Судебная реформа во время войны: почему не хватает судей, как обеспечивается их независимость и что это означает для евроинтеграции Украины

Оксана, скажите, какие изменения в работе ВРП за последние годы вы считаете наиболее важными? Что для вас было наиболее показательным?

Оксана Кваша: Наверное, самым важным результатом судебной реформы является то, что Высший совет правосудия существует и функционирует. Ведь из-за того, что долгое время ВСП не работала, у нас возник ряд проблем в судебной реформе и правосудии, которые мы пытаемся преодолеть. Это и нехватка судейских кадров, и длительное рассмотрение дел в судах, и затянувшиеся дисциплинарные производства в отношении судей и прочее.

Также важно то, что все члены ВСП были избраны в результате конкурса и прошли проверку Этическим советом, в состав которого входили, в частности, и международные эксперты, имевшие решающий голос. То есть это так называемый меритократический конкурс, когда нас выбирали по нашим достижениям. И это дает надежду на восстановление доверия к органам судейского управления.

Второй важный момент — восстановление дисциплинарной функции.

Помимо независимости, которая является обязательным условием функционирования правосудия в демократическом государстве, есть и другая сторона медали — подотчетность судебной власти перед обществом. И дисциплинарная ответственность судей является одним из элементов этой подотчетности.

Когда дисциплинарные дела накапливались в течение года и не рассматривались, граждане не ощущали обратной связи и не видели, что они также защищены в случаях, когда судья допускает определенные нарушения. Поэтому восстановление этой функции было чрезвычайно важным.

Кстати, это произошло 1 ноября 2023 года. Я очень хорошо помню этот момент, потому что уже 23 ноября того же года я приступила к своей деятельности в качестве члена Высшего совета правосудия. И уже в течение нескольких дней в результате автораспределения на меня, как мы говорим, «обрушилось» более 350 дел и жалоб. Это очень большой объем того, что накапливалось годами.

Для того чтобы дисциплинарная функция была эффективной и соответствовала требованиям наших европейских партнеров, также была создана Служба дисциплинарных инспекторов.

Она начала функционировать в конце 2024 года. Была сформирована комиссия, в состав которой также входили международные эксперты. То есть это снова был меритократический конкурс — уже для отбора дисциплинарных инспекторов.

Таким образом, мы уже выполняем наши обязательства перед европейскими партнерами по рассмотрению так называемых старых жалоб, которые по состоянию на 31 декабря 2023 года годами оставались без рассмотрения.

Кроме того, когда мы говорим о выполнении наших обязательств перед европейскими партнерами, речь идет не только о формальных показателях, но и о том, что мы стараемся формировать нашу судебную систему в соответствии с высокими международными и европейскими стандартами.

Также стоит добавить, что в июне 2023 года, благодаря тому, что Высший совет правосудия возобновил свою работу, были избраны члены Высшей квалификационной комиссии судей Украины, без которой процесс назначения судей на должности невозможен.

ВККС объявляет конкурсы, начинает прием документов кандидатов. Так, в Высший совет правосудия было подано 32 кандидатуры, из которых отобрали 16. Именно это разблокировало систему назначения судей.

ВККС объявляет конкурсы, начинает прием документов кандидатов. Так, в Высший совет правосудия было подано 32 кандидатуры, из которых отобрали 16. Именно это разблокировало систему назначения судей.

Если подвести итог, то процесс запущен и продолжается. И это, пожалуй, самое главное.

Владимир Чабан. Очень часто говорят о материально-технической помощи, но на самом деле речь идет о международной технической помощи, которая имеет своё юридическое определение и правовые рамки.

Прежде всего, международная техническая помощь — это финансовые и другие ресурсы, предоставляемые в соответствии с международными договорами Украины партнерами по развитию. В случае проекта, который я представляю, таким партнером является Европейский Союз.

В то же время эта поддержка не сводится только к финансам. Это может быть комплексная экспертная, организационная и техническая помощь или грантовая поддержка гражданского общества. Также это могут быть закупки, тренинги, различные мероприятия для укрепления потенциала органов судейского управления и органов судебной власти.

Если говорить более конкретно о судебной реформе, то её ориентиры сейчас определены в таких документах, как «Дорожная карта по вопросам верховенства права», ежегодных отчётах Европейской комиссии о расширении, Ukraine Facility и других стратегических документах.

Во всех них предусмотрены различные показатели, в частности касающиеся судебной власти. Украина должна выполнить их, чтобы приблизиться к Европейскому Союзу или получить соответствующие инструменты финансовой поддержки.

Собственно, наш Проект в значительной степени разработан именно для того, чтобы оказывать украинским органам судебной власти поддержку в выполнении этих обязательств, а также для укрепления устойчивости судебной системы и усиления её потенциала

То есть, с одной стороны, проекты международной технической помощи, и наш Проект в частности, являются своеобразным инструментом Европейского Союза здесь, в Украине, который помогает качественно выполнять те обязательства, которые стоят перед государством. Но, с другой стороны, это также история о партнерстве. Потому что международная техническая помощь является мостом между Европейским Союзом и украинским контекстом на этом евроинтеграционном пути.

Кадровый дефицит, пожалуй, является одной из ключевых проблем современной украинской судебной системы. Насколько остра эта проблема сегодня? И как скоро обычные граждане смогут ощутить изменения в скорости рассмотрения дел?

Оксана Кваша. Это, пожалуй, один из самых частых вопросов. Да, люди спрашивают: почему те или иные дела могут рассматриваться годами? Действительно, это серьезная проблема и значительный вызов для государственной власти Украины. Почему? Потому что право на справедливое рассмотрение дела в разумные сроки — это конвенционное право, предусмотренное Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.

Если человек не получает вовремя решение по своему спору или восстановление нарушенного права, он испытывает дискомфорт и недоверие не только к судебной власти, но и к государству в целом. Именно поэтому этот вопрос является одним из наших приоритетов. Мы работаем над ним совместно с Высшей квалификационной комиссией судей Украины.

Так, в 2023 году был объявлен конкурс на замещение вакантных должностей в апелляционных судах. Речь шла о 550 вакансиях. Часть из них уже заполнена. По крайней мере, в 2025 году, боюсь ошибиться, было назначено около 161 судьи. Речь идет как о судах первой инстанции, так и об апелляционных — как общих, так и административных и хозяйственных. Казалось бы, это много. Но если говорить только об апелляционных судах, то это 161 назначение из 550 вакансий.

Кроме того, в 2024 году был объявлен конкурс на 1800 вакантных должностей в судах первой инстанции. И он до сих пор продолжается.

Почему, несмотря на то, что мы работаем с 2023 года, кадровый дефицит всё равно сохраняется? Потому что мы хотим сформировать качественный судейский состав. Требование к Высшему совету правосудия, прописанное, в частности, и в профильном законе, заключается в формировании высокопрофессионального и добросовестного корпуса судей.

Мы осознаем, что скорость избрания не должна ущемлять качество судейских кадров.

В то же время, если рассказать о конкурсных процедурах, становится понятно, почему всё длится так долго, ведь речь идёт как минимум об одиннадцати этапах. После того как объявляется конкурс и кандидаты подают документы, проводится проверка даже формальных требований — от наличия высшего юридического образования до необходимого стажа работы в сфере права и т. п.

После этого начинаются конкурсные испытания. Это четыре экзамена на профессиональную пригодность, в ходе которых проверяются знания права, когнитивные способности, знание истории Украины и выполнение практического задания. Все это должно быть проверено Высшей квалификационной комиссией судей Украины.

Следующий шаг — проверка добросовестности, собеседования, обсуждение. После этого комиссия определяет рейтинг кандидатов по сумме набранных баллов, и имена победителей передаются в Высший совет правосудия. А мы, в свою очередь, также изучаем профессиональные способности и добропорядочность кандидатов, проводим собеседования, голосуем по вопросу их соответствия критериям добропорядочности и профессиональной этики и представляем кандидатуры Президенту Украины, который должен издать указ о назначении судьи. После этого судья приносит присягу. Но и это ещё не всё, ведь в дальнейшем предстоит обучение в Национальной школе судей. И всё это занимает годы.

Иногда — три, четыре, пять лет. Я знаю кандидатку, которая проходила соответствующие этапы девять лет. Возможно, речь шла о квалификационной оценке. Но за это время у людей меняются жизненные обстоятельства, может исчезать мотивация. Поэтому иногда задумываешься, не стоит ли оптимизировать отдельные конкурсные процедуры. Но это уже мое личное мнение. Возможно, стоит сократить некоторые этапы тестирования.

Несмотря на нашу работу, я не могу сказать, что вакантных должностей становится меньше. Происходит естественный отток судейского корпуса — прежде всего, из-за отставок.

Если мы назначили около 160 судей, то за этот же год уволили около 226. Примерно 80% из них — это отставки. Кроме того, есть также увольнения за дисциплинарные проступки и увольнения по собственному желанию. Я помню цифру — 12 судей сами подали заявления об увольнении, не доработав до выхода на пенсию. Были и такие, кто после назначения проработал всего год или полтора и не выдержал психологической нагрузки, общественного давления или других факторов.

То есть государство проводит с человеком конкурсные процедуры в течение нескольких лет, а через полтора года он уходит из системы.

Именно поэтому, несмотря на то что мы работаем фактически на пределе возможностей и выполняем все обязательства, определенные «Дорожной картой», это не разовая кампания по заполнению вакансий. Мы могли бы сделать всё значительно быстрее, например, провести собеседования в Высшем совете правосудия и назначить людей за несколько месяцев. Но было бы доверие к таким судьям? Да, вакансии были бы заполнены. Но доверия не было бы.

Поэтому нынешние процедуры, на мой взгляд, правильные. Их просто нужно оптимизировать, но не отказываться от принципов, на которых они построены.

Есть поговорка, что детей воспитывают, пока они лежат поперек кровати. То же самое и с будущими судьями. Когда человек уже приходит на конкурс, у него уже сформированы ценности, уровень общей и правовой культуры. Поэтому эта работа должна начинаться ещё тогда, когда это семнадцати- или восемнадцатилетние студенты, которые только вступают в профессию.

Очень важная тема — независимость судей и защита от вмешательства в их работу. Это также один из приоритетов «Дорожной карты» по вопросам верховенства права. Скажите, на каком этапе сейчас находится Украина? Что уже сделано на этом пути?

Владимир Чабан. Да, действительно, вы правильно обратили внимание на приоритет независимости судей. Именно независимость судей является одним из краеугольных камней верховенства права и всего переговорного процесса Украины с Европейским Союзом.

Если говорить о нынешнем положении дел, то у нас есть основной внутренний документ, который ежегодно готовит Высший совет правосудия — это ежегодный доклад о состоянии обеспечения независимости судей. Именно этот документ описывает положение дел, и буквально несколько дней назад был обнародован такой отчет за 2025 год. Думаю, Оксана сможет рассказать о нем подробнее.

Я же, как представитель Проекта ЕС, хотел бы обратить внимание на другой документ. В прошлом году Украина, в частности благодаря усилиям Высшего совета правосудия и при поддержке нашего Проекта, приняла участие в опросе Европейской сети советов правосудия. Всего в нем приняли участие 30 стран членов и наблюдателей этой сети. Если я не ошибаюсь, от Украины в опросе приняли участие около 400 судей. Возможно, это не полностью репрезентативная выборка, ведь всего в Украине сейчас около 4500 судей, то есть это примерно 10%. Но даже такие результаты позволяют увидеть определенные тенденции и системные проблемы.

Если память не изменяет, Украина получила около 5,5−5,9 балла. Это был самый низкий показатель среди всех стран, принимавших участие в опросе. Для сравнения: средний балл составил около 8,5.

Как проводилось это исследование? Судьи отвечали на вопросы, касающиеся особенностей дисциплинарной ответственности, факторов влияния со стороны органов власти, участников процесса, СМИ, а также материально-технического обеспечения, финансовой составляющей и других аспектов. В результате сформировалась такая оценка.

Однако, несмотря на существующие проблемы, я, как представитель Проекта международной технической помощи и юрист, вижу и положительные тенденции. В частности, восстановлены и обновлены конкурсные процедуры на судейские вакансии, продолжается работа над совершенствованием дисциплинарной процедуры, принимаются меры по улучшению материально-технического и финансового обеспечения, в частности сотрудников аппаратов судов.

В то же время вопрос независимости остается одним из ключевых элементов «Дорожной карты». Именно поэтому, анализируя как ежегодный доклад ВРП, так и результаты исследования Европейской сети советов правосудия, а также многочисленные консультации и обсуждения, Высший совет правосудия несколько месяцев назад принял публичное обращение к Комитету Верховной Рады по вопросам правовой политики с конкретными предложениями по улучшению ситуации с состоянием судейской независимости.

Высший совет правосудия играет ключевую роль в обеспечении независимости судей. Какие инструменты защиты существуют сейчас и как они работают?

Оксана Кваша. Это одна из наших первоочередных функций — обеспечение независимости судей. Когда какое-либо лицо — коллега по суду, глава суда, участники процесса или посторонние люди — пытается незаконно повлиять на судью, речь идет не только об угрозе конкретному судье, но и об угрозе всей системе.

Ведь если судья не может оставаться беспристрастным и объективным при разрешении спора или восстановлении нарушенного права, не достигается главная цель правосудия — восстановление справедливости. Именно поэтому Высший совет правосудия занимается этими вопросами.

На самом деле количество сообщений судей о вмешательстве в их деятельность довольно велико. За прошлый год поступило около 200 таких сообщений. Часть из них, по сути, не является вмешательством. Например, когда общественная организация или СМИ выражают свою позицию. Они имеют на это право, ведь открытость является составной частью функционирования судебной власти. Кстати, так же, как и открытость деятельности Высшего совета правосудия.

Сегодня практически все наши заседания — по дисциплинарным жалобам, назначению судей и другим вопросам — транслируются в прямом эфире.

В то же время сообщения о вмешательстве мы рассматриваем и обращаемся в Офис Генерального прокурора с просьбой взять соответствующие досудебные расследования под личный контроль. Но здесь я вижу проблему.

Есть данные, что за последние шесть лет было возбуждено около тысячи, а возможно и больше, уголовных дел по статьям Уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за вмешательство в деятельность судей. При этом приговоров — всего шесть.

Что это означает? Прежде всего то, что, вероятно, существуют недостатки в законодательстве, ведь соответствующие нормы не работают так, как должны. Кроме того, мы живем в условиях войны, когда все общество находится в состоянии чрезвычайного психологического напряжения. И мне кажется, что таких угроз стало больше. Не столько посягательств на сам процесс отправления правосудия, сколько угроз за его осуществление.

Например, я рассматривала материалы, где участник процесса прислал судье домой траурный венок. Как после этого судья может спокойно работать, понимая, что это фактически завуалированная угроза?

Также недавно в Днепре было совершено нападение на судью. Она оказалась в больнице. И этот случай также был связан с отправлением правосудия. Эти факты очень опасны.

Поэтому совместно с правоохранительными органами мы работаем над тем, чтобы такие дела доводились до логического завершения.

Как отметил Владимир, мы обращаемся к профильным комитетам Верховной Рады, которые могут совершенствовать законодательство. Мы ежегодно отчитываемся о состоянии независимости судебной власти. Такие отчеты публикуются с 2018 года и доступны на нашем сайте. Но я хотела бы добавить ещё одну важную вещь. Независимость судей — это не только внешний фактор, но и внутреннее состояние самого судьи. Судья должен чувствовать независимость и быть внутренне готов противостоять внешнему влиянию. Ведь несообщение Высшему совету правосудия о фактах вмешательства в деятельность судьи является основанием для дисциплинарной ответственности самого судьи. И когда в ходе дисциплинарного разбирательства судья признает, что вмешательство имело место, что были просьбы или давление со стороны коллег, мы спрашиваем: почему вы не сообщили об этом? Часто ответ заключается именно в отсутствии внутренней независимости.

Поэтому здесь вновь возникает вопрос о формировании культуры независимости у наших юристов и будущих судей. И, конечно, важную роль продолжает играть деятельность правоохранительных органов, которые должны четко реагировать на любые посягательства на независимость судей. Здесь и этика, и психология, и профессиональные качества.

Оксана Кваша. Да. Действительно, такое злоупотребление возможно по многим причинам. И, очевидно, оно имеет место, потому что мы видим, что количество жалоб очень велико.

Например, если говорить о 2025 годе, мы рассмотрели примерно 10 тысяч дисциплинарных дел, но к ответственности были привлечены лишь 188 судей.

То есть не каждое возбуждение дисциплинарного производства заканчивается привлечением судьи к ответственности. Очень часто устанавливается отсутствие признаков дисциплинарного проступка.

В то же время мы видим, что это лишь около одного процента от общего количества жалоб. Все остальное — это случаи, когда заявители, иногда из-за неосведомленности, обращаются в Высший совет правосудия, полагая, что судья что-то нарушил. А на самом деле довольно часто дисциплинарный орган — сначала дисциплинарный инспектор, затем дисциплинарная палата — устанавливает, что это просто несогласие с судебным решением. Каждый человек, который приходит в суд, считает себя правым. В этом и заключается суть спора. И как только судья выносит решение не в ее пользу, сразу же начинаются утверждения о том, что «правосудия нет», «все коррумпировано», «государственной власти не существует». В этом контексте и нужно говорить о правовой культуре не только юристов, но и обычных граждан. Я думаю, что примерно в 70% случаев речь идет именно о несогласии с судебным решением. Но если человек считает, что его спор решен вопреки закону, он имеет право обжаловать это решение в суде высшей инстанции — в апелляции или кассации. Впрочем, люди часто обращаются именно с дисциплинарными жалобами. Я думаю, что в определенной степени это нормально. Это не всегда следствие умысла. Но часто это — неосведомленность и желание любым способом добиться решения в свою пользу.

В то же время есть и так называемые профессиональные жалобщики. Сегодня, например, я оформляла документы, и один жалобщик подал двадцать жалоб на судей.

Что вы делаете с такими профессиональными жалобщиками?

Оксана Кваша. Понимаете, пока нет рычагов, которые позволили бы остановить этот поток. Я бы даже сказала — этот спам. Никто не может запретить человеку подавать жалобы. И мне жаль, что целый дисциплинарный орган вынужден тратить ресурсы на работу с такими обращениями.

Даже если мы знаем, что определенное лицо ежедневно подает по двадцать жалоб, каждая из них все равно попадает в рабочий поток, ее анализируют, направляют запросы, готовят заключения. Мы рассматриваем эти жалобы, отклоняем, а потом поступает ещё одна — такая же или очень похожая.

Вопрос о том, как это остановить, — очень сложный. Сейчас мы работаем совместно с Комитетом Верховной Рады по вопросам правовой политики. Есть законопроект о внесении изменений в Закон Украины «О судебной системе и статусе судей», в котором прописываются процедуры подачи и рассмотрения дисциплинарных жалоб, более четко определяются основания для дисциплинарной ответственности. Поэтому мы вместе обсуждаем, как можно было бы свести к минимуму такие злоупотребления.

Но я даже не хочу сейчас озвучивать некоторые предложения, которые обсуждались, потому что они в вряд ли пройдут. Мы не можем установить плату, например, за десятую или двадцатую жалобу. Не можем сказать: от такого-то лица жалобы больше не принимать. Это было бы нарушением прав граждан. Поэтому ответа на вопрос, как именно остановить расходование средств налогоплательщиков на заведомо безосновательные жалобы, у меня пока нет.

Вместе с тем есть еще один риск. Участник процесса, которому не нравится тот или иной судья, может использовать дисциплинарные жалобы как инструмент влияния. Мы иногда выявляем случаи, когда жалобы поступают якобы от разных лиц, но подписи в них одинаковые. То есть, очевидно, кто-то организует этот процесс. Это серьезная проблема.

Мне жаль время, которое можно было бы потратить на рассмотрение действительно важных дисциплинарных производств, на назначение судей, на участие в законотворческой работе, а вместо этого время уходит на рассмотрение таких обращений.

Насколько сегодня дисциплинарная система в Украине уже соответствует европейским стандартам независимости и подотчетности судебной власти?

Владимир Чабан. Я уже говорил о том, что независимость судей является одним из краеугольных камней верховенства права. Дисциплинарная ответственность, в свою очередь, является одним из важных элементов независимости судей.

Когда мы говорим о европейских стандартах, то ввиду важности этого вопроса существует большое количество международных документов, определяющих, какой должна быть дисциплинарная процедура в отношении судей.

Если говорить более конкретно, то существуют рекомендации GRECO по этому вопросу. Также есть Консультативный совет европейских судей, который несколько лет назад сформулировал свои рекомендации и стандарты в этой сфере.

В частности, речь идет о том, что основания для дисциплинарной ответственности должны быть сформулированы максимально четко, чтобы не допускать злоупотреблений или манипуляций из-за слишком широкого толкования. Если такие основания не являются достаточно четкими и адекватными, это представляет существенную угрозу судейской независимости. И здесь хорошо видна взаимосвязь: дисциплинарная ответственность, судейская независимость и верховенство права — это составляющие одного большого механизма.

Оксана уже обращала внимание на проблему злоупотребления дисциплинарными жалобами. Возможно, отчасти это также связано с тем, что действующие основания для дисциплинарной ответственности не всегда достаточно качественно сформулированы.

Я знаю, что сейчас ведется работа над законопроектом о евроинтеграции, касающимся совершенствования дисциплинарной процедуры в отношении судей, ведь это одна из мер «Дорожной карты». Цель состоит в том, чтобы сделать основания для дисциплинарной ответственности более четкими, а саму процедуру — более предсказуемой, прежде всего для самих судей. Работа над этим продолжается.

Если снова вернуться к документам, о которых я уже упоминал, в частности к «Дорожной карте» в сфере верховенства права. В ней есть ссылка на рекомендации GRECO — Группы государств против коррупции. Это рекомендации еще 2021 года, но именно на них сегодня опирается «Дорожная карта» по вопросам верховенства права.

Если посмотреть и на «Дорожную карту», и на эти рекомендации, можно прийти к выводу, что нынешняя процедура и те основания для дисциплинарной ответственности, которые существуют сейчас, не в полной мере соответствуют европейским стандартам, заложенным в соответствующих документах.

Первый кластер — «Основы» — включает вопросы верховенства права и судебной реформы. Как вы считаете, насколько нынешние пробелы в Украине могут помешать быстрому продвижению переговоров? Каковы ваши прогнозы?

Владимир Чабан. Трудно предсказать, насколько быстро будут проходить переговоры, потому что это не только технический вопрос выполнения требований. Это также сложный политический вопрос.

Если говорить о кластере «Основы», то он имеет чрезвычайно важное значение. На мой взгляд, это фактически ядро всего переговорного процесса.

— Без него дальше просто не сдвинемся?

Владимир Чабан. Именно так. Он открывается первым и закрывается последним. Мы много говорили о верховенстве права и его составляющих. Именно они заложены в этом кластере.

Любые недоработки в части верховенства права могут затормозить или даже приостановить переговорный процесс по любым другим направлениям.

То есть это еще раз подчеркивает важность этого кластера.

Если говорить о пробелах, то у нас есть та же «Дорожная карта» по вопросам верховенства права. В ней предусмотрено более 500 мероприятий для выполнения более чем 100 стратегических задач. Если не ошибаюсь, на сегодняшний день выполнено около 70 из них. То есть далеко не все задачи реализованы. И именно эти невыполненные меры можно считать теми пробелами, которые еще необходимо устранить.

Если говорить о сроках, то дедлайн и, соответственно, оптимистичный сценарий предусматривают их выполнение до конца 2027 года. Но как это будет на практике — пока говорить рано.

И это также вопрос правовой культуры всего общества. Поскольку именно верховенство права является основной составляющей первого кластера, то, подводя итог ответу на ваш вопрос, скажу важную вещь — мы не можем воспринимать верховенство права как нечто навязанное извне или как очередную рекомендацию международных партнеров. Оно должно стать частью общественного сознания граждан. Только тогда мы добьемся успеха и сможем уверенно двигаться по пути евроинтеграции к членству в Европейском Союзе.

Если говорить о ближайших перспективах, например, до конца года: какие результаты работы Высшего совета правосудия стали бы показательными как для украинцев, так и для наших европейских партнеров?

Оксана Кваша. На самом деле показательными являются все те направления работы, о которых мы сегодня говорили.

Потому что, как отмечал господин Владимир, в кластере, касающемся верховенства права, Высший совет правосудия несет ответственность за выполнение многих важных задач.

Я уже говорила о необходимости рассмотрения определенного процента дисциплинарных жалоб. Показатель, заложенный в Ukraine Facility, мы выполнили еще летом прошлого года, но работа продолжается также и над выполнением показателя, определенного «Дорожной картой» в сфере верховенства права.

Назначение судей — пожалуй, самое важное направление. От этого зависит доступ людей к правосудию, а в конечном итоге — и доверие к судебной системе.

Согласно «Дорожной карте», до конца 2026 года мы должны заполнить 70% вакансий в судах. И мы над этим работаем.

Хочу сказать, что когда в Киеве представили теневой отчет — это когда общественные организации готовят собственную оценку выполнения евроинтеграционных обязательств, — одним из замечаний в наш адрес был вопрос: почему до сих пор нет Стратегии развития Высшего совета правосудия до 2029−2030 годов. И действительно, это уместный вопрос.

Рабочая группа была создана еще в 2023 году. Сейчас я ее возглавляю. Но мы ждали принятия «Дорожной карты», потому что стратегия должна была быть с ней согласована.

Да, «Дорожная карта» была принята в мае 2025 года. Мы не могли работать в отрыве от этого документа. Поэтому сейчас эта работа активно продолжается.

В преамбуле будущей стратегии мы уже заложили главную идею: Высший совет правосудия берет на себя ответственное лидерство в обеспечении судейской независимости, в формировании высокопрофессионального корпуса судей, который не просто соответствует формальным критериям добропорядочности, а обладает культурой добропорядочности. А это уже самый высокий уровень понимания того, какой должна быть судебная власть. Мы очень надеемся, что сможем реализовать это видение. В этом нам очень помогают наши европейские партнеры. Мы тесно сотрудничаем, в частности, с проектом ЕС «Право-Justice». Проводим много встреч, консультаций. И знаете, я иногда задумываюсь: почему нашим европейским коллегам — представителям советов правосудия Нидерландов, Франции и других стран — небезразлично, что происходит с украинской судебной системой? Почему они уделяют нам столько времени?

Можно ответить прагматично: если Украина станет членом Европейского Союза, им придется с этим жить. Но я, пожалуй, немного романтик. Мне хочется думать, что дело не только в прагматизме. Когда у человека самого высокий уровень правовой культуры, ему хочется, чтобы и вокруг было так же. Даже независимо от того, придется ли ему работать рядом с тобой. Некоторые наши проблемы они искренне не понимают, настолько иным является их уровень культуры добропорядочности и правосознания. И поэтому им просто не всё равно. Понимаете, когда человеку хорошо, он хочет, чтобы хорошо было и другим. Это нормальное проявление человечности, эмпатии и ответственности. Я думаю, именно поэтому они стремятся помочь нам подняться до того уровня, на котором находятся сами.

В то же время все понимают, что мы живём в условиях полномасштабной войны. Это тоже влияет на темпы перемен. Граждане, обращающиеся за защитой своих прав, не всегда могут получить её так быстро, как хотели бы — из-за обстрелов, отсутствия электроэнергии или воздушных тревог. Да, человек, пришедший в суд, возможно, готов остаться и дождаться решения. Но ответственность за безопасность лежит на нас. На днях в Высшем совете правосудия состоялось очень важное заседание, и мы рассматривали много вопросов. Но началась тревога, мы видели информацию о «шахедах», об угрозе ракетного обстрела в центре города, поэтому я приняла решение объявить перерыв. Хотя люди ждали. И, возможно, были готовы продолжать.

Об этом нельзя забывать. Наши суды и наши судьи работают в чрезвычайно сложных условиях.

Многие судьи были вынуждены покинуть свои дома, эвакуироваться с временно оккупированных территорий, рискуя жизнью, вывозить архивы и судебные дела. Они снимают жилье, живут отдельно от своих семей. И все это также влияет на работу системы.

Несмотря на это, мы продолжаем работать. Мы уже многое сделали, хотя еще далеко не все. Мы назначаем судей и постепенно восполняем кадровый дефицит высокопрофессиональными и добросовестными кандидатами. Мы проводим дисциплинарные разбирательства в соответствии с законом, чтобы обеспечить подотчетность судей перед обществом.

Вопрос доверия к органам судейского управления чрезвычайно важен. Что мы видим сейчас? Растет ли это доверие? Есть ли для этого основания?

Владимир Чабан. Если говорить именно о доверии к органам судейского управления, то, на мой взгляд, нельзя рассматривать их в вакууме. Но, отвечая прямо на ваш вопрос, — да, доверие растет.

Оксана в начале нашего разговора упоминала о том, каким образом была возобновлена работа этих органов. Мы говорим о Высшем совете правосудия, Высшей квалификационной комиссии судей. Это люди, прошедшие сложные конкурсные процедуры с участием международных экспертов. И уже сам способ их формирования стал мощным сигналом — как для европейских партнеров, так и для украинского общества.

Не менее важно и то, как эти органы работают. Заседания транслируются открыто, решения публикуются и содержат обоснование. Именно эта открытость становится фундаментом для формирования доверия.

В то же время, как я уже говорил, мы не можем говорить об органах судейского управления в вакууме. Люди редко проводят разграничение между доверием к ВСП или ВККС и доверием к судебной власти в целом. Чаще всего они говорят просто: «доверяю или не доверяю судам». И здесь есть много факторов, которые влияют на то, что это доверие не растет так быстро, как хотелось бы.

Например, Оксана уже говорила о чрезвычайной загруженности Высшего совета правосудия и Высшей квалификационной комиссии судей.

Возможно, общество хотело бы, чтобы дисциплинарные разбирательства в отношении одиозных или вызывающих споры судей проходили быстрее, чтобы квалификационная оценка проводилась оперативнее, однако люди не всегда понимают, что за этим стоят сложные процедуры.

Существуют формальные требования, процессуальные сроки, участники процесса, которые могут затягивать рассмотрение, а также банальная нехватка человеческих ресурсов. Тем, кто осуществляет эти процедуры, иногда просто не хватает времени и возможностей. Из этого следует ещё один важный вывод. Органы судейского управления должны более активно взаимодействовать с обществом. Объяснять результаты своей работы и почему те или иные процедуры проходят именно так.

Также важно понимать, что даже один громкий медийный случай с участием судьи может оказать огромное влияние на восприятие всей судебной системы. Один коррупционный скандал способен повлиять на отношение людей не только к конкретному судье, но и к судебной власти и органам судейского управления в целом.

Мы уже говорили и о нехватке судей. Людям приходится годами ждать рассмотрения дел. И естественно возникает вопрос: кто виноват? В сознании многих ответ прост: виновата вся судебная система. Именно из-за этих факторов уровень доверия остается ниже, чем нам хотелось бы.

Если же подвести итоги, то последние исследования КМИС и Центра Разумкова дают очень интересные цифры. Если я не ошибаюсь, общий уровень доверия к судебной власти в Украине стабильно остается низким — примерно 12−15%. Но если опрашивать людей, которые непосредственно сталкивались с судами, этот показатель значительно выше — около 50%. То есть это снова вопрос восприятия, опыта и понимания.

И, на мой взгляд, именно проактивная коммуникация судебной власти чрезвычайно важна.

Оксана Кваша. Знаете, я задумывалась над этим вопросом и даже ожидала его. Потому что чаще всего нас спрашивают именно о доверии к судебной власти. И это понятно.

Владимир уже приводил соответствующие цифры, и это действительно факт: уровень доверия к судьям постепенно растет. И это означает, что мы движемся в правильном направлении, назначая судей, которым люди готовы доверять.

Но когда речь заходит о доверии к органам судейского управления, я иногда думаю: а доверяют ли мне люди? Я пришла сюда из научной среды. И, возможно, только сейчас начала лучше понимать судей. Но, с одной стороны, я очень хорошо понимаю и людей, которые приходят в суд, надеясь на справедливое рассмотрение дела. С другой стороны, довольно часто граждане думают так: закон и справедливость — для всех, но решение должно быть именно в мою пользу. И это тоже реальность. И с этим также нужно работать. Нужно объяснять людям, как функционирует судебная система.

Я думаю, что даже наша сегодняшняя встреча уже способна укрепить доверие. Потому что мы говорим не только об успехах, но и о проблемах. На самом деле нагрузка — как на судей, так и на органы судейского управления — чрезвычайно велика. И, кстати, в ВСП также существует кадровый дефицит. Возможно, это тема ещё одного отдельного разговора, но долгое время мы работали в составе 15 членов вместо предусмотренных законом 21. Даже сейчас нас всего 19.

И ещё один момент, который меня действительно беспокоит, — это институциональная устойчивость. Именно здесь я вижу риски для доверия к органам судейского управления. Потому что существует угроза новой остановки их работы. И это уже не теоретическая проблема, а она может стать вполне реальной.

Почему?

Оксана Кваша. Потому что существует риск, что может остановиться работа как Высшей квалификационной комиссии судей Украины, так и самого Высшего совета правосудия. В ВККСУ полномочия членов истекают в июне 2027 года. А в Высшем совете правосудия сразу восемь членов, которые были назначены съездом судей, практически одновременно прекращают свои полномочия — в течение двух дней в январе 2027 года.

Целых восемь человек! Я не хочу сейчас слишком углубляться в законодательные нюансы, но проблема заключается в том, что Этический совет должен представить аж 16 кандидатов на эти восемь вакантных должностей. Это очень сложный и длительный процесс, а времени осталось немного. Если вакантные должности не будут заполнены, Высший совет правосудия утратит полномочия. А это означает автоматическую приостановку всех процедур.

О чем идет речь? Мы не сможем выполнять свои обязательства по дисциплинарным производствам. Не сможем назначать судей. Судьи, которые уже имеют право на отставку, предвидя, что Высший совет правосудия может прекратить работу, начнут подавать заявления об увольнении, чтобы успеть реализовать свое право на заслуженную отставку.

Во многих европейских странах, например, существует механизм, позволяющий члену Совета правосудия продолжать исполнять свои полномочия до тех пор, пока не будет назначен его преемник. Можно найти и другие варианты. Но главное — не допустить приостановки. Потому что любая остановка просто отбросит нас назад, и мы снова потеряем время. Поэтому прежде всего необходима добрая воля законодателя и выполнение Советом адвокатов Украины своих обязанностей по организации процедуры избрания членов Высшего совета правосудия от адвокатуры.

В таком случае, я убеждена, мы постепенно сможем выйти на тот уровень функционирования судебной системы, который сегодня существует в европейских странах.