Территория без людей — это тоже победа врага: что Украине следует извлечь из опыта Израиля
Что нужно врагу, чтобы уничтожить целый регион? Прорывы танковых колонн, захват городских администраций и флаги на центральных площадях? «Хезболле» не пришлось реализовывать план вторжения, который предусматривал проникновение тысяч боевиков в израильские населенные пункты. Ракетных обстрелов и угрозы нападения хватило, чтобы десятки тысяч людей были вынуждены покинуть свои дома.
В десяти километрах от ливанской границы основательница и руководительница исследовательского центра ALMA Сарит Зехави объясняет украинским журналистам, сколько времени есть у человека, чтобы укрыться после сигнала сирены. Примерно 15 секунд. А в населённых пунктах, расположенных ближе к границе, предупреждение вообще не оставляло времени на реакцию. За окном горные пейзажи и ливанские деревни кажутся мирными декорациями, но на слайдах — реальность пустых улиц.
Материал подготовлен по итогам пресс-тура на северную границу Израиля, организованного Министерством иностранных дел Израиля и Посольством Государства Израиль в Украине.
Более 60 тысяч жителей севера Израиля были вынуждены покинуть свои дома. Боевики «Хезболлы» ради таких «достижений» даже не пересекали границу. Им не понадобилось наземное вторжение и ни одного танка. Регулярное психологическое давление, угроза нападения элитных подразделений, противотанковые ракеты и дешёвые FPV-дроны за $300, которые расстреливали гражданские автомобили на открытых трассах и залетали в окна жилых домов — этого оказалось достаточно, чтобы 43 приграничных общины опустели на полтора года. Без бизнеса, агросектора, туризма и школ. Деревни-призраки.
Израиль годами вкладывал миллиарды в высокотехнологичную оборону и мощные системы перехвата. Но «Железный купол» против ракет прямого наведения и квадрокоптеров у самой границы практически бессилен. Результат сокрушительный: без прямой оккупации враг парализовал экономику и заставил целую страну жить в режиме постоянных оборонительных суматох.
Зеркальное дежавю для украинцев, живущих в ежедневном терроре в каждом городе, и не обязательно прифронтовом. То же самое сегодня делает Россия — выжигает жизнь ракетами, дронами, чтобы повседневное существование гражданских стало невозможным.
Израильский пример — как жестоко правдивое предупреждение для Украины: агрессор может достигать своих стратегических целей, не захватывая ни метра новой земли. Формула «победить — это лишь удержать или вернуть территории» больше не работает. Военное превосходство или наличие современных систем ПВО возле крупных городов сами по себе не возвращают людей в приграничные районы, если враг способен дотягиваться туда дешевым огнем.
Даже после прекращения активных боевых действий или выхода на границы соседство с агрессивным режимом способно годами удерживать наши регионы в состоянии «серой зоны непригодности». Главная задача будущего — не просто изгнать врага, а научиться защищать и восстанавливать нормальную жизнь, возвращать людям чувство безопасности там, где противник стремится оставить лишь выжженную пустошь.
Для справки: Alma Research and Education Center (Центр исследований и образования «Альма»). Некоммерческий двухпартийный аналитический центр, исследующий вызовы безопасности на северной границе Израиля (с Ливаном и Сирией), деятельность «Хезболлы», иранское влияние и военный потенциал в регионе.
Основательница: Сарит Зехави (Sarit Zehavi), подполковник запаса, бывшая сотрудница военной разведки ЦАХАЛа.
Пятнадцать секунд до укрытия
Дорога на север стремительно поднимается вверх, петляя между холмами Верхней Галилеи. За окном — зеленые склоны и светлые дома ливанских деревень. Отсюда, с холма Хар-Адир, где расположен брифинговый зал исследовательского центра ALMA, граница кажется лишь условной линией и да — только кажется.
Основательница и руководительница центра Сарит Зехави начинает разговор с украинскими журналистами с фотографий, сделанных прямо из окна дома её коллеги в посёлке Кфар-Врадим, неподалёку отсюда.
«Утром, когда они открывали окно, они видели боевиков „Хезболлы“, их флаги и плакаты с Насраллой, — рассказывает Сарит Зехави. — Все это было нарушением резолюции 1701, в которой четко указывалось: территория от границы и вплоть до реки Литани должна быть полностью свободной от любой деятельности «Хезболлы». За этим должны были следить ВСООНЛ и ливанская армия. Но они действовали абсолютно свободно. С нашей стороны Израиль знал об этом, но придерживался политики сдерживания: мы не нападаем, если они не нападают на нас. Мы знали, что они готовятся, но ничего не делали. А потом случилось 7 октября, и 8 октября «Хезболла» вступила в войну».
Место, где проходит брифинг, расположено примерно в десяти километрах от границы с Ливаном. Зехави делает паузу и переходит к суровой арифметике выживания на пограничной территории:
«Если раздаётся сирена, предупреждающая о ракетах или реактивных снарядах, у вас есть примерно 15 секунд. Именно столько времени у вас есть, чтобы найти укрытие. В этом здании оно находится на этаже. Если думаете, что успеете туда добраться, — удачи».
Для населенных пунктов, расположенных еще ближе к линии разграничения, такого отсчета просто нет.
«Люди, которые жили в пяти километрах от границы, находились в худшем положении, — подчеркивает аналитик. — У них не было ни секунды на предупреждение. Если звучала сирена, взрыв происходил практически одновременно. То есть у них вообще не было возможности обезопасить себя».
Но в первые дни октября 2023 года над этими городками и кибуцами нависла и другая угроза — сухопутное вторжение, к которому противник готовился годами.
Как победить, не пересекая границу
На экране в брифинговом зале появляются кадры, поражающие своей детализацией: промо-видео самой «Хезболлы», выпущенное в 2014 году. На нём подробно распланирована операция по захвату израильских приграничных городков Шломи и Нагарии силами 5000 боевиков элитного подразделения «Радван».
«Это видео опубликовали более десяти лет назад, и оно выглядит в точности так же, как то, что сделал ХАМАС 7 октября, — комментирует Сарит Зехави, указывая на видеоряд. — Тогда это была скорее психологическая война против гражданского населения, потому что всё было направлено против населённых пунктов, а не против военных позиций. Но когда летом 2024 года ЦАХАЛ начал наземную операцию, у границы обнаружили, что всё было заранее подготовлено для реализации этого плана: транспорт, форма, оружие, продовольствие».
«Хезболла» так и не решилась на полномасштабное наземное наступление в первые дни войны. Почему группировка не атаковала одновременно с ХАМАСом, когда катастрофа могла бы стать в разы масштабнее? По словам Зехави, однозначного ответа нет, но ключевыми факторами стали потеря эффекта неожиданности и внутреннее соперничество.
«Они узнали о нападении ХАМАСа всего за полчаса до его начала, — объясняет руководительница центра ALMA. — Как только ХАМАС вторгся на юге, люди здесь, на севере, начали немедленно эвакуироваться, потому что понимали, что станут следующими. В то время как «Хезболла» осознала, что утратила эффект неожиданности, и не хотела проводить нападение, менее успешное, чем у ХАМАСа. Кроме того, ХАМАС — суннитская организация, а «Хезболла» — шиитская. Для них пойти вслед за суннитами означало бы унижение. В конце концов они решили вступить в войну в вспомогательной роли — исключительно с помощью ракет, реактивных снарядов и беспилотников».
И именно в этом заключается главный парадокс современной войны, который делает израильский опыт пугающе близким для Украины. Агрессору не понадобилось задействовать танки, чтобы полностью разрушить мирную жизнь региона.
«Они всё равно добились довольно значительного успеха, — подчеркивает Зехави. — Сам страх перед вторжением, а также ракетные обстрелы в конечном итоге привели к эвакуации более 60 тысяч человек с севера страны. Были эвакуированы 43 общины. Поскольку большую часть севера выселили, там не осталось ни бизнеса, ни школ, ни сельского хозяйства, ни туризма. В течение полутора лет здесь всё было остановлено. «Хезболла» использовала это в своей пропаганде: мол, посмотрите, чего мы смогли достичь без какого-либо вторжения».
Для Украины такой механизм знаком до боли. Российская армия применяет в точности такую же тактику «создания территории непригодности»: постоянный хаотичный обстрел, минирование и дроны делают повседневную жизнь мирных жителей невозможной, даже если линия фронта остается неподвижной в километрах отсюда. Врагу не обязательно оккупировать дом, если он может сделать так, чтобы в нём больше никто не мог жить.
Почему «Железный купол» не решает всех проблем
В массовом сознании «Железный купол» давно стал синонимом абсолютной безопасности. Однако в условиях пограничной войны против асимметричного противника даже эта технологическая гордость Израиля сталкивается с пределами своих возможностей.
«“Железный купол” очень успешно перехватывает цели, летящие по баллистической траектории, — развеивает иллюзии Сарит Зехави. — Но против противотанковых ракет, которые имеют небольшую дальность и летят прямо к цели, он значительно менее эффективен. То же самое касается беспилотников: они могут менять направление движения, поэтому система против них работает хуже».
По словам аналитика, ситуацию осложняет и сама география севера. «Железный купол» запрограммирован так, чтобы не тратить дорогие ракеты-перехватчики на цели, падающие в незаселённой местности. Но для региона с развитой дорожной сетью это превратилось в настоящий ад.
«Здесь преимущественно открытая местность, — объясняет Зехави. — Передвигаться по местным дорогам было чрезвычайно опасно. Не было ни предупреждения, ни перехвата, ни GPS в то время, поскольку его глушили. Люди гибли, когда ехали по дорогам в этих районах. Поэтому оставались здесь только тогда, когда это было действительно необходимо».
Увидев, что баллистический арсенал уничтожается авиаударами, «Хезболла» быстро сменила тактику, пошла по пути удешевления и упрощения.
«Она переходит на менее технологичное оружие, — рассказывает руководительница ALMA. — Мы видим беспилотники, во многих случаях FPV-дроны. Это что-то такое, что можно купить в интернете за $300–400, а клейкой лентой прикрепить гранату от РПГ. Те дроны, которые управляются через оптоволокно, — буквально воздушный змей с проводом и бомбой. Конечно, это не стратегическая угроза, но такое оружие убивает людей и достигает главной цели террористов — сеет страх и разрушает нормальную жизнь. Поэтому пока мы вкладываем миллиарды долларов в сложные и высокотехнологичные системы ПВО, они покупают устройство за несколько сотен долларов, — подчеркивает Зехави. — Они приходят к выводу, что вкладывать средства в сложное оружие не стоит, если можно наносить ущерб гораздо более дешёвыми средствами. Мы идём вверх, а они — вниз, к более простым технологиям. Оборона всегда дороже нападения».
«Хезболла» не скрывает своих методик: в социальных сетях группировка открыто публикует видео из кустарных мастерских, где боевики собирают FPV-дроны.Сарит Зехави соглашается: боевики перенимают опыт через Иран и Россию. Но процесс обучения — двусторонний. Израильский ОПК сейчас вынужден искать быстрые решения: от обычных антидроновых сеток над автомобилями до разработки новейших лазерных комплексов. И, по словам Зехави, израильские специалисты внимательно изучают украинский опыт борьбы с малогабаритными БПЛА, а украинские консультанты уже помогали странам Персидского залива создавать защиту от иранских дроновых атак.
Уничтожить оружие — не значит уничтожить угрозу
Масштаб ликвидаций, которым подверглась «Хезболла» за последние несколько лет, тоже впечатляет. В сентябре 2024 года в результате израильской специальной операции «Апачи» (взрывы пейджеров и раций) была парализована система связи группировки и выведены из строя тысячи боевиков. Затем последовала серия точечных авиаударов, которые уничтожили многолетнего лидера Хасана Насраллу, а через неделю — и его вероятного преемника. Однако аналитики предостерегают от иллюзий: уничтожение руководства и арсеналов не означает автоматической самоликвидации структуры.
«Главное значение операции с пейджерами заключалось в психологическом воздействии, — объясняет Сарит Зехави. — Конечно, погибло немало командиров, но важнее было то, что враг осознал: Израиль может легко проникать в их структуры. Ликвидация Насраллы также нанесла серьёзный удар. Но у них есть планы В, Г, Д и далее. У них всегда есть человек на замену. Организация не уйдёт домой и не закроет двери только потому, что Насралла погиб».
По оценкам исследователей ALMA, к началу эскалации 7 октября 2023 года арсенал «Хезболлы» насчитывал ориентировочно 150 тысяч ракет и реактивных снарядов. Сегодня, после сотен авиаударов ЦАХАЛа, в распоряжении группировки остаётся около 15 тысяч ракет и десятки тысяч беспилотников. Кроме того, боевое ядро по-прежнему составляет около 40 тысяч человек на действительной службе плюс мобилизационный резерв.
«Сегодня это совершенно другая организация, — подчеркивает Зехави. — Она понесла очень серьезные удары по арсеналу, командирам и инфраструктуре и вступила в процесс трансформации. Теперь это менее централизованная, более дезорганизованная структура, которая в значительной степени подконтрольна непосредственно Ирану. Новый лидер, Наим Касем, не обладает такой харизмой и властью, как Насралла. Если Насралла мог сказать иранцам «нет», то Касем фактически выполняет указания Тегерана».
Идеологический нарратив также претерпел трансформацию. Вместо культа живой личности группировка перешла к «культу наследия и шахидов». Погибшие лидеры превращаются в мучеников, и продолжение боевых действий требуется уже ради почтения их памяти.
«В этом и заключается главная сложность: недостаточно просто уничтожать оружие, чтобы разоружить «Хезболлу», — резюмирует руководительница ALMA. — Проблема в людях, в идеях, в идеологии, которая поддерживает существование такой организации. Они могут лишиться значительной части своего вооружения, но пока сохраняют преданность людей и веру в эту идеологию, они будут находить новые способы поддерживать своё существование».
«Государство в государстве»: откуда берется устойчивость «Хезболлы»
Ответ на вопрос, почему южноливанские общины не отворачиваются от «Хезболлы» даже после того, как их деревни превратились в руины, а более миллиона человек стали беженцами, лежит далеко за пределами сугубо военной плоскости. За десятилетие группировка построила параллельную социальную реальность, заменив собой немощное и коррумпированное ливанское государство.
«„Хезболла“ — не просто террористическая организация, — объясняет Сарит Зехави. — Это общественное движение и политическая партия. Она обеспечивает шиитские общины Ливана всеми услугами, которые им не предоставляет ливанское правительство: школы, больницы, газ, электроэнергия, продукты, жилье, банковские услуги. Если вы получаете свет от государства — он есть пару часов в сутки. Если от «Хезболлы» — большую часть дня. Если вы боевик «Хезболлы», то получаете более высокую зарплату, чем солдат ливанской армии».
Эта полная социально-экономическая зависимость железобетонно укрепляется идеологической обработкой с самого детства. «Хезболла» имеет собственное разветвленное скаутское движение, сеть частных школ и религиозных учреждений, где детям с раннего возраста прививают «культуру смерти» — концепцию, согласно которой гибель в борьбе против Израиля является высшей жизненной целью.
Во время брифинга Сарит Зехави приводит шокирующие примеры этой ментальности и цитирует записи самих жителей. Родители в этих общинах стремятся для своих детей совсем не к тому, что является привычным для цивилизованного мира: они хотят не того, чтобы их сыновья и дочери выросли врачами или юристами, а того, чтобы они стали мучениками и погибли.
«На одном из видео отец и мать открыто рассказывают, как бы они гордились, если бы их дети погибли ради этого дела, — отмечает аналитик. — Они прямо говорят, что хотели бы иметь ещё больше детей, чтобы принести их в жертву. Мать говорит, насколько счастливой она была бы, если бы у неё было больше детей, которые погибли бы и стали шахидами. В другом, более позднем видео, бабушка держит на руках трехлетнего внука во время похорон его отца-боевика и говорит мальчику, что однажды он пойдет по стопам отца и также погибнет как шахид. Бабушка фактически желает смерти собственному трехлетнему внуку вскоре после гибели сына. Такова эта ментальность. И именно поэтому так трудно победить противника, который мыслит таким образом».
Для религиозных фанатиков и их спонсоров в Тегеране сами страдания и разрушения трактуются как высшее проявление стойкости, а значит — как победа.
«Независимо от того, насколько сильно они страдают, для них сами эти страдания становятся победой, — отмечает руководительница ALMA. — Они страдают, но продолжают существовать. Они все еще могут воевать против Израиля. Пусть сейчас они способны запустить лишь один беспилотник, но для них это означает, что они остаются на месте и побеждают. Как бы сильно вы их ни били, они всё равно будут воспринимать это как свою победу, потому что трактуют самопожертвование как победу».
Поэтому стандартные представления о военной логике здесь рассыпаются в прах. Расчет на то, что противник истощится, переосмыслит цену потерь и в какой-то момент поднимет белый флаг, остаётся всего лишь иллюзией.
«Этого не произойдет, — подчеркивает Сарит Зехави. — Ведь чем сильнее вы их бьете, тем больше они считают себя победителями, если способны выдержать удар и продолжить существование в любой форме».
Эта же идеология оправдывает и тактику «живого щита». На кадрах из деоккупированных южноливанских деревень видны подземные туннели, проходящие непосредственно под детскими спальнями, и пусковые установки, смонтированные внутри частных жилых домов или машин скорой помощи.
«В каждом доме в шиитских общинах можно найти что-то, связанное с „Хезболлой“: оружие, пусковую установку, туннель под полом, — подчеркивает Зехави. — Они сами заявляют, что разграничение между гражданскими лицами и боевиками — это абсурд, что все они являются частью «Хезболлы». А когда Израиль наносит удар по пусковой установке в жилом доме, враг использует это для обвинений в нарушении гуманитарного права».
Этот вакуум дееспособной государственной власти, умноженный на фанатичную идеологию самопожертвования и финансовую поддержку из Ирана, делает группировку чрезвычайно гибкой. Попытки разоружить «Хезболлу» в рамках дипломатических соглашений заходят в тупик: ливанская армия, в которой около половины личного состава составляют те же шииты, просто отказывается заходить в дома и силой изымать оружие, опасаясь вспышки новой гражданской войны.
Почему люди не возвращаются домой
Даже после уничтожения верхушки «Хезболлы», наземной операции ЦАХАЛ и подписания очередных соглашений о прекращении огня северные регионы Израиля оживают очень медленно. Несмотря на призывы правительства и заверения армии, значительная часть эвакуированных жителей просто отказывается возвращаться.
«Для каждого человека это очень личное решение, — подчеркивает Сарит Зехави в конце брифинга. — Сейчас северный регион находится на этапе восстановления: нужно отремонтировать инфраструктуру, отстроить дома. Но есть населённые пункты, куда вернулось лишь около 40, 50 или 60 процентов населения. Некоторые дома до сих пор стоят пустыми. После того, что сделал ХАМАС 7 октября, люди уже не могут вернуться к жизни у границы, если знают, что по ту сторону все еще находятся боевики, и знают, что может произойти».
В тяжелом израильском опыте Украина может увидеть и, собственно, нерадостное послевоенное время. Военное превосходство, наличие мощных систем ПВО, даже успешная деоккупация территорий не гарантируют автоматического возвращения к нормальной жизни. Если по ту сторону границы остается агрессивный враг и имеет возможность наносить удары по гражданскому населению дешевыми хаотичными ударами, приграничные районы рискуют на годы застрять в состоянии пустой «серой зоны».
Суровая израильская реальность такова, что недостаточно просто защитить границу или удержать линию фронта. Победа в современной войне определяется не отсутствием вражеских танков в городе, а возможностью человека спокойно заснуть в собственном доме. Именно это станет главной задачей после завершения активных боевых действий: вернуть людям чувство безопасности, без которого ни одна община, ни один бизнес и ни один регион не способны возродиться.
