«В Польше у меня было почти все». Почему украинки возвращаются домой во время войны — Sestry
По какой причине человек, годами выстраивавший жизнь в Польше — выучивший язык, нашедший работу, открывший бизнес, устроивший ребенка в школу, — в какой-то момент решает, что готов променять безопасность за границей на жизнь под обстрелами? Журналистка польско-украинского онлайн-журнала Sestry Наталья Жуковская поговорила с четырьмя украинками, которые годами жили в Польше и решили вернуться. У каждой — свой ответ.
NV публикует материал коллег полностью в рамках информационного партнерства.
Согласно исследованию Gradus Research, проведенному в мае 2026 года, 53% опрошенных украинцев, проживающих в странах ЕС, рассматривали возможность возвращения на родину. Среди украинцев в Польше 21% готовы вернуться уже в 2026—2027 годах. Главная причина оставаться за границей — по-прежнему безопасность.
Данные UNHCR показывают, что решение о возвращении зависит не только от положения на фронте. Среди людей, въезжавших в Украину в 2025 году, 28% называли в качестве причины семью, 26% — желание быть дома, 22% — трудности с доступом к медицинской помощи в стране пребывания. При этом большинство таких поездок были временным, а не окончательным возвращением.
«Почему я все время должна доказывать свою ценность?»
Для Нилы Притулы полномасштабная война началась со взрыва на окраине Запорожья. 24 февраля 2022 года ее внучке исполнилось четыре года. Муж Нилы, много лет участвовавший в национально-патриотическом движении, сразу же отправился в военкомат. Сама она — физический реабилитолог и остеопат — начала помогать в госпитале.
Несколько дней семья оставалась в городе, но невестка Нилы была в положении, и из-за сильного стресса возникла угроза потери ребенка. Тогда женщина и решила уезжать. Вместе с ней в дорогу отправились дочь, беременная невестка, четырехлетняя внучка и собака.
Сначала семья добралась до Ужгорода, надеясь переждать там самый опасный период. Но вскоре они поняли: найти жилье сложно, а война не заканчивается. Давние знакомые помогли им переехать в польский Ольштын. Так начались четыре с половиной года жизни семьи в Польше.
«Сначала нас поселили в центре для беженцев. Но я не хотела надолго оставаться в роли человека, которому помогают. Еще в Украине я была членом Rotary International и возглавляла один из запорожских клубов этой организации. Поэтому в Ольштыне я вместе с дочерью пришла в местный Rotary Club и сказала: „Мы здесь. Чем мы можем вам помочь?“» — вспоминает женщина.
Нила занялась гуманитарной деятельностью, а когда новые знакомые узнали, что она остеопат, то помогли ей вернуться в профессию. Сначала ей подарили массажный стол, а впоследствии она арендовала кабинет и зарегистрировалась как предприниматель.
На момент переезда ее дочери Марии было 13 лет. Она занималась вокалом, выступала на фестивалях и благотворительных концертах в поддержку Украины. Благодаря организации Rotary она получила приглашение на годичное обучение в США — в академии искусств в штате Висконсин. Там исполнила главные роли в трех мюзиклах.
«По сути, именно поляки подарили мне эту возможность, меня поддержали в клубе и помогли финансово. Я всегда буду очень за это благодарна», — говорит Мария.
У Нилы были клиенты, квартира, работа. У Марии — учеба, творчество, новые возможности. Вместе с тем с годами накапливался и иной опыт.
«В такси мне доводилось слышать, что украинцы якобы „забирают бюджет“ или получают слишком много социальной помощи. Знакомые советовали осторожнее оставлять машину с украинскими номерами. Я не раз слышала истории о поврежденных автомобилях и сорванных номерных знаках. Был также случай, когда мы с дочерью разговаривали в магазине по-украински. Незнакомая женщина сделала замечание: мол, раз мы в Польше, то должны говорить только по-польски. Я даже поймала себя на том, что начала бояться говорить по-украински в общественном транспорте. Если мне звонили из Украины, могла сказать: „Сейчас не могу говорить, перезвоню“. Потому что чувствовала на себе осуждающие взгляды», — рассказывает Нила.
Ее дочь Мария столкнулась с этим лично. Однажды они с подругой сидели на автобусной остановке и разговаривали по-украински. Незнакомый мужчина начал называть их «бандеровками», требовал говорить по-польски и уезжать в Украину.
«Больше всего меня поразило то, что люди вокруг просто стояли и смотрели. Лишь один поляк позже подошел к мужчине и вступился за нас. Сказал: „Неважно, украинка она или полька, к женщине нужно относиться с уважением“», — говорит Мария.
Желание Марии остаться в Польше окончательно сошло на нет, когда она попыталась поступить в творческие вузы. В одной из академий, узнав, что она из Украины, ей сказали, что из-за акцента ее вряд ли примут. В другом учебном заведении она прошла лишь первое прослушивание, но во второй тур не попала; причиной, которую ей озвучили, также стал акцент.
«Я подумала: у меня хорошая репутация в Украине, есть опыт работы в Америке. Почему я должна доказывать свою ценность там, где меня могут отсеять еще до того, как оценят мои способности? И сказала маме: „Поехали. Я больше не хочу здесь оставаться“», — вспоминает она.
Нила Притула подчеркивает: они вернулись не из-за «плохих поляков». В Польше у них остались друзья и люди, которые помогали в самые трудные моменты, давали возможность работать и учиться.
«У меня там действительно все было хорошо. Много клиентов, мы снимали хорошую квартиру, коллеги прекрасно ко мне относились. Мне говорили: „Ты уже практически как полька“. Но я все равно не чувствовала себя там своей. А сегодня, несмотря на ракеты и дроны, я хожу по Украине и чувствую, что счастлива. Понять это может только тот, кто долго жил на чужбине и так и не стал считать ее своей», — резюмирует Нила.
«Я просто была не там, где хотела быть»
Виктории Кузьмич было непросто принять решение о переезде. За почти восемь лет жизни в Польше она практически не сталкивалась с негативным отношением со стороны поляков.
«У меня не было проблем с поляками. Именно поэтому решение вернуться в Украину далось еще труднее. Не было ни увольнения, ни проблем с документами, ни ощущения, что нас выгоняют. Было другое — постоянное чувство, что настоящая жизнь осталась в Украине», — рассказывает женщина.
Виктория поехала в Польшу в 21 год вместе с подругой, чтобы немного подзаработать. Планировала пробыть там несколько месяцев. Осталась почти на восемь лет.
Сначала она работала на заводе по производству мясной продукции для кебабов. Позже перевезла к себе дочь. Польский язык они фактически выучили вместе. Виктория научилась готовить суши, начала делать их дома, а в 2024 году открыла собственное заведение.
«Мы жили в небольшом туристическом городе Слава, между Познанью и Вроцлавом. Казалось бы, жизнь уже полностью наладилась. Я сдала языковой экзамен, готовилась получить статус резидента, поменяла украинские водительские права на польские, задумывалась об ипотеке. Но для каждого отпуска я выбирала не европейские города или море. Мы с дочерью всегда ездили в Украину», — рассказывает Виктория.
Одна из таких поездок стала переломной. Виктории нужно было оформить визу, так как в Польше она планировала развивать заведение и запускать доставку суши. Из-за этого она задержалась в Украине на три недели.
«Это были лучшие три недели за последние два года. Я чувствовала себя так комфортно! Когда пришло время возвращаться в Польшу, я всю дорогу плакала. Я понимала, что не хочу годами выплачивать ипотеку в Польше. Не потому, что не могу, а потому, что не вижу там своего будущего. К тому же меня изматывала постоянная необходимость что-то оформлять и кому-то что-то доказывать. Я просто от этого устала», — рассказывает Виктория.
Вернувшись в Польшу, она дала себе несколько дней, чтобы не принимать решение на эмоциях. Поговорила с дочерью. Та обрадовалась.
«Потом постоянно спрашивала: „Когда мы уже переедем?“» — вспоминает Кузьмич.
Сам переезд растянулся на десять месяцев. Нужно было продать заведение, уладить дела, перевезти вещи. Больше всего Виктория переживала за дочь. В польской школе у девочки не было серьезных конфликтов из-за украинского происхождения, но она не чувствовала себя комфортно. Ей было очень тяжело собираться в школу. После возвращения в Украину все переменилось.
«Прошла неделя — и все. Полчаса после школы: „Мама, я гулять“. В Польше ее из дома было не выгнать, а здесь она постоянно с друзьями», — говорит женщина.
Сама Виктория тоже не начинает жизнь с нуля. Еще до переезда она зарегистрировалась как предприниматель в Украине и начала вести блог о суши и гастробизнесе. Теперь она консультирует предпринимателей, проводит обучение и мастер-классы.
«В Польше ты в физической безопасности: над головой ничего не летает, у тебя есть работа, жилье. Поэтому сам не можешь понять, почему постоянно словно на иголках. Вернувшись, я поняла, откуда бралась эта тревога. Я просто была не там, где хотела быть», — признается Виктория.
«Я не хочу ждать окончания войны, чтобы начать жить»
Александра Перепелица вернулась в Харьков. В Польше она впервые побывала еще ребенком — на учебе. А после полномасштабного вторжения выехала уже как беженка. Жила и работала в Кракове.
Александра говорит, что причины вернуться домой накапливались. Во время поиска квартиры она со своим молодым человеком неоднократно получала отказы, когда владельцы узнавали, что они украинцы. Работу девушка искала почти год.
«Когда люди слышали мой акцент и понимали, что я из Украины, отношение порой резко менялось прямо на глазах. На работе я иногда слышала вопросы: „Что ты здесь забыла?“ или „Почему ты не в Украине?“. А поздние смены в магазине в спальном районе усиливали чувство опасности. Например, однажды перед закрытием зашли несколько парней; они стали расспрашивать, как меня зовут, и пытались познакомиться. Купив алкоголь и поприставав ко мне, они вышли и встали за углом магазина. Они выпивали и все время смотрели в мою сторону. Мне стало страшно выходить, и я позвонила своему молодому человеку, чтобы он приехал за мной», — вспоминает Александра.
За полгода до возвращения в Украину девушка начала понемногу упаковывать вещи. Чемоданы и коробки собирались, хотя окончательного решения все еще не было.
Александра часто болела. Получить необходимую помощь в Польше было сложно из-за длительного ожидания и стоимости некоторых услуг. А со временем Александра и вовсе лишилась работы.
«Я подумала, что это знак», — говорит она.
Александра не скрывает: ехать в Харьков было очень страшно.
«Когда я сказала знакомым, что возвращаюсь в Харьков, меня пытались отговорить. Говорили: зачем ехать туда, где опасно для жизни? Но я хотела домой. Очень соскучилась по своему городу, по друзьям. Я и раньше знала, что однажды вернусь. Поначалу казалось, что стоит дождаться окончания войны. Со временем поняла: никто не знает, сколько это продлится. И нет смысла ждать конца войны, чтобы начать жить. Ведь война может продолжаться еще долго», — делится Перепелица.
После возвращения было трудно найти работу. Разница в доходах ощутима — в Польше она зарабатывала больше. Но перемены, по словам девушки, заключаются в другом.
«В Польше я постоянно нервничала, испытывала тревогу, плохо спала, грызла ногти. В Харькове это прекратилось. Я даже стала лучше питаться. А еще — менее чем за месяц в прифронтовом Харькове удалось сдать все необходимые анализы и начать лечение. Российские удары по городу не прекращаются. Но, несмотря на внешнюю опасность, именно здесь я обрела душевное равновесие», — говорит Александра.
«Да, страшно, такова сейчас цена жизни дома. Вместе с тем здесь все мое».
Для Софии Захаренко из Кривого Рога Польша была не временным убежищем, а местом, где она выросла. Девушка прожила в этой стране 11 лет и долгое время была убеждена, что в Украину больше не вернется.
В Польшу она приехала совсем юной, одна, без родителей. Училась в техникуме, а затем получила в Гданьске образование в сфере маркетинга и PR. Работала на складах и в кофейнях, а впоследствии создала собственный бизнес, связанный с женскими путешествиями.
Процедуры легализации отнимали все силы. Несмотря на годы учебы, официальный бизнес и уплаченные налоги, София ждала «карту побыту» около двух с половиной лет.
«Парадокс, но опытному предпринимателю было сложнее получить кредит или ипотеку, чем человеку, работающему по трудовому договору. Постепенно я начала сравнивать польские и украинские условия — налоги, банковские услуги, возможности для бизнеса. И со временем перевела свою деятельность на украинское ФЛП. Знаете, в какой-то момент я задумалась: зачем я плачу такие высокие налоги и прохожу через всю эту бюрократию, если все равно вынуждена ездить в Украину и открывать там визу для легального проживания в Польше?» — рассказывает она.
После полномасштабного вторжения София присоединилась к работе крупного гуманитарного штаба в Гданьске.
«Я стала еще больше работать с украинцами, чаще ездить в Киев, возить гуманитарную помощь. Мой бизнес тоже все больше ориентировался на украинок», — продолжает она.
Во время одной из поездок София приехала к подруге в Ирпень. И неожиданно для самой себя… купила там жилье. Хотя до этого собиралась брать ипотеку в Польше.
«Я села и подумала: столько лет работаю в Польше, но моя деятельность связана с украинцами. В Польше за каждый следующий шаг приходится серьезно бороться: легализация, высокие налоги, сложности с ипотекой. В Украине всн это для меня доступнее. Не скажу, что все дается легко, но гораздо проще. К тому же я здесь среди своих», — говорит предпринимательница.
За последние годы в Польше София также сталкивалась с ксенофобными высказываниями в адрес украинцев — в общественных местах и такси. Она могла дать отпор, так как хорошо знает польский язык. Но ее беспокоят соотечественники, которые не могут себя защитить, — дети, пожилые люди, те, кто плохо знает язык или опасается проблем с документами.
В первый же день после возвращения в Украину реальность войны напомнила о себе.
«Я поехала выбирать бойлер. Возле торгового центра в Киеве прямо надо мной начали сбивать дрон. Люди бегут, кричат, а у меня к тому же завис телефон. Смотрю: с одной стороны — Эпицентр, с другой — Нова пошта, чуть дальше — Ашан. Думаю: ну все, я попала в какой-то „Бермудский треугольник“ опасности. Первый день в Украине сейчас станет последним. Я очень испугалась, аж руки тряслись. Незнакомые люди меня успокаивали, кто-то принес кофе. Пожилой мужчина предложил подвезти до Ирпеня, от денег отказался. Я пыталась дать ему пятьсот гривен, говорю: „Ну хотя бы кофе себе купите“. А он отвечает: „Ничего не нужно. В такое время надо помогать друг другу“», — говорит Захаренко.
И эта ситуация развеяла последние сомнения.
«Когда тебе сердцем и душой по-настоящему хорошо в каком-то месте, когда чувствуешь, что это твой дом, — именно это ощущение может дарить больше внутреннего спокойствия, чем формальная безопасность в другой стране. Да, страшно. Такова сейчас цена жизни дома. И в то же время здесь все — мое. Я говорю на своем языке, слушаю свою музыку, люди здесь помогают друг другу, поддерживают», — говорит она.
Свою польскую жизнь София перевезла в Ирпень в 11 чемоданах. Еще две сумки оставила у друзей в Польше, так как планирует приезжать, видеться и путешествовать.
«Мне 26 лет, и 11 из них я прожила в Польше. Фактически я здесь выросла. Это действительно частичка моей души. Но сколько бы я ни путешествовала, где бы ни была, комфортнее всего мне именно в Украине», — подчеркивает она.