» или «финансирование ВСУ».
Показательным является дело 69-летней Галины Бехтер из села Плодородное Мелитопольского района. В марте стало известно, что оккупационный «суд» приговорил ее к 11 годам колонии за «государственную измену». По версии российских силовиков, женщина в июле 2023 года якобы использовала мобильное приложение украинского банка для перевода средств «на нужды ВСУ». На самом же деле в таких случаях часто речь идет о переводах детям или родственникам, которые уехали на подконтрольную Украине территорию.
Еще один похожий случай — дело Николая Тинькова, жителя села Азовское Бердянского района 1955 года рождения. Оккупационные ресурсы сообщили, что его приговорили к 10 годам колонии строгого режима за якобы «финансирование ВСУ». Основанием послужил перевод 3015 гривен через мобильное приложение украинского банка.
Оккупанты также сообщили о приговоре 64-летнему Анатолию Минаце — охраннику больницы в Мелитополе, уроженцу Токмакского района. Его приговорили к 14 годам лишения свободы за «государственную измену». По версии ФСБ, он якобы передавал персональные данные пациентов и сотрудников больницы украинской стороне. Следствие утверждало, что эти данные теоретически могли быть использованы для диверсий или даже рассылки опасных инфекционных агентов. То есть реального доказанного преступления не было — лишь предположения, на которых построили 14-летний приговор.
Галина Бехтер, Николай Тиньков, Анатолий Минака. Фото с оккупационных судов
Отдельно журналисты РИА Пивдень рассказывали об этих случаях в материале о массовых преследованиях пожилых людей на оккупированной территории. Они становятся удобными жертвами, потому что они менее защищены, часто не имеют возможности уехать, зависят от социальных выплат и особенно уязвимы перед давлением силовиков.
Часть дел связана именно с финансовыми переводами. Оккупанты используют любой платеж через украинские банковские приложения как доказательство «государственной измены».
Так, РИА Пивдень стало известно о 48-летней жительнице Токмака, которую оккупационная прокуратура обвинила в «госизмене» из-за 24 денежных переводов на общую сумму более 10 тысяч гривен. По версии российской стороны, эти деньги якобы были направлены на поддержку украинской армии. Женщину взяли под стражу, а дело передали в подконтрольный России «суд».
Наказание за слова, комментарии и «неправильные» мысли
Отдельный большой блок репрессий — это преследование за высказывания в интернете.
Например, в январе оккупанты задержали жителя села Новониколаевка в Мелитопольском районе за комментарий в Telegram. Ему инкриминировали «публичные призывы к террористической деятельности» и заявили, что ему грозит до 7 лет лишения свободы. Основанием послужил комментарий под публикацией о теракте против одного из представителей российского военного руководства.
В том же месяце в Мелитополе женщину наказали административным штрафом за фразу «Я в оккупации, понятно?». Оккупационный «суд» признал это «дискредитацией использования Вооруженных сил РФ» и оштрафовал ее на 30 тысяч рублей.
Также РИА Пивдень стало известно, что 24-летнего жителя села Новоконстантиновка Мелитопольского района будут судить за комментарий в мессенджере, оставленный еще в августе 2022 года. Оккупанты заявили, что в его словах якобы содержались «призывы к экстремистской деятельности».
В феврале в Мелитополе вынесли приговор Даниилу Марусенко 2001 года рождения. Его осудили по ч. 2 ст. 280 УК РФ — «публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности».
23-летнюю девушку из Мелитополя оштрафовали на 70 тысяч рублей за комментарии, написанные еще в сентябре 2022 года. Оккупанты расценили их как «призывы к нарушению территориальной целостности РФ».
В марте российские силовики похитили 23-летнюю жительницу Мелитополя за комментарий четырехлетней давности о Крымском мосту. Ее обвинили в «публичном оправдании терроризма», поскольку в словах девушки увидели «положительную оценку» взрыва на Керченском мосту. Девушку отправили в СИЗО.
Далее появилась информация о 54-летней жительнице Мелитополя, которой грозило до 5 лет лишения свободы за комментарий в Telegram, оставленный еще в 2022 году. Уже в конце марта РИА Пивдень стало известно, что эту же женщину оккупанты все-таки осудили: ей назначили 8 месяцев колонии-поселения и еще два года запрета на деятельность в интернете.
В том же месяце оккупанты передали в суд дело 46-летней жительницы Каменки-Днепровской. Её тоже обвинили в «публичных призывах к экстремистской деятельности» за комментарий в проукраинском Telegram-канале, оставленный ещё в декабре 2022 года. Женщине грозило до пяти лет.
А уже в апреле Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил 55-летнего жителя села Малая Белозерка Виктора Волощука к 5,5 годам лишения свободы. По версии следствия, он публиковал в сети материалы с призывами к радикальным действиям и участию в украинских формированиях.
«Террористы», «диверсанты» и дела с максимально жесткими сроками
Самые суровые приговоры оккупанты традиционно выносят по делам, где человека объявляют «террористом», «диверсантом» или участником подполья. Такие дела удобны для российской пропаганды, поскольку позволяют создавать картинку борьбы с «врагами» и оправдывать дальнейшие репрессии.
Одно из самых громких дел — приговор фермеру Владимиру Пержинскому и его сыну Марку Пержинскому из села Братское Мелитопольского района. 56-летнего Владимира приговорили к 12 годам и 5 месяцам лишения свободы, а 25-летнего Марка — к 15 годам. Обоих объявили «диверсантами», обвинив в подрыве российской военной техники. Помимо сроков, им назначили по 1 миллиону рублей штрафа и взыскали по 17,6 млн рублей «убытков». Все это основывалось исключительно на версии ФСБ.
Марк и Владимир Пержинские. Фото из источников оккупантов
Далее оккупанты показали еще один случай — 24-летнего жителя Мелитополя, которого обвинили в участии в «диверсионном сообществе» и хранении взрывчатки. Его имя не называли, но демонстрировали кадры в наручниках и под конвоем.
Оккупационный «суд» приговорил 23-летнего Виталия Скорохода к 19 годам заключения за якобы подрывы железнодорожных путей в районе Мелитополя. Ему также назначили штраф в 700 тысяч рублей. Российская сторона утверждала, что парня якобы завербовали через Telegram, он получал взрывчатку через тайники и взрывал участки железной дороги. Независимых доказательств этого нет.
Виталий Скороход во время следственных действий. Фото с оккупационного Telegram-канала
20 лет колонии строгого режима получил мелитопольский айтишник Артем Краско. Его обвинили в подготовке теракта, который так и не состоялся. Даже из версии российского следствия следовало, что «не был реализован», однако мужчине дали максимальный срок.
Артем Краско. Скрин из видео пропагандистов
20 марта в Ростове-на-Дону вынесли приговор трем мелитопольским подросткам — Виктору Азаровскому, Олегу Шоколу и Денису Василику. На момент задержания двое из них были 16-летними, один — 17-летним. Их приговорили соответственно к 8 годам и 6 месяцам, 7 годам и 6 месяцам и 7 годам колонии. Еще двое фигурантов этого же дела — Даниил Дахов и Павел Гримак — не дожили до «суда», так как были замучены в российских застенках. Ребят обвинили в создании «террористического сообщества», работе на СБУ, наблюдении за коллаборационистами и подготовке терактов. На самом же деле, как следует из описания дела, ключевым «доказательством» были признания, выбитые под пытками.
В марте так называемый суд вынес 19-летний приговор 43-летнему жителю Энергодара. Российские силовики заявили, что он в 2018 году якобы был стрелком батальона территориальной обороны «Донбасс», который РФ признала «террористической организацией».
Тогда же 40-летнего жителя Токмака Андрея Дяченко приговорили к 20 годам колонии за якобы подготовку подрыва железной дороги между станциями Великий Токмак и Молочанск. Кроме того, ему назначили штраф в 800 тысяч рублей. Как и во многих других подобных делах, «замысел» не был реализован, однако это не помешало вынести максимально суровый приговор.
«Шпионаж» как универсальная статья для репрессий
Отдельным блоком идут дела о «шпионаже» и «госизмене», где человека часто обвиняют в передаче координат, фотографий техники или любой информации, которая якобы могла быть использована украинской стороной.
Так, стало известно о похищении 30-летнего жителя Приазовского района, которого объявили «шпионом». На пропагандистских каналах появилось видео его «допроса», где мужчина под давлением признает, что передавал координаты и фото техники через Signal. Ему инкриминировали «государственную измену» и «шпионаж», заявив, что ему грозит от 20 лет до пожизненного заключения.
В марте оккупационная «прокуратура» передала в суд дело 28-летнего жителя оккупированной части Запорожской области, которого обвинили в «шпионаже» и «диверсии». По версии следствия, мужчина в 2022 году якобы передавал информацию о российских военных подразделениях в районе Энергодара и вблизи ЗАЭС.
Внесудебное клеймение людей как «экстремистов» и «террористов»
Репрессивная система работает не только через приговоры. Издание РИА Пивдень сообщило, что в российский реестр «террористов и экстремистов» только за февраль-март 2026 года внесли как минимум трех жителей Мелитополя: Анненко Анну Николаевну, Ярцева Анатолия Владимировича и Жиракова Дениса Сергеевича. Вместе с жителями Запорожской, Херсонской областей и Крыма за два месяца список пополнился 25 именами.