Политтехнолог Аббас Галлямов в эфире 24 Канала обратил внимание, что эта инициатива появилась именно в момент обсуждения параметров мирного урегулирования. По его словам, у Кремля могут быть совсем другие цели, чем формально задекларированная "гарантия безопасности".

Почему это требование появилось именно сейчас?

Российская сторона озвучила эту позицию именно в момент, когда обсуждаются параметры возможного мирного урегулирования.

Требование было намеренно привязано к переговорному процессу, чтобы изменить баланс дискуссии. Москва таким образом добавляет новые условия уже при обсуждении договоренностей.

Очевидно, что это не случайно прозвучало именно сейчас. Они хотели усложнить процесс достижения договоренностей в Женеве, набрасывают по ходу переговоров еще и еще требования,
– пояснил Галлямов.

Он обратил внимание, что решение Бухарестского саммита принималось консенсусом всех государств Альянса. Соответственно, и его отмена возможна только с согласия каждой страны. Это означает, что даже одно государство может заблокировать решение, независимо от позиции других.

Требование адресовано НАТО, но НАТО не является единственным субъектом. Решение принимает каждая страна отдельно,
– добавил он.

Таким образом Кремль сам создает ситуацию, в которой выполнение его требования не зависит от стороны переговоров. Это означает, что даже при желании договориться технически реализовать это условие невозможно.

Привязывать это к урегулированию войны бессмысленно. Ты ведешь переговоры с Украиной, а требования выдвигаешь к НАТО, хотя решение там принимает каждая страна отдельно,
– подчеркнул он.

По его мнению, такая конструкция выглядит внутренне противоречивой. Украина не может обеспечить отмену решения НАТО, поэтому требование скорее создает дополнительный барьер в переговорах, чем приближает их к результату.

Требование, которое не имеет стратегического смысла

Даже в случае гипотетического согласия всех стран НАТО на отмену решения Бухарестского саммита это не создает для России никакой долгосрочной гарантии. Решения Альянса могут пересматриваться в зависимости от политической ситуации. То есть Москва пытается закрепить то, что в будущем может быть изменено.

НАТО не принимает решений раз и навсегда. Каждый следующий саммит принимает решение, исходя из реалий, которые складываются на тот момент,
– отметил Галлямов.

Даже если сегодня страны формально согласятся на отмену предыдущей позиции, это не означает, что она не будет восстановлена позже. В случае изменения баланса сил или политического контекста вопрос снова может быть возвращен на повестку дня.

Если можно отменить решение о приеме Украины и Грузии в НАТО, значит через какое-то время можно отменить и решение об отмене. Какова тогда цена такого решения?,
– подчеркнул он.

По его мнению, такая постановка вопроса свидетельствует об отсутствии продуманного плана. Требование выглядит больше как политический жест для внутренней аудитории, чем как реальный инструмент достижения результата на переговорах.

Форма заявления как показатель его истинного веса

Галлямов обратил внимание не только на содержание требования, но и на способ его подачи. Речь идет о серьезной внешнеполитической инициативе, однако ее не озвучили ни Путин, ни Лавров, ни даже официальный представитель МИД. Зато информацию распространили через посольство, причем от имени неназванного источника.

Решение спустили вниз, в одно из посольств. И даже там его озвучил не посол, а анонимный источник. Человек побоялся раскрыть свое лицо,
– отметил Галлямов.

В международной практике важные позиции формулируются на соответствующем уровне ответственности. Если требование действительно является стратегическим, его берут на себя публично. В этом случае видна попытка сохранить пространство для маневра.

В принципе, это могло бы озвучить первое лицо государства. Но этого не произошло,
– добавил он.

По его мнению, такая подача свидетельствует о неуверенности в самой конструкции требования. Кремль оставляет себе возможность отступить, если инициатива не найдет поддержки или вызовет жесткую реакцию. Именно поэтому это требование больше похоже на элемент политического торга, чем на реальный механизм завершения войны.

Что известно после раунда переговоров в Женеве?

  • Представитель МИД Георгий Тихий сообщил о принципиальной договоренности с Россией о проведении нового раунда переговоров. Даты не разглашают, но стороны обсудили вопросы безопасности, военно-политические и гуманитарные вопросы, а также механизмы возможного прекращения огня и его мониторинга с участием США.
  • После завершения официальной части переговоров в Женеве состоялась отдельная встреча руководителя российской делегации Владимира Мединского с Рустемом Умеровым и Давидом Арахамией. По данным СМИ, разговор длился около двух часов, однако содержание переговоров стороны не раскрыли.
  • Президент Владимир Зеленский сообщил о прогрессе в военной части переговоров, в частности относительно механизма мониторинга возможного прекращения огня с участием американской стороны. В то же время в политическом блоке, включая вопросы территорий и ЗАЭС, существенного сдвига пока нет, а диалог договорились продолжить.