Триллионное давление. Как наследие великих коллекционеров разрушает и переписывает правила мирового арт-рынка

Как отмечает обозреватель Bloomberg по вопросам культуры и финансов Феликс Салмон, проблема избытка картин и скульптур знакома ему не понаслышке. В его собственной семье сейчас решается судьба архива художника-модерниста Дэвида Вогана — 19 полотен, рисунков и скульптур, которые после смерти мастера достались его внукам. Потомки отчаянно пытаются найти для них хоть какое-то пристанище.

Подобная история — лишь первая ласточка. Современный арт-рынок неумолимо приближается к тектоническому сдвигу, поскольку колоссальные объемы произведений послевоенного искусства вот-вот массово наводнят вторичный рынок, создав беспрецедентный дисбаланс спроса и предложения в мировом масштабе, пишет Bloomberg .

Эффект триллиона

Представители поколения бэби-бумеров приобретали произведения искусства с невероятной скоростью и без колебаний. По данным аналитиков, только за 2005 год американские бумеры пустили в оборот сумму, эквивалентную колоссальным 7 триллионам долларов. Их предшественники из «молчаливого поколения» в 1985 году оперировали гораздо более скромными бюджетами. Постоянный рост благосостояния элиты привел к тому, что спрос на предметы коллекционирования взлетел до небес.

Теперь этот капитал возвращается на рынок, но в совершенно иных условиях. Согласно прогнозам финансовой компании Deloitte, только в течение следующего десятилетия будут проданы произведения искусства на сумму около 1 трлн долларов.

Как подчеркивает автор материала, никто в мире до сих пор не разработал действенных механизмов, которые позволили бы безболезненно «переварить» этот избыток. Наследники тратят годы на продвижение работ своих родителей, но рынок остается холодным.

«Я привыкла к низкооплачиваемой работе, ведь тружусь в сфере исполнительских искусств», — иронизирует Маргарет Фишер, посвятившая целое десятилетие попыткам спасти наследие своей матери-художницы. Однако большинство из 300 унаследованных ею картин до сих пор так и не нашли покупателей.

Галерейный взрыв

Финансовый спрос последних десятилетий породил невиданный ранее расцвет предложения. Профессионализация глобальной арт-индустрии превратила отдельных мастеров в целые армии творцов. Если в 1988 году база данных Artnet отслеживала около 8300 художников, то к 2012 году эта цифра достигла 90 275 человек.

Однако арт-консультанты констатируют полный разрыв между стремлениями родителей и реальностью детей.

«Следующее поколение этого не хочет. Они стремятся к чему-то совершенно иному», — заявляет основатель Fine Art Group Филип Хоффман, консультирующий семьи по вопросам владения произведениями искусства. По его мнению, большинство коллекционеров находятся в состоянии отрицания и свято верят, что дети мечтают сохранить их коллекции.

Тем временем площади специальных свободных портов (фрипортов), где состоятельные семьи годами прячут свои сокровища от налогов, разрослись до 185 806 кв. м. Внутри этих сверхзащищенных бункеров мертвым грузом пылятся миллионы произведений, оставаясь в полной изоляции от зрителей.

Иллюзия меценатства

Передать семейные сокровища музейным учреждениям тоже стало практически невозможно. Ведущие галереи мира после пандемии и сокращения бюджетов сами испытывают серьезные финансовые трудности. Принятие в дар даже одной картины влечет за собой колоссальные расходы на страхование, каталогизацию и поддержание климатического режима.

«Любой владелец ценных произведений искусства должен понимать: музей вполне может от них отказаться», — предупреждает Розмари Рингвальд, руководитель отдела планирования арт-коллекций в Bank of America.

Масштабы необходимых ресурсов впечатляют. Когда меценат Рональд Лаудер передавал Метрополитен-музею коллекцию европейского искусства стоимостью 1 миллиард долларов, сделка потребовала привлечения еще 27 доноров, собравших почти 200 миллионов долларов — исключительно на покрытие расходов музея по обслуживанию этих произведений. У обычных семей таких средств нет.

Финал в комиссионке

Вкусы новых поколений неумолимо меняются. Как объясняет исследователь Института эволюционной антропологии имени Макса Планка (Германия) Олег Собчук, культура подчиняется законам биэкспоненциального затухания.

«Иногда мы воспринимаем искусство как нечто универсальное и вневременное. Но в большинстве случаев искусство — это то, что происходит в определенный, весьма ограниченный период времени», — отмечает ученый.

Аукционные гиганты вроде Sotheby's охотятся лишь за крошечной прослойкой супердорогих работ стоимостью от десятков миллионов долларов. Для остальных перспектив практически нет, ведь все художники смертны, и лишь единицы обретают подлинное бессмертие.