«Выводы следовало сделать еще после черниговской трагедии». Разговор с Боровиком об ударе по выставке оружия под Киевом

— Вы писали, что ваши знакомые были на этой выставке. Что известно об их состоянии и, возможно, о числе пострадавших и погибших?

— Один из моих знакомых не доехал: сообщение пришло ему с опозданием — возможно, это спасло ему жизнь. Он был в 15–20 минутах от выставки.

Команде одного моего хорошего товарища — они готовились к презентации своей продукции — вообще не пришло сообщение, и это определенно спасло им жизнь, ведь они находились там с продукцией, с которой мы тоже работаем.

Один из начальников службы безопасности — начальник службы безопасности «Укрэнерго» — серьезно не пострадал, но его автомобиль разбит, а водитель получил довольно тяжелую контузию. Нужно понимать, что машины на парковке стояли на некотором расстоянии друг от друга. Удар баллистической ракетой — а я сам попадал под такой удар в Чернигове, у драмтеатра — это мощнейшее воздействие. Ракета летит на огромной скорости, и при взрыве всё разлетается на большое расстояние: осколки — минимум на 300–400 метров; последствия могут быть очень тяжелыми, с ранеными и погибшими. Поэтому мы надеемся, что число погибших не увеличится, хотя раненых очень много.

— Украинский совет оружейников сообщал, что информация о точном месте нахождения участников публично не распространялась. В то же время в сети мы видим анонс мероприятия: там указаны дата и описание того, что будет происходить. Был ли это анонс или нет? Вы упоминали Чернигов — этот случай должен был научить многих осторожности, если уж они решились проводить подобное мероприятие. Известно ли вам что-либо об анонсировании даты и места?

— Смотря что считать публичностью. Ясно, что никакой рекламы в соцсетях или через другие источники не было. Была адресная рассылка. Насколько я помню, нас тоже приглашали, но мы не поехали. Мы сейчас готовим новый тип дронов, нам нужно их тестировать, все заняты. Пересылалась ли она, могла ли попасть к врагу? Могла.

Утром у меня брала интервью журналистка, и она сказала, что ей приходило [приглашение]. Она не имеет отношения к оборонной отрасли — она журналистка, которая пишет и снимает сюжеты об обороне Украины. Но если это рассылали журналистам, значит, это уже была какая-то публичная информация.

Даже если у вас есть какая-то информация — или даже закрытая информация — о месте проведения, люди пересылают её своим водителям, супругам, службе безопасности, тем, кто должен подвезти еду, и так далее. То есть у таких мероприятий всё равно есть публичная сторона. Скажем так: закрытая публичная сторона. Но утечка информации всё равно возможна, и, как видите, она произошла. Были нанесены удары, а в это время там проходила выставка.

Я думаю, что прилетело туда потому, что там проводилась выставка, потому что у них была информация об этом, и они ею воспользовались. То есть их спецслужбы, их информаторы работают. Пусть их не так много — мы многих здесь вычистили, — но, видите, они наносят удары, и иногда — в самое сердце.

— Сейчас мы уже понимаем, что речь не идет о военном объекте — это не был военный полигон. Какие меры может принять государство, чтобы предотвратить подобное? Во-первых, я вижу публикации публичных людей, которые говорят, что, например, их дети-подростки интересуются дронами и подобными выставками. А советник президента Сергей Бескрестнов даже обещает поднять этот вопрос на уровне президента. Как вы видите такое регулирование? Нужно ли оно, ведь, казалось бы, все всё понимают?

— Я не думаю, что сейчас кому-то обязательно нужно поднимать этот вопрос перед президентом. Думаю, президент и сам после этого понял, что в государстве что-то не так с организацией подобных мероприятий. И не думаю, что здесь кто-то должен побуждать его к действиям.

Мне кажется, такие меры следовало принять еще после черниговской трагедии. Я был там, попал под этот удар, и мне спасли жизнь считанные секунды. И, к сожалению, насколько я понимаю, так и не были разработаны инструкции, которые должны были бы ограничивать проведение подобных мероприятий или регламентировать их, а также требовать их согласования с военными.

Я думаю, что было бы достаточно решений — например, со стороны Службы безопасности Украины как одной из составляющих Сил обороны, отвечающей за ситуацию с безопасностью в государстве, — или распоряжений, в которых это было бы регламентировано. Полагаю, что проведение, скажем, таких мероприятий на открытой территории не допускается.

Если подобные мероприятия проводятся с участием оборонных компаний, предприятий, представителей Сил обороны Украины и государственных служащих, они должны проходить в защищенных бункерах, подземных хранилищах или на паркингах. Объект должен пройти соответствующую проверку со стороны Службы безопасности Украины, полиции или Сил обороны Украины.

Я бы не отвлекал Силы обороны Украины; думаю, этим должна заниматься Служба безопасности — так будет даже лучше, чем если бы это делала полиция. И, соответственно, это должно быть доведено до сведения всех.

Ведь я не вполне уверен, что даже те распоряжения и инструкции, которые появились после черниговской трагедии, распространялись именно на подобные мероприятия. На те, что проводятся на частном полигоне, стрельбище или просто на частной территории негосударственной структурой — будь то компания, ассоциация или какой-либо альянс. Мероприятия, к которым государство не имеет прямого отношения и где чиновники, оружейники или военные присутствуют лишь в качестве приглашенных лиц. Охватывают ли эти инструкции и утвержденный регламент мероприятия такого рода?