Удивительные приключения поезда «Пилсудский-Петлюра». Почему кризис между Польшей и Украиной был неизбежен — точка зрения
Это не ограничится вопросами УПА, демонизацией Бандеры и демаршами в отношении Украинского Пантеона. Впереди ещё много неожиданного
С удивлением для себя наблюдаю за тем, как в Украине украинцы начали замечать проблемы в украинско-польских отношениях, как возросло число экспертов-полонистов, а также как всё больше экспертов прежде всего призывают к примирению обеих сторон, поскольку от этого выигрывает Россия.
У меня вопрос: «Где вы все были 10 лет назад?» В 2016 году, когда на территории Польши были разрушены и осквернены 16 украинских захоронений, которые до сих пор не восстановлены. Ни одно. И не будут восстановлены, поскольку уже тогда стало ясно, что польские власти взяли курс на криминализацию и демонизацию украинского освободительного движения, а историческое прошлое отныне стало неотъемлемой составляющей официальной государственной политики Польши, предполагающей зависимость любых вопросов международных отношений от интерпретации истории.
Украина, как всегда, пошла на односторонние уступки Польше и возобновила эксгумацию захоронений на территории Украины, тогда как Польша не сделала абсолютно ничего для восстановления украинских захоронений, даже того единственного на могиле Монастырь, которое лично официально обещал восстановить тогдашний президент Польши Анджей Дуда.
Где вы были в 2016 году, когда польский Сейм единогласно принял резолюцию «о признании геноцида („людобуйства“), совершённого украинскими националистами в отношении граждан Второй Речи Посполитой в 1943—1945 годах», а также провозгласил 11 июля Днём памяти жертв Волынской трагедии? Тогда, когда была придумана и узаконена фиктивная концепция «геноцида» на Волыни, сформирован образ страдающего и угнетенного польского общества, а также очернено и демонизировано украинское освободительное движение? Когда уже тогда было четко заявлено, что ни в коем случае нельзя сравнивать Армию Крайову и Украинскую повстанческую армию.
Это не ограничится вопросами об УПА или демонизации Степана Бандеры
Где вы были, когда в Польше на государственном уровне начал формироваться антиукраинский культ «волынобесия», подобно тому, как в России господствовал официальный культ «победобесия»? Когда история и исторические мифы стали способом оправдания всех внутренних проблем, экспансии собственной внешней политики в отношении соседей, навязывания им своей политической воли — и это оправдывалось национальными интересами и исторической справедливостью.
Где вы были, когда в 2017 году польское правительство в лице министра внутренних дел Мариуша Блащака впервые и навсегда прекратило финансирование мероприятий по чествованию памяти жертв операции «Висла», обосновав это «отсутствием симметричных действий в исторических вопросах, заключающихся в соответствующем почтении памяти жертв Волынской трагедии»? Напомню, что это этническая чистка, так же как и события Волынской трагедии, которую провели польские коммунистические власти в 1947 году с целью «окончательного решения украинского вопроса в Польше».
Где вы были, когда в 2017 году «серый кардинал» польской политики и лидер тогдашней правящей партии «Право и справедливость» (ПиС) Ярослав Качиньский впервые заявил, что «с Бандерой Украина никогда не войдёт в Европейский Союз»? Впоследствии за ним этот тезис неоднократно повторяли другие представители правого консервативного лагеря в Польше. Тогда, когда не только демонизация «культа Бандеры» стала частью общепольского политического дискурса независимо от идеологического спектра польской политики, но и иллюзия стратегического партнерства между Украиной и Польшей трансформировалась в модель стратегической конкуренции.
Где вы были, когда в 2018 году тогдашний премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий называл территории западной Украины так называемой «Восточной Малопольшей»? Вслед за ним эту колониальную форму кресового ресентимента неоднократно повторяли другие польские политики. Ресентимента польского империализма, который воспроизводит аналогичную форму российского империализма о так называемой «Новороссии», с рассказами об особом месте в истории Польши так называемых «восточных кресов».
Где вы были, когда в 2018 году тогдашний воевода Люблинского воеводства, впоследствии министр образования и науки Польши, а теперь выдвинутый партией «Право и Справедливость» (PiS) кандидат в премьер-министры Пшемыслав Чарнек возбудил уголовное дело против историка и председателя Украинского общества в Люблине Григория Куприяновича — который подвергался систематической травле из-за того, что выступил с речью на месте массового захоронения украинцев в Сагрине? (их убило польское подполье) Это стоило Куприяновичу полутора лет судебных тяжб, увольнения из Польского института национальной памяти, ухудшения здоровья, а также стало уроком для всех польских историков, которые исповедуют академическую свободу и не следуют официальной государственной линии.
Где вы были, когда в Польше политические мифы вытесняли и, в итоге, заменили собой доказательную и верифицированную историческую науку во имя политической целесообразности, инструментализации борьбы за власть, раскола и атомизации польского общества? Когда в Польше из-за законодательных изменений, предусматривающих уголовное наказание за отрицание преступлений Волынской трагедии, профессиональные польские историки, не разделяющие официальное видение истории, всё реже стали заниматься проблемой сложных страниц польско-украинского прошлого. Пока не остались только те официальные «трубадуры империи», которые воспроизводят исключительно официальную версию событий Волынской трагедии и других сложных страниц польской истории XX века.
Где вы были, когда в политической системе Польши сформировалась система «дуополя» — разделения политического истеблишмента и общества на два антагонистических и непримиримых политических лагеря: право-консерваторы во главе с ПиС (а с 2023 года вместе с партией «Конфедерация») и либерально-лево-центристы во главе с «Гражданской платформой»? Когда эта биполярная политическая система взяла Украину в заложники внутриполитических процессов в Польше, особенно избирательных, а также выбрала удобную и безотказную модель использования любого «украинского вопроса» как способ шантажа Украины при любом случая, когда это можно оправдать национальными интересами Польши и обвинить Украину в чём угодно ради спасения своего политического рейтинга.
В какой-то момент эта модель политического паразитирования привела к тому, что в польском политикуме и обществе сформировался консенсус по отдельным вопросам, в частности, касающимся Волынской трагедии или членства Украины в ЕС, который объединяет подавляющее большинство польского общества независимо от политических симпатий.
Где вы были, когда в 2023 году польское правительство и подавляющая часть польского общества одобряли блокирование транзита украинского зерна (его высыпание) на польско-украинской границе?.. Выявились абсолютно те же черты и подходы в двусторонних экономических отношениях, которые до этого Польша демонстрировала в сфере исторического прошлого. Тогда, когда было очевидно, что история и Волынская трагедия станут для Польши лишь удобным предлогом и полигоном для отработки политики национального эгоизма, нарциссизма и протекционизма.
И всё это проявлялось ещё до появления крайне правой, евроскептической и ксенофобской партии «Конфедерация» (от которой впоследствии отделилась «Конфедерация польской короны»), созданной в 2019 году. В 2023 году она набрала более 7% голосов (18 депутатских мандатов), а на президентских выборах — уже 25% голосов, которые помогли победить во втором туре номинальному кандидату от ПиС Каролю Навроцкому…
Сегодня антиукраинская политика, которую они проводят с 2025 года, имеет большие шансы стать частью будущей официальной политики Польши — и именно с этим связан новый уровень обострения польско-украинских отношений.
Наблюдаю, как в Украине массово начали вспоминать о наследии Ежи Гедройца, Яцека Куроня, Юзефа Лободовского, Ежи Стемповского, Юлиуша Мерошевского, Станислава Винценза, Чеслава Милоша, Кароля Войтылы. Очень люблю читать и «Культуру», и их прекрасные труды, с которыми предлагаю ознакомиться всем.
Однако это — представление об альтернативной Польше, которая каждый раз становится жертвой собственного эгоизма, нарциссизма и мессианства.
До середины 2000-х годов эта концепция служила ориентиром, пока Польша шла к вступлению в Европейский Союз, однако уже около 15 лет в самой Польше эти взгляды не являются политическим мейнстримом и оказались на обочине польских либеральных интеллектуалов, которые всё чаще уходят во внутреннюю миграцию. Это всё больше напоминает разумный крик отшельника в пустыне, к которому наивно пытаются апеллировать украинские интеллектуалы и подавляющее большинство тех в Украине, кто решил призвать к польско-украинскому примирению.
Где вы были в 2015 году, когда этот поезд отправлялся со станции «союз Пилсудского и Петлюры» через станции «Первая польско-украинская война» и «Рижский договор», и прибыл на станцию «Польская республика»? Причём поляки и украинцы прибыли в разных вагонах на разные конечные станции. Всё, на что хватило Пилсудского, — это сказать украинцам: «Извините, господа, мне очень жаль, этого не должно было случиться». Дальше нам не по пути.
Те, кто сегодня в Украине массово призывает к примирению между Украиной и Польшей, больше всего напоминают мне пассажиров, которые не успели на поезд, отбывший из революционного Киева времен Украинской Народной Республики и прибывший в послевоенный Львов времен Польской Республики. Они ещё не знают, что, спасаясь от российской большевистской оккупации и репрессий, они окажутся под польской оккупацией, подвергнутся дискриминации и станут гражданами второго сорта. То, что происходило там в течение следующих 20 лет, мало походило на польско-украинскую дружбу и, шаг за шагом, закладывало основы для будущего польско-украинского противостояния в годы Второй мировой войны, в частности и Волынской трагедии.
Именно в это время, когда за власть между собой боролись социалисты Пилсудского, эндеки Дмовского и «селюки» Витоса (что идеологически очень близко к нынешнему противостоянию в польской политике), начинали свой профессиональный путь и формировались взгляды Лободовского, Гедройца, Стемповского, Мерошевского, Винценза, направленные на поиск украинско-польского взаимопонимания. Но, как показала история, для того, чтобы их услышали, должна была произойти трагедия, а после неё — поражение Польши.
Я также очень люблю их лозунги «За нашу и вашу свободу», «Без свободной Украины нет свободной Польши», «Для блага будущей Польши поляки должны признать, что Вильнюс — это литовский, а Львов — украинский город» и так далее. Однако они не работают сами по себе. Для этого необходим политический контекст и готовность сторон к примирению. Для танго нужны двое! Они имели практический смысл в тот момент, когда и поляки, и украинцы находились в одинаковых условиях оккупации, угнетения и боролись за восстановление независимости. Однако спустя некоторое время после достижения целей они теряли смысл и превращались в самовнушение и магические заклинания для наивных. Так было в годы Первой мировой, Второй мировой — и, как становится понятно на данном этапе нашей общей истории, едва Польша встает на ноги, как она сразу вспоминает свой «золотой век» и на всех парах мчится к конечной станции «Речь Посполитая» под лозунгом «Бог, Честь, Отечество», транзитом мимо станции «Украина».
Чтобы говорить о примирении всерьёз, а не декларативно, необходимо осознание обеими сторонами общей угрозы, — которой, к сожалению, в Польше пока нет. В то же время логика взаимной выгоды не работает, поскольку именно это разделяет стороны, порождает конкуренцию и вызывает страх утратить неконкурентные преимущества Польши как члена ЕС перед Украиной, стремящейся стать членом ЕС.
Несмотря на разумные объяснения того, что обострение отношений между Варшавой и Киевом играет на руку Москве, в реальности подавляющее большинство польского общества боится Украину больше, чем Россию. Возможно, не столько боится, сколько не принимает, опасается украинской субъектности и не считает Украину равноправным партнером, с которым уместно поддерживать паритетные отношения.
Именно историческая логика господства — подчинения и превосходства — обусловливает традиционную для Варшавы логику односторонних требований, ультиматумов и ожидания односторонних уступок со стороны Украины. В таких условиях призывать к примирению, конечно, можно, но для этого нет предпосылок. Время для этого упущено ещё в 2015 году, а на самом деле значительно раньше — во второй половине «нулевых», как только Польша стала членом Европейского Союза.
Когда я слышу сегодня призывы к обеим сторонам найти общий язык, а также воздержаться от заявлений и решений, которые приведут к эскалации украинско-польских отношений, меня не покидает ощущение дежавю — с призывами к России и Украине воздержаться от эскалации российско-украинской войны, в то время как очевидно, кто является агрессором.
Когда я слышу эту позицию ООН в связи с кризисом в польско-украинских отношениях, меня не покидает ощущение, что её инициатор один — Польша, однако последствия его преодоления почему-то должны брать на себя обе стороны в равной степени.
Это очень удобная позиция для Польши — каждый раз создавать новые поводы для обострения под предлогом исторического прошлого, сохранения экономических преимуществ или борьбы за региональное лидерство, в надежде получить хотя бы что-то, однако каждый раз ставить Украину перед «дилеммой заключённого» — выбирать между тем, стоит ли идти на уступки или идти до конца.
Между тем в течение последних 10 лет Польша активно развивала в Украине сеть организаций, аналитических центров и лидеров общественного мнения с участием как поляков, так и лояльных украинцев, создавала различные программы и выделяла гранты на удобные для неё исследования, проекты и инициативы, чтобы формировать собственную повестку дня в Украине и влиять на общественное мнение в стране.
Это заметно невооруженным глазом — не требуется даже глубокого анализа. Хотя, думаю, детальное исследование этого вопроса всех нас неприятно удивило бы, как в свое время исследование степени проникновения России в различные украинские среды.
Это классическая модель «мягкой силы», которую используют государства, располагающие достаточными финансовыми средствами, чтобы тратить их на скрытое влияние с целью продвижения собственных национальных интересов в странах, представляющих для них стратегический интерес.
Финансирование проведения конференций, круглых столов, издания и перевода книг, восстановления исторических памятников, поддержка инициатив для бизнеса, программы для местного самоуправления, волонтерские инициативы
Именно тогда, когда Польский институт национальной пропаганды и ненависти не способен к сотрудничеству с Украинским институтом национальной памяти, на арену выходит какой-нибудь «Центр Мерошевского», который предлагает всем украинским «миротворцам» сесть за круглый стол, поговорить и «выпустить пар».
Конечно, эта имитация диалога не принесёт никаких результатов, однако Варшаве это и не нужно. Ей достаточно оказывать влияние на настроения в украинском обществе и, по возможности, направлять их в нужное русло.
Именно на это, в частности, Польша направляет средства, полученные благодаря экономическому росту, членству в Европейском союзе и вхождению в двадцатку мировых экономик, — и копирует опыт других сильных экономик, таких как США, Великобритании, Германии, Франции, КНР, а также России, чтобы реализовать свои амбиции по региональному лидерству и геополитической субъектности в мире.
Получается у неё это, если честно, так себе, однако определённого успеха в Украине им всё же удалось добиться. Польша, глядя в зеркало, видит нового «европейского тигра», однако в реальности это всё тот же старый своенравный «центральноевропейский кот», который ходит сам по себе и вечно всем недоволен.
Проблема заключается не в различиях в исторической памяти Украины и Польши как таковых, а в неспособности польской стороны принять факт этих различий и строить параллельные представления о прошлом в качестве основы для двусторонних отношений.
Если мы не способны согласовать общую позицию — а мы не способны (что также допустимо), — то каждый должен принять тот факт, что можно создавать собственную автономную память, независимо от того, что об этом думает другая сторона.
Поэтому проблема заключается не в расхождениях во взглядах на историю, а в неспособности польской стороны признать право Украины на собственную память — будь то общую или автономную.
Маховик антиукраинской истерии в Польше уже раскручен настолько, что его не остановить. Не существует таких паритетных действий со стороны Украины, которые устроили бы Польшу, поскольку Варшава ожидает несоразмерных уступок, а на самом деле — односторонних уступок по настолько обширному перечню вопросов, что не остается места для компромисса.
Мы уже сейчас понимаем, что это не ограничится вопросами криминализации украинского подполья, демонизацией Степана Бандеры, демаршами в отношении Украинского Пантеона, введением ограничений на сельскохозяйственную продукцию, сталь, транспортные перевозки
Впереди ещё очень много неожиданных и сложных вопросов двусторонних отношений, которые будут решаться не столько поиском компромиссов, сколько принципом сильного.
Текст опубликован с разрешения автора