Выехал из оккупации, выжил после удара FPV-дрона и осваивает 3D-печать: история 25-летнего полицейского с Мелитопольщины (фото, видео)

25-летний Александр Николаев с Мелитопольщины выбрал профессию правоохранителя еще до полномасштабного вторжения.

Когда началась оккупация, он покинул родной Мелитополь и продолжил службу в Запорожье. В марте 2025-го во время ротации FPV-дрон влетел ему прямо под ноги: двое побратимов погибли на месте, сам Александр потерял нижние конечности. Свою историю он рассказал в программе «Шлях Героїв» YouTube-канала «МАЙДАНЧИК_БЛОКПОСТ».

Читайте также: Оккупация, плен, служба: три круга ада и новая жизнь спецназовца из Мелитопольского района Романа Чернева 

Начало полномасштабной войны встретил в оккупации

Александр поступил в Харьковский национальный университет внутренних дел на специальность «Криминальная полиция» и планировал стать оперуполномоченным. Стажировку проходил в Мелитопольском райотделе — там его и застало 24 февраля 2022-го.

«Мы встретили войну как курсанты в Мелитополе, в райотделе. Связи не было — ее то глушили, то ломали. Я тогда еще был курсантом и не понимал, что делать: университет в Харькове, там уже шли уличные бои, никого, кто мог бы что-то посоветовать», — вспоминает ветеран.

Через несколько дней вышли на связь мелитопольские полицейские, которые уже покинули оккупированный город. Они сказали собирать вещи и выезжать в Запорожье.

Александр выехал гуманитарным автобусом в сопровождении спасателей ГСЧС. Дорога из Мелитополя в Запорожье через все блокпосты заняла около десяти часов.

«Проехали более-менее безболезненно. Да, раздевали, обыскивали, но ничего страшного не произошло. Кое-кто не смог выехать, кого-то высадили прямо на дороге», — говорит Александр.

Курсантов досрочно выпустили из университета, присвоили офицерское звание. Мелитопольский райотдел тем временем уже перебазировался в Запорожье. Александр нес службу на блокпостах и в патрулях, принимал участие в поисках диверсантов.

«Мне казалось, что я делаю недостаточно»

До 2024 года Александр Николаев служил в полиции Запорожья. Но ощущение, что он делает мало для государства и людей, нарастало. В июле того же года он перевелся в стрелковый батальон полиции.

Подготовка длилась несколько месяцев: тактическая медицина, отработка действий в бою, сценарии эвакуации.

«Нас готовили очень тщательно, по тактической медицине, ко всем возможным ситуациям. Огромное спасибо командирам — подготовка была действительно профессиональной. Многие из нас вообще не имели никакого боевого опыта до этого», — говорит ветеран.

Первый боевой выезд состоялся в декабре 2024-го. Весь расчет — парни с оккупированных территорий, преимущественно из Мелитополя. Задачей на первом выезде было рекогносцирование (визуальное обследование и изучение местности и противника лично командиром и офицерами перед началом боевых действий или работ, — прим. ред.).

Александр на службе. Фото со страницы А. Николаева в Инстаграм

«Было сложно, потому что все — впервые. Глаза разбегались: что делать, в каком порядке, где установить связь. Но для первого раза у нас все получилось хорошо», — рассказывает он.

Во время поиска позиции группа зашла в заброшенный блиндаж и наткнулась на подразделение из Закарпатья. Те накормили мелитопольцев бограчем и рассказали, что где находится в округе.

«Именно на войне я попробовал самый вкусный бограч», — признается Александр.

В следующие выезды расчет уже вел точный огонь: работали по блиндажам, технике и пехоте противника.

«Мне это нравилось. Я чувствовал, что нахожусь там, где нужен. Физически никогда не считал службу тяжелой. Но ночью, когда все стихает, — страшно. Боишься, что кто-то сейчас заскочит и просто убьет. Накручиваешь себя. А парни рядом говорят: не нагнетай, поработаем — отдохнем, все будет хорошо. Так и держались», — вспоминает ветеран.

Единственный выживший

13 марта 2025 года во время ротации FPV-дрон влетел Александру прямо под ноги. Командир минометного расчета и водитель эвакуационного автомобиля погибли на месте. Сам он на мгновение ослеп от взрыва.

«Первое, что увидел: пальцы висят на перчатке. В голове — только боль. Больше ничего не понимал», — говорит он.

Начался обстрел, и побратимы физически не могли сразу добраться до него. Александр пытался наложить себе турникет сам, но сил не хватало.

«Турникет застрял, тянул из последних сил. Наложил, но закрутить как надо — не смог. Лежал долго. Парни потом говорили, что мало кто верил, что выживу», — продолжает рассказ полицейский.

Когда обстрел стих, бойцы вытащили его через посадку — броня цеплялась за кусты, пришлось снимать. В блиндаже наложили турникеты на три конечности, поставили обезболивающее.

Эвакуация, к счастью, прошла быстро и очень удачно.

«У нас очень крутые водители. Они реагируют мгновенно — это отрабатывалось еще во время подготовки к первым выездам», — говорит Александр.

На стабилизационном пункте раненого обезболили и ввели в медикаментозный сон. Проснулся через пять дней — в днепровской больнице Мечникова, привязанный к кровати, с трубкой в горле.

«Я не понимал, есть у меня ноги или нет. Ничего не чувствовал. Когда пришла жена — не узнал ее. Когда приехали руководители из райотдела — тоже не узнал. Галлюцинации, туман», — рассказывает он.

Кровь для Александра собирали срочно — откликнулись десятки людей. Через два дня после стабилизации его перевезли в Главный госпиталь МВД в Киеве. Там он провел около полутора месяцев лежа.

Ампутация и протезирование

В Киеве стало понятно: левую ногу ниже колена спасти не удастся — началось отмирание костной ткани и мышц. Правую ногу ампутировали выше колена. Насчет пальцев на руке консилиум врачей долго решал, как сохранить хват — и пока оставил вопрос открытым.

«Мне казалось, что я никому не нужен: государству, жене, семье. Такая реакция, наверное, у всех, кто теряет конечности. Но жена, друзья, побратимы, командиры — все только подбадривали. Говорили: это начало новой жизни, мы с тобой. С такой поддержкой трудно опустить руки», — говорит ветеран.

Жена переехала из Запорожья в Киев на все время лечения — каждое утро приносила кофе, сидела до позднего вечера.

Александр с супругой Владиславой. Фото со страницы А. Николаева в Инстаграм

После протезирования Александр вернулся в Запорожье и начал заново учиться быту: готовить, передвигаться дома на кресле-коляске, управлять автомобилем левым протезом на автоматической коробке.

«Ничего особенно сложного не оказалось. Все схватывалось на лету. Научился управлять авто: газ и тормоз — ногами, руль — протезом. Это автомат», — рассказывает он.

Теперь Александр изучает 3D-печать, ходит в спортзал и планирует заниматься изготовлением оборудования для армии.

«Мы — такие же люди»

Адаптация к мирной жизни оказалась сложнее не физически, а социально. Есть в Украине значительная проблема с инфраструктурой: где-то нет поручней, где-то пандусы слишком крутые, где-то вообще нет возможности зайти.

Также Александр обращает внимание на неготовность общества к ветеранам с инвалидностью.

«Поражает невоспитанность. В очереди никто не предложит пропустить, на скользкой лестнице — никто не поддержит. Но бывает и наоборот: кто-то придержит дверь, кто-то приложит руку к сердцу — и этого достаточно», — говорит он.

Больше всего раздражает навязчивость: некоторые беспардонно обнимают, целуют, даже суют деньги в карманы, как попрошайке.

«Я такой же человек. Если хочешь показать уважение — рука к сердцу, и все. Не надо приставать, не надо спрашивать, за кого я пошел и зачем. Это пусть остается у вас в голове. Надо просто быть человечнее и воспитаннее», — объясняет ветеран.