«Украина не признавала меня юридически». История военного-ЛГБТ о фиктивном браке, украинском паспорте и пробелах в законодательстве
Военный-гей — о преследовании за поддержку Евромайдана, пяти годах бесправия, бюрократическом круге ГМС и борьбе за право быть гражданином страны, которую он теперь защищает на фронте.
Материал подготовлен репортером сайта NV.ua Александрой Горчинской при содействии RFSL — Шведской федерации за права ЛГБТИК.
Собеседник NV — военнослужащий Сил обороны Украины, пожелавший сохранить анонимность. Будучи этническим украинцем, он более десяти лет назад уехал из одной из стран Центральной Азии из-за риска преследований, связанных с его гомосексуальной ориентацией и активной поддержкой Украины.
В интервью он рассказывает о том, как из-за пробелов в законодательстве был вынужден искать обходной путь для получения украинского паспорта, заключив фиктивный брак с подругой, и почему решил встать на защиту Украины.
О поиске украинских корней и просьбе об убежище
Когда я в свое время переехал в Украину, я очень долго и настойчиво пытался восстановить свои семейные корни. Мои бабушки и дедушки родились на украинской земле. В советское время предки по обеим линиям подверглись репрессиям, из-за чего архивы оказались практически уничтоженными.
По линии бабушки — в свидетельстве о смерти которой было четко указано село в Хмельницкой области, где она родилась, — подтвердить факт происхождения не удалось. Когда я лично приехал в Хмельницкий областной архив, мне ответили, что метрические книги этого села не сохранились, так как местная церковь и все записи сгорели. Предков по другой семейной линии репрессировали, а все документы в свое время вывезли в неизвестном направлении.
Таким образом, у меня не было никакой возможности юридически подтвердить свое украинское происхождение и получить гражданство по праву предков.
В стране, где я родился, царят жесткий тоталитарный режим, тотальная гомофобия и жестокие преследования за любое несогласие с властью. Находясь там, я активно поддерживал украинский Евромайдан в 2014 году. Из-за своей четкой проукраинской позиции я подвергался преследованиям, угрозам физической расправы и избиениям.
Возвращение туда означало бы для меня смерть. Поэтому при пересечении украинской границы я прямо на месте официально заявил, что прошу политического убежища в Украине.
Пограничники выдали мне справку, с которой я обратился в Государственную миграционную службу. У меня изъяли заграничный паспорт. Вместо него выдали удостоверение лица, нуждающегося в дополнительной защите или ищущего политического убежища в Украине. Этот лист формата А4 стал моим основным документом на следующие пять лет.
О жизни без документов и бюрократии
Правила пребывания людей в этом статусе были откровенно бесчеловечными. Мне приходилось как минимум раз в месяц ездить на другой конец Киева — в единственное на тот момент отделение ГМС на улице Березняковской (на левом берегу) — и стоять в многочасовых очередях, чтобы просто получить очередной штамп, подтверждающий, что я всё еще нахожусь в стране и ожидаю решения.
Я подробно изложил свою историю и предоставил доказательства преследований за проукраинскую позицию в моей стране. Однако спустя некоторое время ГМС выдала мне официальный отказ. Формулировка в документе была просто циничной: утверждалось, что страна моего происхождения — демократическое государство, где нет преследований за политические взгляды, поэтому я должен вернуться домой и доказывать свою правоту там. Тот факт, что в моей стране за гомосексуальность и оппозиционную деятельность грозят тюрьма и пытки, чиновников совершенно не волновал.
Эта бумажка формата А4 поставила меня в положение полного бесправия. Я не мог официально устроиться на работу, открыть банковскую карту или даже зарегистрировать на свое имя номер телефона. Несколько раз меня пытались снять с поезда, поскольку проводники и контролеры попросту не понимали, что это за документ. Мол, это не паспорт и не студенческий билет — такие печати я мог бы и сам напечатать на принтере хоть в двадцати экземплярах. Единственными органами, которые в то время адекватно воспринимали эту справку, были новосозданная Национальная полиция и, впоследствии, центры предоставления административных услуг (ЦПАУ).
Я хотел жить легально, работать и платить налоги в Украине. Я полностью выучил язык, интегрировался в общество. Когда я решил зарегистрироваться как частный предприниматель, возникло новое препятствие: потребовалась официальная регистрация места жительства, то есть прописка. В пригороде Киева, куда я пришел оформлять прописку, имея согласие владельца жилья, местные чиновники снова устроили допрос. Они спрашивали, кто я такой и что это за документ у меня, поскольку не знали таких бумаг. Они отказывались верить, что человек на фотографии в справке пятилетней давности — это я, ведь я кардинально сменил имидж.
В конце концов, пройдя через настоящий ад, я получил прописку, открыл ФЛП и смог официально платить налоги. А благодаря документам ФЛП мне наконец открыли первую банковскую карту. До этого я годами был вынужден пользоваться картой своего партнера: туда мне перечисляли зарплату или же выдавали её в конверте. Это была какая-то полная дикость.
Я направил официальный запрос в ГМС. Хотел узнать, как после отказа в предоставлении убежища мне наконец легализоваться и получить украинский паспорт. Пришел письменный ответ с перечнем оснований: официальное трудоустройство по специальному разрешению, инвестиции от полумиллиона долларов, недвижимость или брак с гражданкой Украины. И прямо добавили: пребывание в Украине на основании справки о поиске убежища не засчитывается в стаж легального проживания. Так я не смог бы получить паспорт даже через десять лет.
О фиктивном браке с подругой и паспорте
Я оказался на краю пропасти. У меня не оставалось никакой возможности легально получить гражданство, кроме одного варианта.
Ещё за год до этого моя близкая подруга, видя мои мучения, говорила: мол, зачем ты голову морочишь — давай поженимся, побудешь в браке положенное время и получишь паспорт. Я пытался найти хоть какой-то законный путь ещё целый год, но наша миграционная система не оставила мне выбора.
Итак, мы заключили брак. На тот момент закон требовал состоять в браке с гражданкой Украины не менее двух лет для подачи документов на гражданство.
За эти два года со стороны государства не было ни одной проверки, касающейся совместного проживания или быта. Против бессмысленных бюрократических законов всегда работает одно средство — формальное их выполнение. Я был прописан в одном месте, жил в другом, а из-за работы вообще постоянно ездил в командировки по стране.
Сразу после истечения двухлетнего срока я пришел в миграционную службу со свидетельством о браке, написал заявление, оплатил пошлину и получил подтверждение. Затем поехал в недавно открывшийся ЦПАУ на Печерске. Там за несколько дней и 4000 грн наконец получил свой украинский паспорт.
Со временем мы с подругой официально расстались. Но этот паспорт я отвоевывал годами.
О гражданских партнерствах и реальности войны
Всё это время у меня был партнёр, с которым мы были вместе около десяти лет. Поскольку в Украине однополые браки или зарегистрированные гражданские партнёрства были и до сих пор остаются юридически невозможными, мы искали способы защитить друг друга.
Мы выяснили, что ряд стран Евросоюза, в частности Португалия, Швеция, Дания и Финляндия, разрешают оформление административных или гражданских партнерств для иностранных граждан, даже если у них нет вида на жительство или имущества в этой стране.
Так мы выбрали Португалию. Наша заветная мечта состояла в том, чтобы переехать туда, официально оформить гражданское партнерство и получить документ, который дал бы нам основания для открытия совместного банковского или пенсионного счета, а также возможность оформить ипотеку и постепенно легализоваться в ЕС.
Мы надеялись, что со временем, в рамках евроинтеграции, Украина начнет хотя бы в одностороннем порядке признавать гражданские партнерства своих граждан, заключенные в других странах Европы. Конечно, мы и не мечтали о быстрых переменах внутри страны, но хотели иметь хотя бы такой мостик.
Я получил паспорт гражданина Украины буквально за два дня до начала пандемии коронавируса в 2020 году. Все границы закрылись, поэтому наши планы поехать в Португалию пришлось отменить. Впоследствии началась полномасштабная война.
Сегодня я нахожусь в рядах Сил обороны Украины. С оружием в руках я защищаю страну, которая годами отказывалась признавать меня своим гражданином и которая до сих пор юридически считает моего партнера чужим для меня человеком.
Украинская миграционная система так и осталась нереформированной. В ней до сих пор отсутствуют такие понятия, как зарегистрированное гражданское партнерство. Мы видим это и сегодня: иностранные добровольцы, воюющие за Украину, месяцами не могут получить легальные документы или гражданство. Это печальная реальность, которую, на мой взгляд, мы обязаны изменить после нашей победы.