Следы взрывчатки и погружение на 80 метров с небольшой яхты: в Гамбурге выясняли, могли ли водолазы подорвать «Северный поток»

На яхте «Андромеда», которую немецкое следствие связывает с подрывом газопроводов «Северный поток» в сентябре 2022 года, обнаружили следы гексогена (RDX) и октогена (HMX) — мощных взрывчатых веществ, которые могут входить в состав взрывных зарядов и используются преимущественно в военной сфере. Следы были незначительными, но криминалисты смогли идентифицировать взрывчатку, объединив при лабораторном анализе пробы с разных поверхностей яхты. Об этом 9 ноября в Высшем земельном суде Гамбурга, где рассматривают дело украинца Сергея Кузнецова, обвиняемого в причастности к подрыву газопроводов, свидетельствовал эксперт по химии взрывчатых веществ Федерального ведомства уголовной полиции Германии (BKA). Он работает в криминалистическом подразделении ведомства в Висбадене и готовил экспертные заключения по следам с яхты «Андромеда» и вещественным доказательствам, поднятым со дна Балтийского моря.  На следующий день суд допросил военного водолаза-сапёра Бундесвера. Он объяснял, возможно ли с небольшой парусной яхты «Андромеда» доставить взрывчатку на глубину почти 80 метров, установить заряды на газопроводах «Северный поток» и вернуться на борт. По оценке эксперта, такая операция технически осуществима, но требует специального снаряжения и подготовленных водолазов. В конце заседания 10 ноября прокурор зачитал большое заявление по гражданскому иску Nord Stream AG. Компания настаивает, чтобы суд не отклонял её требование к обвиняемому о возмещении 50 тысяч евро, а оценил возможность его рассмотрения после исследования доказательств по уголовному делу. Суд пока не вынес окончательного решения по этому вопросу. «Ґрати» продолжают следить за ходом судебного процесса непосредственно из Германии. Незначительные следы на разных поверхностях Эксперт по химии взрывчатых веществ объяснил суду, что для анализа использовали сборные пробы: несколько отдельных образцов объединяли в один, поскольку в каждом из них вещества могло быть слишком мало для надежного обнаружения. Это повышало чувствительность исследования, но затрудняло определение конкретного места загрязнения. Больше всего следов среди сборных проб связывали с зоной стола и скамьи в салоне «Андромеды». Остатки нашли также в каютах, санузлах и на палубе. Пробы из нескольких санузлов объединили, поэтому эксперт не мог сказать, где именно обнаружили вещество. Как именно следы попали в санузлы, по результатам анализа определить не удалось. В сборной пробе из санузлов обнаружили гексоген, в трех других — гексоген вместе с октогеном. Это не обязательно свидетельствует о разных взрывчатых составах: октоген может образовываться в небольших количествах при производстве гексогена.  «Я бы все же сказал, что это были незначительные следы», — уточнил эксперт. Точные точки отбора отдельных положительных проб он не мог назвать без документации коллег из BKA, которые осматривали яхту. Во время допроса обсуждали, обязательно ли собирать или вскрывать взрывное устройство на яхте, чтобы на столе или других поверхностях остались следы взрывчатого вещества. Эксперт ответил, что это необязательно. Он пояснил, что если при предварительном обращении с материалом его частицы оказались на внешней поверхности уже закрытого устройства, далее они могли переноситься через контакт с окружающими предметами. С другой стороны, даже работа с открытым веществом не гарантирует, что лаборатория позже найдет следы на каждой поверхности. Эксперт подчеркнул, что многое зависит от чистоты работы. Органические взрывчатые вещества могут оставлять стойкие загрязнения, которые не всегда удается удалить обычной водой. Но по наличию и количеству остатков он не смог сказать, помещали ли взрывчатку в контейнеры непосредственно на «Андромеде», или перевозили на яхте уже подготовленные заряды.  По версии немецкого следствия, взрывчатку могли разместить в водолазных баллонах, а заряды — подготовить на борту «Андромеды». В суде обсуждали гипотетические заряды массой в десятки килограммов и то, какой объём они бы занимали. Эксперт пояснил, что это зависит от состава и плотности вещества, а водолазные баллоны теоретически могли быть герметичными ёмкостями для взрывчатки под водой. Однако он не установил, что при подрыве использовали именно такие баллоны. Председательствующая судья Анна Майер-Геринг спросила эксперта: «Если бы вы хотели подорвать газопровод, какое взрывчатое вещество вы бы использовали?». Он ответил, что выбрал бы очень мощную взрывчатку, в частности гексоген. Это был ответ на гипотетический вопрос, а не вывод о конкретном составе зарядов, использованных для подрыва. Эксперт пояснил, что гексоген и октоген используют преимущественно в военной сфере. Они обладают высокой бризантностью — способностью взрыва интенсивно разрушать материал вблизи заряда. В гражданских взрывных работах, например в горнодобывающей промышленности, чаще применяют вещества на основе нитрата аммония, которые откалывают и смещают породу. В то же время гексоген может иметь отдельные гражданские применения. Сам тип вещества не доказывает военного происхождения конкретного заряда. Адвокат Йес Майер-Локамп спросил, мог ли гексоген иметь гражданское применение на таком судне, упомянув рыбалку с взрывчаткой. На заседании 9 ноября только он из защитников сидел рядом с Сергеем Кузнецовым. Эксперт ответил отрицательно. Что остается после взрыва — и почему вода усложняет анализ

Утечка газа на газопроводе "Северный поток", 27 сентября 2022 года. Фото: Вооруженные силы Дании

Позже суд перешёл к выводам относительно предметов и проб воды, полученных в Балтийском море. На экране демонстрировали схемы расположения образцов, в частности в районе кратера — углубления морского дна, образованного взрывом — возле газопровода «Северный поток-1». Наиболее перспективными для поиска остатков могут быть предметы, находившиеся ближе всего к взрывчатому веществу.  Таким образом, экспертиза подтвердила наличие следов одинаковых видов взрывчатых веществ на яхте и обломках газопроводов. Однако под водой остатки могут вымываться с поверхностей. Если обломок долгое время лежал в море, он постоянно контактировал с водой, и часть следов могла исчезнуть до лабораторного исследования.  Эксперт также рассказал, что немецкие криминалисты лично ездили в Швецию, осматривали поднятые из моря обломки и обсуждали со шведскими коллегами, какие предметы целесообразно исследовать. При отборе учитывали, в частности, острые края металлических фрагментов, которые могли свидетельствовать о сильном воздействии взрыва, а также результаты предыдущих шведских анализов. По словам эксперта, шведские специалисты также сообщали об обнаружении гексогена и октогена. Швеция прекратила собственное уголовное расследование 7 февраля 2024 года. Шведская прокуратура объяснила это отсутствием оснований для продолжения дела в пределах юрисдикции страны. В то же время результаты шведского расследования и переданные вещественные доказательства остались важными для немецкого производства. Опасное погружение Большая часть утреннего допроса 10 ноября напоминала практический урок глубоководного дайвинга. Ведь для пояснений суд вызвал 43-летнего военного водолаза-сапера Бундесвера в звании фрегаттен-капитана — соответствующем капитану 2-го ранга в Военно-морских силах Украины.  Газопроводы пролегают на глубине 80 метров. Члены судебной коллегии спрашивали его, как меняется давление, сколько газа нужно для такого погружения, сколько весят баллоны и как водолаз может безопасно подняться после работы возле газопровода.  Военный водолаз заявил, что подготовленные специалисты могли погрузиться на такую глубину, доставить взрывчатку к трубопроводу и вернуться. Во время допроса защитник Кузнецова уточнял, какие дыхательные смеси нужны для погружения на такую глубину. Он предположил, что спуск на 80 метров со стопроцентным кислородом технически возможен, хотя и чрезвычайно опасен. «Нет, это невозможно», — возразил эксперт. 

Второй подозреваемый в причастности к подрывам газопроводов «Северного потока» — Владимир Журавлёв. Фото: Zeit.de

Он пояснил, что с каждыми десятью метрами глубины давление увеличивается примерно на один бар. Уже на глубине 20 метров парциальное давление чистого кислорода составляет около трёх бар, что может вызвать острое кислородное отравление и судороги. Для таких погружений используют специальные дыхательные смеси, в частности тримикс: кислород, азот и гелий. От состава смеси и времени пребывания на глубине зависит и количество необходимых баллонов, и продолжительность декомпрессии при подъёме на поверхность. Суд также подробно разбирал принцип работы ребризера: это аппарат с замкнутым циклом дыхания, который удаляет углекислый газ из выдыхаемой смеси и возвращает её водолазу. Так можно уменьшить количество необходимых во время погружения баллонов, но остаются вопросы резервного запаса газа, проверки аппарата и безопасного режима подъёма. Судьи также рассматривали таблицы, по которым продолжительность пребывания под водой зависит от глубины, газовой смеси и времени работы. Защитник Кузнецова Йес Майер-Локамп предложил составить полный график: первый спуск, возвращение на поверхность, восстановление, переход к следующему месту повреждения, новое погружение. Отвечая, офицер отметил, что без точных исходных данных сделать это «из головы» не может.  Арендованная «Андромеда», которую следствие связывает с подрывами, имеет длину чуть более 15 метров. Суд вернулся к практическим вопросам: сколько людей и баллонов могло бы поместиться на яхте, нужен ли был компрессор, как доставить заряд к месту работ, можно ли пользоваться вспомогательной лодкой и как принимать водолазов обратно.  Эксперт считал более безопасным вариантом работу двух водолазов с одинаковым снаряжением. В то же время он допускал, что несколько отдельных погружений теоретически мог бы выполнить и один опытный водолаз. По оценке специалиста, для такой операции на борту могли понадобиться 12–24 водолазных баллона, дополнительное снаряжение и взрывчатка. Он предположил, что ориентировочная стоимость всего комплекта, даже бывшего в употреблении, — 60-90 тысяч евро.  Для подготовки одного погружения, если баллоны уже заполнены, офицер называл примерно 30–40 минут: проверить ребризер, картридж с поглотителем углекислого газа, вентили и подводный компьютер, надеть снаряжение. За это время яхта могла бы подойти к точке спуска.  Судьи также демонстрировали фотографии тросов и спрашивали эксперта, можно ли было их теоретически использовать во время глубоководных погружений. Эксперт пояснял, что направляющую линию для погружения можно составить из нескольких отрезков: наличие двух тросов по 40 метров само по себе не исключает их использования на глубине около 80 метров.  Также обсуждали компас, навигационные средства, сигнальные буи, подводный скутер и способы найти следующую нитку газопровода при ограниченной видимости. Офицер рассказывал, что в условиях Балтийского моря видимость под водой может ограничиваться несколькими метрами и зависит от погоды и состояния воды. Он лично выбрал бы ночь для скрытного выхода, поскольку так меньше шансов быть замеченным. Отдельно суд выяснял, насколько сложно было бы водолазам с тяжёлым снаряжением вернуться на купальную платформу небольшой яхты «Андромеда». По словам эксперта, волны высотой 1–1,5 метра могли существенно затруднить подъём из воды, но не делали его невозможным — всё зависело от погодных условий и того, как судно двигалось на волнах.   А как же мониторинг Балтийского моря? Во второй половине дня адвокат Йес Майер-Локамп около часа задавал эксперту Бундесвера уточняющие вопросы. Он даже перешел от темы водолазной техники к наблюдению за Балтийским морем. Он спрашивал, способен ли радар заметить яхту, которая сама не передаёт сигналов. И если судно несколько дней находилось возле одних и тех же точек или маневрировало между ними без очевидной навигационной цели, могли бы операторы радаров или аналитические системы заметить такое движение? И было ли наблюдение усилено именно в сентябре 2022 года?  На эти вопросы офицер не смог дать фактического ответа. Он считал, что после полномасштабного вторжения России союзники в целом усилили мониторинг Балтийского моря, но на уточнение защитника признал это личной оценкой. Для проверки конкретной морской обстановки следовало бы обращаться в соответствующие оперативные центры. Защита также проверяла, на чём основываются объяснения самого эксперта. Он рассказал, что ещё в декабре 2022 года его привлекали для технических консультаций по запросу правоохранителей. Отдельные расчетные вопросы он впоследствии обсуждал с коллегой-водолазом.