“Выборы” без выбора: как Кремль получил нужный результат, кто голосовал в оккупации и что будет дальше
В России подвели предварительные итоги “выборов” в Госдуму. После обработки более 95% протоколов “Единая Россия” набирает почти 58% голосов. Это позволит партии власти получить около 355 из 450 мест в парламенте и сохранить конституционное большинство.
Кремль получил нужный результат: чем закончились “выборы” в Госдуму РФ
Швейцарская газета Neue Zürcher Zeitung назвала первые “выборы” в Госдуму после начала полномасштабного вторжения России в Украину электоральным фарсом. Издание отмечало, что для Владимира Путина выборы являются не столько вопросом политических предпочтений населения, сколько ритуальным подтверждением курса власти — в том числе в отношении войны против Украины. Для получения необходимой картинки российские власти используют уже отработанные механизмы.
Признаки возможных массовых фальсификаций начали появляться уже в первый день голосования. Журналисты “Важных историй” обнаружили около 4 500 участков, где бюллетени обрабатывались как минимум втрое быстрее обычного. На одном из участков в Челябинске скорость достигала 230 бюллетеней в час — почти четыре человека в минуту. Наибольшее количество подобных аномалий журналисты зафиксировали в Чечне, Северной Осетии, Ленинградской и Воронежской областях, а также в Дагестане.
В Сыктывкаре, по сообщениям, избирателям выдавали бюллетени, в которых уже была поставлена отметка за “Единую Россию”. Некоторые россияне, придя на участки, обнаруживали, что напротив их фамилий уже стоят подписи.
Полиция отказывалась фиксировать подобные нарушения, ссылаясь на то, что вопросами голосования занимается Центризбирком. На фоне отсутствия реальной политической конкуренции результат оказался предсказуемым: более половины голосов получила “Единая Россия”. Далее расположились КПРФ, ЛДПР и “Новые люди”.
Дополнительные вопросы вызывает дистанционное электронное голосование, результаты которого значительно сложнее проверить независимо. В последний день голосования на некоторых участках Москвы перестали выдавать бумажные бюллетени, предлагая избирателям воспользоваться исключительно терминалами ДЭГ.
Одновременно российские власти заявили о якобы масштабной кибератаке на московскую систему дистанционного электронного голосования и линии связи. По их версии, систему удалось сохранить в рабочем состоянии. Однако чем большая часть голосования переводится в цифровой формат, тем сложнее проследить судьбу каждого конкретного голоса. Возможности независимого контроля ограничивались и на самих участках: наблюдатели сообщали, что их не допускали к работе, оказывали на них давление, угрожали и задерживали.
Необходимую Кремлю демонстрацию поддержки организовывали не только на территории России. Впервые “выборы” в Госдуму РФ объявили и на временно оккупированных Россией территориях Украины.
Правозащитники сообщали о давлении на местных жителей. Представители так называемых избиркомов обходили дома в сопровождении вооруженных российских военных, а людям, по данным правозащитников, угрожали потерей работы или пенсии в случае отказа от участия в голосовании. Киев и Брюссель заявили, что не признают проведение российских “выборов” на временно оккупированных территориях Украины. Украинские власти также предупреждали об ответственности их организаторов.
“Конечно, они хотят обязательно на оккупированных территориях продемонстрировать, что здесь люди поддерживают российскую власть. Хотя мы знаем, что и вот эти сепаратисты всевозможные, Губаревы и прочие прямо говорили, что с 2014 года там проводится прямая оккупация. Все выборы проводились под дулами автоматов, что людей туда загоняли, заставляли голосовать. Ну, то есть они сами это признают, сами над этим смеются, но при этом продолжают действовать в том же ключе”, — подчеркнул политолог, руководитель медиацентра “Поистине” Руслан Айсин.
Высокий результат “Единой России” может иметь для Кремля не только внутриполитическое значение. По данным движения “Атеш”, сотрудников оборонных предприятий и бюджетников принуждали голосовать за партию власти, а в качестве ориентира называли показатель около 70%.
Авторы сообщения считают, что такой результат может использоваться российской властью как демонстрация общественной поддержки продолжения войны против Украины, в том числе при принятии дальнейших решений о пополнении армии. Возможность новых мобилизационных мероприятий обсуждают и некоторые западные аналитики. Владимир Путин публично отрицает планы новой мобилизации.
“После выборов, конечно, что-то будет. Или мобилизация. Я думаю, что она будет другая, не так, как мы с вами видели в 2022 году. Будет что-то более технологичное, более мерзкое, более ползучее и гадкое. Недаром они придумывали всякие цифровые элементы для того, чтобы удержать людей в России, для того, чтобы установить за ними максимальную слежку. Единственное, что им надо будет, — нарисовать какой-то достаточно высокий процент”, — уверен политический комментатор, ведущий канала “Ходорковский Live” Дмитрий Еловский.
Пока российские власти публично отвергают планы новой мобилизации, военные рекрутеры появились непосредственно возле избирательных участков. В Новосибирске у участка №2013, расположенного в общежитии Университета водного транспорта, мужчин, по информации местного активиста, останавливали сотрудники военкомата. Им вручали повестки, а после голосования предлагали заключить контракт с Министерством обороны РФ.
По данным Bloomberg, российские власти рассматривают возможность мобилизации после выборов как минимум 300 тыс. человек. Набирать необходимое количество контрактников становится все сложнее, тогда как российская армия продолжает нуждаться в пополнении.
При этом повторение сценария осени 2022 года Кремлю уже может не понадобиться. В России действует электронный реестр повесток: после внесения сведений в него военнообязанному автоматически ограничивают возможность выезда из страны и могут вводить другие запреты. Таким образом, в случае принятия соответствующего решения мобилизационные мероприятия могут проводиться с гораздо более широким использованием цифровых механизмов контроля.
“Я думаю, что прежде всего это мобилизация. Мы о ней с вами говорим постоянно, она обязательно будет. Будут набирать дроноводов, айтишников, студентов, в общем, всех тех людей, которые сейчас ценятся в нормально развитом западном мире. А те, кто получает огромные деньги в России, станут новым “пушечным мясом”, — полдчеркнул Дмитрий Еловский.
Последствия такой политики для российских граждан уже выходят далеко за пределы избирательной кампании. С начала полномасштабного вторжения в Украину российская армия понесла огромные потери. По данным Генштаба ВСУ, совокупные потери РФ превысили 1,5 млн убитыми и ранеными.
При этом заявленные российским руководством сроки достижения военных целей неоднократно менялись, а война требует все новых человеческих и финансовых ресурсов. Одновременно российская экономика испытывает давление военных расходов и западных санкций, а удары Сил обороны Украины по нефтеперерабатывающим объектам осложняют ситуацию на топливном рынке.
На этом фоне вопрос о том, какие решения Кремль примет после завершения “выборов”, становится для россиян далеко не формальным. Если власти действительно пойдут на новое расширение мобилизационных мероприятий, результат парламентской кампании может использоваться как политическая демонстрация поддержки нынешнего курса.
Что будет дальше — мнения экспертов
Зачем России понадобилось проводить голосование на временно оккупированных территориях Украины и какую роль оно играет в попытках легитимизировать аннексию? Может ли полученный “Единой Россией” результат использоваться как демонстрация поддержки продолжения войны? И чего россиянам ждать после завершения кампании — усиления репрессий, цифрового контроля и новых мобилизационных мер? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДОМ ответили:
- Ольга Курносова, секретарь Форума российской оппозиции в поддержку Украины;
- Дмитрий Низовцев, российский журналист;
- Дмитрий Гудков, российский оппозиционный политик;
- Юрий Белоус, адвокат.
ОЛЬГА КУРНОСОВА: Объем лжи Кремля все время увеличивается
— Чем более чудовищная ложь, тем охотнее в нее верят, и поэтому они нагромождают все это. Понимаете, это очень похоже на все остальное.
Они все так делают. Посмотрите, что происходило в этот трехдневный период голосования на “выборах” в так называемую Государственную Думу. Посмотрите, какие чудовищные там фальсификации.
И там тоже они уверены, что никто ничего не заметит и все все “схавают”. То есть абсолютно одинаковый способ: рисуют совершенно на голову не налезающее, неудобоваримое, и думают, что все это съедят. Хотя действительно вы совершенно правы.
Есть спутниковые снимки, есть куча военных аналитиков, которые все это прекрасно видят, которые все это прекрасно анализируют, которые готовы сунуть всем в нос эту самую ложь.
Но Кремль продолжает и продолжает врать. Но, видимо, знаете, к сожалению, носы-то у них не вырастают, когда они лгут. Им кажется, что можно лгать бесконечно долго и все это сойдет с рук. Они почему-то в этом уверены. Но история нам доказывает, что так никогда не происходит. Ложь всегда когда-то заканчивается, причем самым неожиданным для лгущего образом. Объем лжи у них все время увеличивается.
И хотя нам иногда кажется, что “Киев за три дня” — это была такая самая эпичная ложь, которую они придумали, но нет. Если мы посмотрим, они каждый день лгут и каждый день пытаются придумать что-то новое.
Я уже не говорю про стандартные вещи, когда они один и тот же населенный пункт берут по десять раз. И, опять-таки, “ссы в глаза — все божья роса”, по старой пословице. Но так он устроен.
Для того чтобы люди, которые не погружены в контекст, это видели, конечно, надо все время показывать, что они говорят и что есть на самом деле. Все время тыкать их носом в их собственную ложь.
Потому что без этого кто-то поведется. Кто-то поведется на эти тысячи захваченных квадратных километров, которых нет. Кто-то поведется на эти проценты за “Единую Россию”, которых нет. Кто-то поведется даже на эту явку на “выборах”, которой тоже нет.
И все это, конечно, нужно разоблачать. Нужно приводить доказательства и показывать, что вот эта “полная поддержка”, даже “полная поддержка населения”, — это тоже ложь и миф, который сегодня конструируют Путин и его камарилья.
ДМИТРИЙ НИЗОВЦЕВ: Люди не восстают против долгоиграющих процессов
— Для Кремля важен не только результат, но еще и процесс. Потому что им очень важно показать, что у нас в стране все так спокойно, все так закатано в асфальт, бетон и цемент, что просто нет никого, кто посмел бы открыть рот. Из-за этого они перегибают, потому что, я так понимаю, сверху есть какие-то директивы: “Смотрите у нас, мы вам покажем. Давайте закройте любые проблемные бреши”. И они поступают таким образом.
Все “сливы” от кремлевских источников показывают, насколько важно им на этих “выборах”, чтобы “Единая Россия” получила какие-то огромные проценты. Когда они хвастливо говорят про 55%, до 57% и так далее. Но, тем не менее, Кремлю очень важно показать, что эти цифры достигнуты. Показать: “Фиг вам, мы можем это все победить”.
“Яблоко” стало очень легальным, с трудом подавляемым, немым символом того, что на самом деле большинство россиян, честно, хотят мира. Я могу вас заверить, что россияне хотят мира. И это так.
Даже некоторые сторонники войны не скрывают: “Извините, в Telegram я пишу: там война, там хорошо, мы когда-то захватим тех и этих, и Киев, и Львов, и все остальное. Но, черт побери, хорошо было бы, если бы был мир. Как же замучила эта война!”
И “Яблоко” было символом этого самого мира. И даже не то чтобы не пропускать его на “выборы”, а хотя бы афишировать его участие, показывать, что есть партия за мир, — это для Кремля было чудовищно страшно, опасно и недопустимо.
Я вполне верю, что россияне могут протестовать. Но невозможно протестовать, когда ты один, а против тебя десять полицейских, когда они знают, что вас пятеро, а против вас десяток или пятерка вооруженных полицейских. Конечно, вы им проиграете.
Но, тем не менее, людей в России больше, чем полицейских. И в том числе потому, что война идет и Путину пришлось выкачивать этот самый силовой аппарат.
Я верю в протестный потенциал россиян. И я думаю, что могу прогнозировать только одно: это непрогнозируемая штука — что именно станет источником этого самого протеста.
Всегда вспоминается 2012 год, когда были просто никому не интересны выборы в Мосгордуму, и, тем не менее, люди выходили на протесты. До 2020 года. Популярный Алексей Навальный, но, тем не менее, человек, который в одиночку организовывал такие протесты, каких Кремль до этого не видел.
Протестовать против мобилизации — сложно, потому что людям, судя по всему, нужен какой-то один конкретный акт. Я не знаю: запретили что-то разом, например, запретили мобильные телефоны в карманах иметь. “Какого черта?” — и выходят. Запретили еще что-то — и выходят протестовать.
Мобилизация — это долгоиграющая штука. Тем более она идет давно. И сложно будет убедить людей: “Выходите на митинги против мобилизации”. Это действительно сложно.
Я понял, что против долгоиграющих процессов люди не восстают. Им нужно что-то небольшое, конкретное, что сразу вызывает у них выброс адреналина и желание выйти на улицу. Это будет. Но, к сожалению, это будет не бунт против мобилизации. Ненавидят люди мобилизацию — да. Но протестовать против этого жуткого репрессивного аппарата сложно.
ДМИТРИЙ ГУДКОВ: Людям не дали выразить свое отношение к власти и войне
— Впервые у людей в России не было возможности проголосовать против войны и вообще за какую-либо адекватную, демократическую партию, единственную антивоенную, с очень умеренной, очень мягкой позицией. Тем не менее, это партия “Яблоко”, и ее взяли и сняли с “выборов”.
Поэтому неважно, какими цифрами эти “выборы” запомнятся. Для избирателей это будет означать одно: то, что они хотели сказать, свое отношение к власти, к войне и так далее, выразить им не дали.
Вот поэтому, с одной стороны, утро начинается с атак, напоминающих об этой войне. А вот сказать, что ты против войны, у тебя нет даже просто гипотетической возможности на “выборах”, которые все равно фальсифицируют. То есть ты даже галочку не можешь поставить, которую не зачитают. Вот так все это проходит.
Выборы — такая история, когда ты не только получаешь информацию от избирателя, но и формируешь общественное мнение. Так вот, мне кажется, сам формат таких выборов без “Яблока” много говорит о том, к чему Путин готовится и к чему он готовит общественное мнение в России.
Судя по тому, как сейчас уже прокремлевские каналы рапортуют: “Единая Россия” — 57%, — это значит, будет 320–325 мандатов. То есть это больше, чем конституционное большинство. Значит, все антивоенные кандидаты проиграют, никуда не пустят ни одного “яблочника”.
А это значит, Кремль будет говорить: “Вот смотрите, общество дает полный карт-бланш Владимиру Путину, его политической партии, его политическому курсу”. Это о чем говорит? Это говорит о том, что Владимир Путин собирается продолжать войну, а никаких мирных соглашений он подписывать не будет, не намерен.
ЮРИЙ БЕЛОУС: Это не выборы, а продолжение военных преступлений и инструмент аннексии
— 362 дня в году люди, которые находятся на оккупированных территориях, подвергаются широкомасштабному, системному, постоянному, последовательному насилию, пыткам, нарушениям прав человека, принуждению к сотрудничеству с оккупационной администрацией, принуждению к лояльности. И вот спустя все это время, спустя все эти годы выбираются эти дни, когда им предлагают проголосовать и показать свое свободное волеизъявление.
Конечно же, эти “выборы” незаконны с точки зрения права оккупации, а Россия не является сувереном на этой территории. По международному гуманитарному праву, по правилам Гаагской конвенции 1907 года, у оккупанта тоже есть определенные права. Правовой режим оккупационной администрации не предполагает кардинальных, систематических структурных изменений на оккупированной территории, где находятся эти люди, где находятся российские войска.
И самое главное — важно понимать, что люди, которые находятся на оккупированных территориях, находятся под властью военной оккупации. Выборы на этой территории запрещены, применение российского законодательства на этой территории запрещено.
Систематические, постоянные пытки, насилие, подавление любого инакомыслия и склонение к лояльности задокументированы. И не только украинскими правозащитниками — эти преступления задокументированы и международными организациями, такими известными правозащитными организациями, как Human Rights Watch и Мониторинговая миссия Организации Объединенных Наций.
Поэтому говорить о том, что происходящее в эти три дня на оккупированных территориях называется “выборами”, уже неправильно. Это является продолжением военных преступлений. Это является инструментом аннексии, инструментом принуждения, в том числе мирового сообщества, к пониманию того, что эти территории, по мнению россиян, являются российскими.
И поэтому я бы здесь даже не применял такие термины, как “явка”, “избиратели”, “выборы”, “электорат”, “кандидаты”, “результаты выборов”. Потому что выборы по умолчанию являются незаконными. Поэтому говорить о чем-то производном от незаконных выборов языком демократических процедур, конечно же, абсолютно неправильно.
Именно об этом украинская Центральная избирательная комиссия в своем постановлении призвала не только другие государственные органы, но и наши органы еще раз обратить внимание на то, что происходит, открывать новые уголовные производства, начинать новые процедуры в отношении тех людей, которые принимают участие в этом фарсе, который россияне называют “выборами”.
Кстати, уже есть санкции Европейского Союза. Они были введены еще против 14 человек, которые являются членами Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, за проведение незаконных референдумов.
Путин называет Устав ООН основой для проведения референдумов, основой для так называемого волеизъявления граждан на оккупированных территориях. Глупость, нонсенс. Там это прямо не прописано. Там написано совсем иначе.
Наблюдателей ОБСЕ нет на территории РФ. Мы даже не говорим про оккупированные территории — они их туда не допускают. Хотя именно Россия является подписантом Копенгагенского документа 1990 года, где четко и прямо говорится о том, что именно свободное, открытое волеизъявление граждан является основой силы и авторитета любой власти. Они прямо противоречат тому документу, участником которого сами являются.
Россияне набрали так называемых полезных идиотов в качестве наблюдателей, который что-то там в интервью скажут, подпишут какие-то бумаги, сделают вид, что якобы наблюдение велось, и скажут, что процедура была легитимна.
Оккупация сама по себе не является допустимой, но международное гуманитарное право допускает, что она может существовать как фактическое состояние, и устанавливает для нее определенный правовой режим. Есть правовой режим оккупации, в котором оккупанту что-то можно делать для своей безопасности и, что очень важно, для благополучия населения. Но оккупация не должна переходить в аннексию, и оккупация не должна происходить таким образом, когда законодательство оккупирующей страны внедряется на оккупированных территориях. Я уже молчу о выборах.
Для Путина очень важно показать: смотрите, во-первых, люди, которые были лояльны, проголосовали на так называемых референдумах. Люди получают российские паспорта, люди голосуют, люди являются частью суверенного российского пространства, голосуют на “выборах” в Государственную Думу и являются избирателями в РФ.
Хотя, конечно же, это не так. И с точки зрения международного гуманитарного права, с точки зрения украинского законодательства эти “выборы” не являются легитимными, то есть такими, которые порождают легитимные правовые последствия, приводят к правовым последствиям.
Читайте также: “Это не война за территорию, это война за ценности”: Максим Буткевич — о жизни после плена, “русском мире” и борьбе Украины