Предложенные для Украины объемы в рамках тарифных квот вызывают сомнения в отношении их пропорциональности и соответствия собственным политическим обязательствам ЕС

Регуляция со страновым распределением квот все-таки была опубликована до вступления в силу новой системы тарифных квот (TRQ). Задержка с публикацией до самого последнего дня создала чрезвычайные риски для импорта. Это наихудший из возможных сценариев для любого экспортера, поэтому даже сама публикация является положительным шагом.

В тексте закона и данного нормативного акта мы видим упоминания о преференциальном подходе к Украине — на самом деле это даже было одним из критериев определения части квот в рамках части для стран, с которыми ЕС заключил соглашения о свободной торговле. Подробнее об этом далее. Я также вижу, что эксперты в социальных сетях в контексте новых тарифных квот указывают на преференции, которые получила Украина. Преференции по отдельным категориям товаров действительно есть, но их влияние мизерное.

На самом деле Украина — одна из стран, которые сильнее всего пострадали от новых тарифных квот. Объемы ее квот на 60% ниже экспорта в 2025 году, что хуже, чем 46-процентное сокращение общего импорта. Результаты предоставленных Украине преференций вызывают вопросы о пропорциональности и согласованности с собственными политическими обязательствами ЕС. Ниже я объясняю, почему.

Как можно было бы учесть интересы Украины

Украина получила страновые квоты для 9 товарных категорий, на которые приходится практически 100% ее экспорта в 2025-м. По другим категориям Украина может осуществлять поставки в рамках квот «FTA прочие страны», но это маловероятно, с учетом ограниченного ассортимента продукции, которую отечественные предприятия способны производить после утраты части производственных мощностей из-за войны.

Квоты распределены примерно поровну между частью по режиму «наибольшего благоприятствования» (MFN) и частью по соглашениям о свободной торговле (ССТ), к которым применялись различные принципы. Для части по режиму «наибольшего благоприятствования» база расчета строилась на историческом принципе с учетом доли импорта каждой страны в 2022–2024 годах. Что касается части по ССТ, подход был более сложным. Он должен учитывать последствия уже действующих защитных мер, необходимость диверсификации поставок и, что наиболее важно, положение Украины — «страны-кандидата на вступление в ЕС, сталкивающейся с исключительной и чрезвычайной ситуацией в сфере безопасности».

Использование 2022–2024 гг. в качестве базового периода для расчета квот для Украины было бы дискриминационным, поскольку за этот период экспорт украинской стали был значительно снижен из-за шока начала войны, связанных с этим логистических проблем, дефицита электроэнергии и других факторов.

Если бы не война, экспорт из Украины в Евросоюз был бы гораздо выше. Например, доля нашей страны в импорте ЕС в 2021 г. составила 8,3%. Однако в 2022–2024 годах объемы импорта в среднем сократились на 45%, а доля Украины в импорте упала до 5,2%. Это несоответствие следовало исправить в части квот ССТ. Хотя это практически незаметно.

Незначительные преференции

Проанализировав исторические доли импорта и доли квот, мы установили, что доли Украины в рамках соглашений о свободной торговле (ССТ) для ключевых товарных категорий соответствуют историческим долям импорта или лишь незначительно их превышают:

• Для категории 1А (горячекатаные рулоны): историческая доля импорта точно совпадает с долей в квотах — 9,3%, как и для большинства других стран. Иными словами, к Украине здесь был применен стандартный подход. Категория 1А является ключевой статьей украинского экспорта стали, на которую приходится 50% общего объема. В этой категории Украина не получила никаких преференций и потеряла 825 тыс. т экспорта.
• Для категории 2 (холоднокатаные рулоны): доля Украины по ССТ на 2,8% превышает ее историческую долю, однако аналогичное увеличение наблюдается и у других стран, таких как Турция, Южная Корея и Индия. Это помогло увеличить годовую квоту Украины на 22 тыс. т. Но при сокращении общей квоты для категории 2 на 40%, по сравнению с импортом 2025 года, квота Украины сокращается сильнее – на 48%. Объемы экспорта в этой категории будут на 200 тыс. т меньше, чем в 2025 г.
• Что касается категории 13 (арматура): доля Украины в рамках ССТ на 4,5% превышает ее историческую долю по режиму наибольшего благоприятствования (MFN). Это добавляет 21 тыс. т к квоте Украины. Однако по сравнению с 2025-м Украина оказывается среди тех, кто понес максимальные потери, поскольку ее квота сокращается на 73%. В этой категории Украина может потерять 185 тыс. т экспорта.
• По категории 16 (катанка): доля квоты Украины по ССТ оказалась на 3,0% выше исторических показателей. Но это увеличивает общий объем квоты страны всего на 25 тыс. т в год, тогда как квота сокращается на 50% по сравнению с импортом 2025 года. То есть Украина потеряла здесь 190 тыс. т экспорта.

Резюмируя, эти четыре категории являются ключевыми для украинского экспорта, на них приходится 82% всех стальных изделий, поставляемых в ЕС. В этих четырех категориях импорт 2025 года достиг 2,1 млн т, тогда как преференции составляют лишь 68 тыс. т. Разумеется, это не может смягчить последствия сокращения квот.

Негативное влияние

Поиск баланса между необходимостью защиты рынка стали ЕС и политической поддержкой Украины казался задачей, для которой можно было бы найти взаимовыгодное решение. Доля Украины на рынке ЕС в 2025 г. составляла всего 1,7%, что соответствует историческому уровню в 2013-2021 годах.

Во время одного из отраслевых мероприятий представитель Европейской комиссии в Украине выступил с речью, заверив всех, что ЕС сможет эффективно найти компромисс, поскольку это традиционно сильная сторона европейского политикума. На самом же деле мы стали свидетелями решения сократить нашу долю в 1,7% на 60%. Это чрезмерно жесткое решение, которое окажет разрушительное воздействие на металлургическую отрасль Украины.

Ниже я объясню его последствия. В результате принятых мер экспорт готовой металлопродукции из Украины в ЕС сократится на 50–60%, или на 1,3–1,6 млн т. Что касается плоского проката, это означает риск снижения объемов производства на 37%. Только представьте себе это. Есть ли еще какая-либо страна в мире, которая могла бы потерять почти половину своего производства плоского проката из-за введения тарифных квот? Что касается сортового проката, здесь под угрозой окажется примерно четверть объемов производства.

Да, Украина получает значительную финансовую помощь от Евросоюза, которая уже пять лет подряд помогает поддерживать оборону Украины. Однако металлургическую отрасль невозможно компенсировать только за счет финансовой поддержки. Нельзя просто выписать чек, который мгновенно создаст другую бизнес-модель, способную заменить металлургический бизнес и связанную с ним цепочку поставок. В ЕС прекрасно понимают этот принцип — европейские чиновники решили защищать собственную металлургическую отрасль с помощью тарифных квот, а не финансовых субсидий для создания новых рабочих мест в сфере услуг или где-либо еще. Эта логика в еще большей степени применима к Украине, которая одновременно преодолевает производственные ограничения в условиях войны и стремится сохранить экономическую основу для будущего восстановления.

Принятая регуляция действует только до конца 2026 года. С одной стороны, это означает достаточно времени для продолжения диалога и внесения изменений в регламент с целью поддержки общих интересов Украины и ЕС. С другой — ближайшие шесть месяцев станут испытанием для украинской металлургической отрасли, которая осталась без значительной части своей продукции.